Дитя неразумное

- Друзей не едят, - отчаянно пискнул рыцарь, в последней попытке избежать драконьей глотки.
- А "если друг оказался вдруг"? - Брунди нехорошо сощурилась.
Альберт, в который раз, попробовал освободиться от верёвок, но был облагоразумлен щелчком хвоста пониже спины.
- Ойй, - взвизгнул представитель древнего рода и по совместительству наследник престола, - что на тебя нашло?
Ты испепелила две деревни! Сожгла пастора вместе с церковью! Мост к замку! Там теперь голод!
- И что? - Брунгильда Изегред Ниорика выдохнула огненный шар, - я никогда не любила людишек. А ты, Берти, - предвосхитила она вопрос рыцаря, - нужен мне исключительно до поры до времени.
Ещё раз, для острастки, полоснув пленника хвостом по ногам, она в развалку подошла к краю пещеры и, тяжело взмахнув крыльями, упала в ночное небо.
Рыцарь привалился к холодному камню и закрыл глаза. Всё происходящее казалось страшным сном. Их королевство жило в мире с драконами многие века. Понятно, что драконам от людей толку было немного, а вернее всего один толк: люди владели единственной шахтой с источником черной маслянистой воды, коей драконы обожали обмазываться с головы до ног, вспыхивать и, таким образом, закалять свои чешуйчатые доспехи на случай настоящего огненного боя.
Охранялась шахта древним заклятием, хранителя заклятия выбирали из жителей королевства каждые три месяца.
А для пущей надёжности был ещё и тот единственный, кто знал действующего хранителя.
Так что быть хранителем получалось вообще несложно, даже как-то и незаметно.
Драконам же дешевле было по договору о военно-транспортном содействии в случае нападения иметь свободный доступ к источнику, чем изо дня в день поджаривать пятки счастливчикам, выбранным рандомным способом.
А нападения не случалось уже много веков аккурат ввиду присутствия драконов.
То есть, это был самый прекрасный и гуманный замкнутый круг, который когда-либо случался на земле.
А неделю назад всё пошло по бересте.
В прямом смысле этого слова.
Драконы сожгли все артефактовые грамоты, скрепляющие их договоры с людьми корявой клинописью, бороздили небо и поджаривали кого непоподя.
Но Брунди превзошла всех.
Альберт до сих не мог забыть факел, который был его отцом и жёлтые, пустые от ненависти и безразличия глаза драконихи.
Он же вторую неделю валяется в этой пещере, голодный, грязный, избитый и убитый потерями и предательством.
А от пойла, которая тварь вливает в него под видом протеинового коктейля голова трещит и взрывается тёмными вспышками обмороков.
Как обычно, он провалился в сон, как в огромную мерцающую яму, без дна, без времени, без надежды выбраться. Он летел вниз, и вместе с ним летели мёртвые хранители, его личная стража, обугленная до костей и отец - жуткая негасимая свеча.
- Просыпайся, бестолковый, - рыцаря неуважительно встряхнули и прислонили к стене, - время завтракать и думать над своим поведением.
- Что не так с моим поведением, - Альберта накрыло волной ярости, - я как-то неправильно лежу? Не слишком эстетично для вашей изысканности?!
Брунгильда лениво потянулась, чтобы ковырнуть когтем только-только затянувшуюся ссадину на рыцаревом колене, но передумала.
Чтобы порыв не прошёл даром выковырнула из зубов чей-то палец.
И Альберт задохнулся, поняв, чей это он. Только один раз он видел столь диковинные ноготки: на последнем пиру он танцевал менуэт с прекрасной Джейн, дочерью главного таможенного смотрителя.
А сейчас этот пальчик, с причудливо выложенным на ногте речным перламутром валялся, синий и мерзкий, на полу богом забытой пещеры.
- Наше мнение не совпадает, - зверюга вдруг раскатисто захохотала, - эта мамзель вообще не вкусная, гнилью отдаёт.
Смех оборвался неожиданно, оставив после себя дурацкое ощущение сопричастности.
