Подтяжки дяди Вовы

Дядя Вова был смешной.
Светка невольно смеялась, глядя на него всякий раз, когда он приезжал в гости и гадала, за что его так любят все, кто знал. Ведь дядя Вова был совсем некрасивый. Невысокого роста, круглый, будто колобок на выгуле и лысый, как коленка.
А еще у него были подтяжки. Красивые, вышитые, привезенные из-за границы. Дядя Вова ходил по дому, впятив пузо, и оттягивал подтяжки большими пальцами.
Чпок!
Звук был таким забавным, что Светка невольно улыбалась всякий раз, когда его слышала, хотя точно знала, что обычно этот звук сопровождает весьма серьезные размышления. Подтяжки дядя Вова обычно терзал, когда решал какой-то жизненно важный вопрос, связанный с семейством своей единственной любимой сестры.
Светка знала, что дороже брата в этом мире для ее мамы нет никого. Разве что дети могли поспорить с той привязанностью, которая мать Светки испытывала по отношению к своему старшему брату, который заменил ей родителей. Тем более, что родителей своих она почти не помнила.
Осиротели Владимир с сестрой после того, как их отец, возвращаясь со свадьбы дальних родственников, уснул за рулем. Он сам, сидевшая рядом жена, его мать с отцом и тетка, которые сидели за заднем сиденье – все они так и не проснулись там, на стылой трассе в искореженной, смятой безжалостной рукой судьбы, машине.
А Владимир, вызвавшийся присмотреть за приболевшей сестренкой, в один миг из двадцатилетнего парня, свободного от обязательств, стал для пятилетней Маши единственной опорой в жизни.
Родственники, к которым обратились с вопросом об устройстве жизни маленькой Маши, открестились от «обузы» сразу:
- Своих мал мала, а времена нынче тяжелые!
Владимир, которого в расчет особо не брали, думая, что такой молодой человек вряд ли справится с ребенком, да и вообще захочет брать на себя такую ответственность, возмущаться не стал. Он просто сходил к соседу, который работал юристом в местном адвокатском бюро, и, посоветовавшись с ним, начал собирать документы, чтобы оформить опеку над сестрой.
Помог сосед, помогли коллеги отца, и Маша осталась с братом, который поставил на паузу свою жизнь, понимая, что больше они с сестрой никому не нужны.
Он водил Машу в детский сад, заплетал ей косички и варил кашу по утрам. Привел на первую в Машиной жизни школьную линейку, отпросившись с работы, терпеливо слушал, как сестренка пиликает на скрипке, о которой мечтала так, что даже во сне, казалось, водила смычком по струнам, и утешал ее, когда в десятом она совершенно некстати влюбилась, а потом рассорилась со своим возлюбленным, которому, как оказалось, от нее нужны были вовсе не чувства и прогулки под луной.
Маше осознание того, что ее красота может быть поводом для вожделения, но вовсе не любви, далось очень тяжело. Если бы не брат, она замкнулась бы в себе, запретив душе любые порывы. И характера у нее на это хватило бы.
Однако, Владимир, правильно оценив ситуацию, живо привел сестру в чувства.
- Машка, ты с ума сошла? Из-за одного болвана ты всех парней лесом-полем пошлешь?! Нельзя же так!
- Да?! А сам почему тогда до сих пор холостым ходишь?! Я сколько раз тебе говорила, что тебе семья нужна, а ты?!
- А что я? Я ж не против! Просто, пока не встретил ту самую, единственную.
Маша, шмыгнув носом, сменила гнев на милость, услышав от брата такое признание.
- Вов, а как ты поймешь, что она та самая?
- Не знаю пока. Вот, когда встречу, тогда и буду думать об этом. А ты нос не три! Умойся лучше! А то похожа стала на клоуна из цирка. Знаешь, с таким носом фальшивым красненьким. Та еще красота!
- Умеешь ты утешить! – фыркнув в ответ, Маша унеслась в ванную, а Владимир выдохнул, понимая, что если не сразу, то постепенно все наладится, а любовь свою сестра, если судьба над нею смилостивится, еще встретит.
