Глава 13. Хутор у башни

      Плотик шел по дну оврага до самого последнего, чтобы не привлекать внимания. Затем он летел между холмами, возвращаясь назад и делая петли, чтобы запутать следы.   
      …Даня проснулся от стука металла о металл. Лампы не горели. Перевернувшись на спину, он с хрустом потянулся и мощно зевнул. Оглядевшись, искатель приключений подполз к открытому люку и заглянул в него. Чесла сидела на столе и что-то лакала из блюдца. 
– Привет, – сказал он сонным голосом. – Уже прибыли?
– Прибыли, – ответила ящерица. – Как себя чувствуешь?
– Да что-то… так себе.      
– И мне не очень. Хлебаю вот огуречный рассол.      
– Понятно. Где остальные? – спросил Даня. 
– Амба чинит турбину плотика, кот гоняет мышей под «Хижиной», а Кнопа лежит на пристани.    
– Ясно. Проныре звонили?
– Ну да. Сержант не умеет врать по «Кодексу чести». Пришлось мне отдуваться за него такими словами: «Фото Бум» нашли, но там ничего нет. Обшарили все вокруг. Пусто. Как выбрались из карантинной зоны? Помог один человек. Ты его не знаешь». Пенсионер расстроился, конечно, и не поверил мне, но я продолжала гнуть свое: «Зря только рисковали, дружище. Извини, но мы не волшебники». Собака поживет у нас какое-то время, а монеты мы ему закинули в банк.      
– Молодцы.      
      Даня спустился вниз, ополоснул лицо под краном и увидел потекший грим «пастуха». Он криво улыбнулся и окончательно смыл его. Затем юноша помахал руками, чтобы разогнать кровь, налил себе томатного сока в кружку и присел на табурет. Неожиданно в домике возникнул сержант и сообщил:    
– У нас в доме бродяжка. Молоденькая. Приехала сюда на лодке с мотором. Бабушка накормила ее и оставила ночевать.         
– Как зовут? – спросил юноша.
– Колючка.
– Идем знакомиться? – догадалась Чесла.
– Идем.    
      На улице вечерело. Солнце окрашивало небо во все оттенки розового, синего, желтого, проводя невидимой кистью по облакам. А лес же, наоборот, выглядел мрачноватым. Плотик Амбы стоял у реки, бегущей на восток. Рядом с «Хижиной» находились пристань на сваях, грузовой катер и новая лодка с зеленой полосой и буковками «Жемчужина». А еще возле пристани крутились лопасти генератора. На другом берегу торчал обломок скалы, напоминая собой щит великана.   
      Слева от катера высилась круглая башня, сложенная из камня. На ее вершине находилась сфера из мутного стекла, похожая на глаз циклопа. Именно под ней кот нашел хрустальный «маркер» от Лифта Между Мирами. Сама башня была, наверное, очень древней. Она имела глубокие трещины в некоторых местах, мох зеленого цвета и плесень. Даня заглянул в нее и увидел круглую комнату без мебели и винтовую лестницу наверх. На стенах башни висели светильники из бронзы, которые едва мерцали в экономном режиме. Уловив движение, они разгорелись. Между вторым и третьим светильником юноша увидел железный прямоугольник на стене, украшенный барельефом лодки под парусом. Даня потрогал его, надеясь ощутить нечто особенное, но ощутил лишь холод металла.      
      Дом, в котором жили хуторяне, раньше назывался Поезд Переселенцев. Он состоял из сарая, домика для жилья и баньки. Все это когда-то стояло на колесах летом или же на полозьях зимой. Стальная цепь соединяла триаду в одно целое. Сильная машина могла тащить Поезд Переселенцев в любом направлении. Супруг Мяты, пока был жив, постоянно украшал его резьбой на окнах, фигурами из металла и цветочными горшками. В результате получился отличный теремок, годный для иллюстрации сказок. Рядом с ним находились теплица и фруктовый садик. Каждое утро бабушка Оллис Мята поднимала флаг своего рода, используя флагшток и тросик. На полотнище трепыхались кавалерийские горны (крест на крест) и надпись «Труба зовет!» 