Альберт боролся с подступающей тошнотой и желанием сейчас же умереть и закончить этот кошмар.
- Ты, мил-человек, - дракониха приблизила чешуйчатое лицо вплотную к бледному рыцарскому, - пить не умеешь, а при бабе красивой и вовсе дурак-дураком делаешься. Себя не помнишь. Это к вопросу о поведении твоём. И ладно бы только себя, - уже отползая прочь прошипела Брунди.
Два следующих дня дракон молчала. Вливала в Альберта стакан дряни и пропадала до утра. Днём спала поперек выхода из пещеры.
Альберт старался не смотреть на её когти в запекшейся крови, на полуприкрытые мутные во сне глаза, и старался забыть, как несколько раз она спасала его. Он помнил все шрамы на этом мощном теле, которые появились по его вине.
Был он, что уж скрывать, не самым завидным наследником да и женихом.
Ради повышения популярности мог и приврать, мог и заплатить, мог и наобещать... А Брунгильда всегда его вытаскивала. Наследника должно оберегать.
Какое-то слово болталось в его гудящей голове, взламывая больной мозг. "Наобещать". Рыцарь застонал, вспомнив то, что пинками и насмешками выбивала из него дракониха.
Пир. Бал. Джейнино декольте. Он понимает, что барон Вольг, невзрачный умница и добряк, ей желаннее, потому что доступнее.
Но Вольг хранит заклятие уже второй месяц и значит уязвим.
Он вспоминает, как идёт в дальний угол зала, где трутся в полумраке удельные разобиженные князьки. Он с ужасом вспоминает, как обещает им по скромному наделу, если они...
Последнее, что он вспоминает: алчно вспыхнувшие чайные глаза таможенной наследницы. Ещё бы не вспыхнуть, когда тебе обещана корона, всего-то за доставку Вольга мимо всех таможень на границу.
Там то его хоть куда можно пристроить. С таким-то заклятием. Хоть кочевникам за следущие стотлет спокойствия, хоть болтающимся вокруг королевста цыганам, которые могли и снег зимой продать, не то что чёрную воду.
Рыцарь тихо заскулил от осознания своей глупости и её жутких последствий.
Дракон приподняла голову:
- А не наврали друиды. Ровно два дня и четыре часа их пойло "Глюква" продержало тебя в, хе-хе, глюках.
Рыцарь непонимающе уставился в жёлтые глаза телохранительницы.
- Когда тебе пришёл гениальный в своей тупости план окоролевить эту стервь, сдав хранителя, пришлось действовать быстро и жёстко.
- Но зачем ты сожгла моих людей и отца? - рыцарь утирал грязые слёзы, -  и все эти деревни, пастор...
- Я ж говорю, друиды своё дело знают, - Брунди довольно ухмыльнулась, - как надо приготовленный мухомор на забродившей клюкве, влитый в правильно зафиксированного рыцаря даёт потрясающие результаты.
Она неспеша потянулась, несколько раз сложила и разложила огромные искристые крылья.
- Ты два дня был немножко наркоман, а я тебе в нужный момент рассказывала все эти ужасы, чтобы картинка была максимально реалистичной. Исключительно в воспитательных целях и согласия отца.
- Но твои когти?! Они же в крови всё это время?!
- Во-первых, "всё это время" это два дня и четыре часа. Во-вторых, съесть мне пришлось только Джейн и то потому, что она реально практически продала Вольга кочевникам. А в-третьих, я девочка и маникюр никто не отменял.
Брунгильда всё-таки дотянулась когтем до рыцаря и вспорола веревки.
- Иди, и надеюсь, ты больше не доставишь нам хлопот. Да нет там обрыва, господи ты боже мой, тютя ты этакий.
Альберт молча проковылял к выходу.
От пещеры до замка было рукой подать и он даже слышал, как на ратуше бьёт колокол.
Не оглядываясь, он шагнул в сторону дома.
- УзнАю, что к друидам ходишь, испепелю, - Брунди, как всегда, думала на перспективу.
Рыцарь на всякий случай прибавил шагу.