Судьба теткой оказалась несговорчивой. Маша, хоть и была красивой, но парни ее почему-то обходили стороной. То ли боялись, то ли видели в ней лишь картинку. Сказать отчего так, было сложно, но отношения у Маши почему-то не складывались.
- Знаешь, Вовка, ну его!
- Кого?
- Да не кого, а что! Все это безобразие! Давай-ка, лучше тебе девушку найдем!
Владимир посмеивался в ответ, а когда сестра становилась особенно настойчивой, качал головой:
- Маш, отстань, а? Что я тебе плохого сделал, что ты от меня избавиться хочешь?
- Вов, да ничего! Я же хочу, чтобы ты был счастливым!
- Да мне и так неплохо. И вообще, кому я такой нужен?
- Какой такой?
- Девушки на красивых парней смотрят. А я уже и не парень вовсе, и красоты во мне – гулькин нос!
- Ох, как ты ошибаешься! – Маша готова была спорить день и ночь, чтобы убедить брата в обратном.
Маша, конечно, понимала, что они с братом довольно комично выглядят рядом. Она – высокая, красивая, стройная, и Владимир, который был на голову ниже сестры, лысоватый, крепкий, но ничем не примечательный с виду.
И лишь те, кто брал на себя труд узнать его хоть немного ближе, в какой-то момент понимали, что перед ними настоящий богатырь. Внутренней силы, широты души и сердца Владимиру было отмерено судьбой столько, что от него порой шарахались так же, как от Маши. Только, та пугала своей внешней красотой, а Владимир – внутренней.
- Вовка, а тебя люди не любят! – говорила Маша брату, узнав, что он расстался с девушкой, которую уже собирался назвать невестой.
- С чего ты взяла?
- Ты для них больно хороший.
- Это как?
- Человек ты, Вовка. А им от этого больно. Потому, что сами не всегда по-человечески могут с людьми поступать. Вот, Настя тебя бросила. Могла бы сделать это по-хорошему, и вы расстались бы спокойно, так – нет! Всю душу тебе вынула, упрекая в чем-то, а сама даже не поняла, что о себе все это время говорила. Ведь, это не ты ей изменял, а она на сторону смотрела. Так?
- Откуда ты знаешь?
- Она сама мне призналась, что к бывшему парню вернуться задумала. Они уже пару месяцев, как отношения возобновили. А тебе она не говорила, потому, что злилась. Хотела, чтобы ты ее ревновал. Зачем только – не понятно. А ты спокойный, как удав! И даже более того! Скажи она тебе, что бывший на горизонте нарисовался, ты сразу отпустил бы ее. Так?
- Не знаю… Так, наверное. Насильно ведь мил не будешь.
- Вооот! А ей так не надо было! Ей фейерверк нужен, потому, что жить скучно. А с тобой все тихо-мирно. Разве такой девушке подобная жизнь понравится?
- Машка, когда ты вырасти успела, а?
- Вовка, очнись! У меня диплом на носу! И никаких перспектив в личной жизни! Пора бы уж мне взрослеть-то.
- Не волнуйся. Все у тебя будет! – обнимал Владимир сестру и доставал из кармана носовой платок. – Ну что ты у меня за рёва такая?! И платка у тебя никогда с собой нет! Учишь-учишь тебя…
А судьба, любуясь на этих двоих, вдруг решила смилостивиться над Машей. И вскоре после этого разговора с братом, Мария примчалась к нему, чтобы шепотом, обмирая от счастья, заявить:
- Вовка, я влюбилась…
И не было на свете человека, который порадовался бы за Машу так же, как ее брат.
- Свадьбу играть будем.
- Вов, а может, мы так?
- Как так?
- Распишемся и все?
- Что еще за новости?! Или я зря тебя растил столько лет?! Нет уж, Машка! И платье у тебя будет, и фата, и пупс на капоте!
- Какой еще пупс, Вовка?! – Маша не прятала счастливых глаз.
- Ну или как там теперь положено? Маш, ты у меня одна. Разве могу я тебя замуж не выдать честь по чести? Позволь мне это.