– Как тебе место? – вдруг спросила ящерица у Дани.   
– Обалденное! – восхитился тот. – Воздух здесь такой вкусный, что не передать словами: он пахнет рекой и лесом.         
– Как тебе башня?   
– Загадочная.       
– У нее, кстати, есть история. Поведать?    
– Конечно! – просиял Даня, присаживаясь на камень и доставая блокнот с карандашом.         
– Однажды сюда приехали ученые дядьки в халатах, которые потрогали сооружение и заявили: «Теперь эта штуковина наша». «Да!?» – возмутилась Мята.  «Да. Мы разберем ее по камушку, а потом соберем в другом месте». «Зачем?» «Это - памятник королевства. Надо понимать». «Изучайте его здесь, – предложила бабушка Оллис. – Кто мешает?» «Ха! – осклабились дядьки. – Здесь нет нужной аппаратуры и нужных специалистов!» «Так привезите все это, – упиралась женщина. – В чем проблема?» «Бытовые условия в ноль, - раздалось в ответ. – Где тут, например, хороший массаж через день, хороший кофе или еда? Ваш хутор похож на дыру в пространстве». «!?» «Это – чистая правда, хозяюшка.  Хоть и горькая. Извините». Женщина в слезы, естественно, и в панику: «Что делать?» Муж Мяты не растерялся. Он накинул на себя простыню с пятнами, похожими на кровь, обмазался мукой и завыл в полночь возле палаток непрошенных гостей: «Уходите отсюда, несчастные! Я – смотритель Небесного Маяка! Тронете его хоть пальцем – ноги отнимутся! Тронете железо внутри него – ослепните! У-у-у!» Дядьки потом бежали отсюда, не оглядываясь. 
- Красавчик! – похвалил юноша. – Защитил любимую красоту!         
– Так точно, – согласился сержант.            
      Проходя мимо плотика, «Тени» предложили Амбе составить компанию, но тот отказался.
- Не вредничай, – сказала ящерица. – Познакомишься с бабушкой Оллис и новой девчонкой. Подружишься с ними.      
– Зачем? – удивился слуга Ордена. – Мне бабушек и на работе хватает. А девчонки не любят нашего брата.
– Почему? – удивился юноша.      
– Как это «почему»? Я, например, не член элитного «Клуба князей» и не миллионер. Всем помогаю с утра до вечера, бегаю туда-сюда, не бываю дома. Хотя, какой у меня дом, если честно? Самоделка из хлама.               
– У бродяжки и этого нет, – возразила ящерица, – и ничего. Пошли, не стесняйся.   
– А вдруг она мне понравится? – не сдавался парень. – Затем мне снова душевные муки и плохой сон? Не хочу. 
– Муки? – повторил юноша. – Какие? Просто посидишь с нами за компанию и все. 
– Просто посидеть?   
– Конечно.
- Тогда ладно.    
      Внутри дом Мяты оказался уютным. В нем находились гостиная и кухня с дровяной печкой, две спальни с душевыми кабинками и туалетами. В гостиной почти все вещи были старинными: диван на гнутых ножках, сервант с посудой, комод, пара кресел. Выделялась коллекция травяных настоек в бутылочках, что красовалась на полках. Там были «рядовые» в обычном стекле, «капралы» с печатями из воска и «майоры» со звездами на груди. Эту коллекцию Мята собирала уже очень давно и гордилась ею. В комнате нашлось место и плоскому телевизору с большим экраном. Он стоял напротив дивана, показывая аквариум с рыбками, которые обнюхивали корабельные часы в спящем режиме.         
      На диване сидела бабушка Оллис вместе с бродяжкой. Первая имела слегка избыточный вес и женственность, добрую улыбку и милый взгляд. Вторая была угловатой пацанкой: средний рост, тощенькая и неухоженная. Темные волосы делали ее старше, на овальном лице выделялись ямочки на щеках и недоверчивые глаза. Бродяжка носила брюки в стиле «карго» и однотонную футболку. На бедре Колючки находилась сумка из кожи, а рядом стоял потертый рюкзак размером с тумбочку.