- Вовка, а я его люблю…
- Знаю. Иначе не пошла бы за него.
- Только… Вов, мне страшно…
- Глупенькая, чего же ты боишься?
- Ой, да всего! – охала Маша. – Что не смогу стать хорошей женой, что не смогу любить по-настоящему, что… Да мало ли что еще, Вовка! Я же ничего не умею!
- Всему научишься! И хватит труса праздновать! Если любишь – со всем справишься!
Как легко вырвались у Владимира тогда эти слова… Знал бы он, что предстоит вынести его сестре, поостерегся бы.
Но людям не ведомо будущее. Они и прошлом-то не слишком хорошо разбираются. Куда уж им за черту заглядывать?! Да и надо ли? Ведь, знай они о себе то, что им предначертано, не всякому хватило бы сил и смелости принят из рук судьбы то, что она приготовила.
Первого сына Маша родила через год после свадьбы.
- Крепенький, хороший мальчишка! – обрадовала было ее акушерка.
Но врач-неонатолог, принимавший малыша, едва заметно нахмурился, что-то бормоча себе под нос, пока осматривал ребенка, а потом объявил обмершей от страха Маше:
- Заберу. Понаблюдать надо.
О том, что у ее сына порок сердца Маша узнала только через сутки.
- Вовка, приезжай… Мне так плохо… - позвонила она брату после того, как муж, сорвавшись, накричал на нее.
- Маш, ты только не плачь! Я скоро буду!
Скоро не получилось.
Владимир после свадьбы сестры уехал из города, оставив ей родительскую квартиру. Его давно звали на работу в университет в Сибири, но он все откладывал свой отъезд, не желая оставлять сестру одну. И теперь ему пришлось сильно постараться, чтобы успеть уладить свои дела и найти билет на самолет. Племянник его родился летом, и билетов на юг было днем с огнем не сыскать.
Помогли коллеги. И билет нашли, и в самолет посадили, наказав не спешить и звонить, если что-то понадобится. Они же чуть позже устроили так, чтобы Маша с сыном переехала к брату на время.
- И врача нашли, Машка, и клинику. Будет твой Коленька здоров! Даже не сомневайся!
- Вовка, я и не сомневаюсь! – Маша смотрела на спящего сына. – А с мужем что делать, Вов? Разводиться?
- Куда ты спешишь? Разве есть для этого повод?
- Вов, но он кричал на меня, когда я ему сообщила о том, что у Коли со здоровьем проблемы! А потом сказал, что у них в роду больных детей не было! Как мне на это реагировать?!
- Пока никак.
- Не понимаю…
- Мало ли, что человек ляпнет не подумав, когда такое случается? Ведь это и его сын тоже, Маша. А для мужчины ничего хуже не может быть, когда беда пришла, а ты не знаешь, как с нею справиться… Вроде и рад бы, а пути не видишь! И не понимаешь, за что тебе все это. Муж у тебя – хороший человек! Сама знаешь. Дай ему время все осмыслить. А потом решать будешь, как жить дальше. У тебя сейчас другая проблема на первом месте должна быть. А ломать – не строить. Успеется.
Маша хотела было возмутиться, но глянув на сына, передумала. Решила, что брат прав и торопить события не стоит. У нее и впрямь было, чем заняться.
Помирилась Маша с мужем, когда он приехал, спустя несколько дней, взяв на работе отпуск и договорившись с родителями, что вся возможная помощь будет оказана сразу, как только понадобится.
Они сидели с Машей в коридоре клиники все то время, пока шла операция, и молчали. Им не нужно было ничего говорить друг другу. Достаточно было держать свою половину за руку и не давать ей с головой нырнуть в ту бездну отчаяния, которая так манила к себе.
Владимир тоже молчал. Он просто пожал руку зятю, встречая его в аэропорту, а потом сделал все, чтобы у сестры было время поговорить с мужем в спокойной обстановке и без лишних ушей.
Колю прооперировали. Маша выхаживала сына вместе с братом и мужем, уже осторожно надеясь, что все наладится и будет хорошо.
Вот только у судьбы были совсем другие планы.
О том, что она снова ждет ребенка, Маша узнала, когда Коле исполнилось пять.
- А если снова, Вов? Если у нее такие же проблемы будут?! – Маша ревела, не скрывая эмоций, ведь точно знала, что брат ее поймет, как никто другой.
- Мужу сказала?
- Нет пока! Вовка, я боюсь!
- Понимаю. Но тебе придется сделать выбор, Машуня. Ты же это и без меня знаешь.
- Знаю… - Маша, наскоро смахнув слезы, улыбнулась сыну, который заспанный и лохматый притопал на кухню, чтобы спросить у мамы, что будет на завтрак.
Маша жарила блинчики, наливала молоко в стакан, а сама думала о том, что вовсе не готова отказаться о ребенка только потому, что боится. Не испугался же Вова, когда ему пришлось взять на себя заботу о ней! Не бросил ее, не ушел устраивать свою личную жизнь. Так, почему ей нужно бояться теперь, уже зная, что крошечная жизнь бьется где-то там, под ее сердцем?
Накормив сына, Маша отправила его играть, а сама набрала номер свекрови:
- Мне нужен хороший врач. Такой, чтобы провел меня от и до.
- Маша, ты…
- Да. Я снова жду ребенка.
- Будет врач! Лучший! Даже не сомневайся.
Дочь Маши появилась на свет ровно в срок. Совершенно здоровой и на редкость горластой.
Голосила Светка так, что даже нянечки в роддоме затыкали уши, когда мыли полы в палате Маши.
- Певицей будет! Как пить дать! Ишь, голосина какой! Легкие здоровые у твоей дочки, мамулька! Радуйся!
Маша и радовалась. Разглядывала тоненькие, едва видные светлые бровки, нос-пуговицу, круглые щечки, и радовалась. Было чему.
О том, что у Светы тоже проблемы со здоровьем, Маша узнала уже после того, как дочери исполнилось три.
Случилось это на свадьбе Владимира, который наконец нашел ту самую, долгожданную, и решился на то, чтобы круто изменить свою жизнь.
Света, легкой бабочкой порхавшая на танцполе рядом с невестой, вдруг побледнела и сначала села прямо на пол, а потом и улеглась, уже не услышав, как Коля завопил на весь зал:
- Мама!
И снова потянулись дни ожидания и молитвы для Маши, но теперь уже она была не одна. Рядом был муж, брат с женой, которая сменяла Машу в больнице, чтобы та могла побыть хоть немного с сыном.
- Вовка, за что мне все это? Ведь мы же старались. И анализы, и обследования, и все-все делали. Не было даже предпосылок! И на тебе! За что?!
- Машуня, ты некорректно вопрос ставишь. И потом, у Светланки все не настолько плохо. Операция не требуется. Просто нужно наблюдать. Что тебе врач сказал?
- Что все хорошо будет…
- Вот и верь ему! На то он и врач, чтобы понимать, что к чему! А ты лучше подумай о том, что у тебя двое детей. И им нужна мама. Не истеричная тетенька, которая будет гадать, за что ей досталось от жизни и охать-ахать по поводу и без, а сильная и смелая моя Машка, которая ничего не боится. Даже мышей!
- Не дразнись!
- Даже не думал!
Владимир усмехнулся, вспомнив, как сестра притащила в улицы обычную серую мышь, заявив, что зима не за горами и зверек может просто замерзнуть на улице, а потому, нужно его пожалеть. Маше тогда было три, на дворе стояло лето, а мышь настолько обалдела от наглости вихрастой и не в меру шустрой девчонки, которая обошла по прыткости всех окрестных котов, что даже сбежать не пыталась.
Чего стоило Владимиру уговорить сестру отдать ему мышку, чтобы выпустить ее на волю, знал только он.
И теперь он смотрел на свою Машку, такую уже взрослую, по-настоящему сильную, и все равно видел ту маленькую девочку, которая держала в теплых ладошках серую мышь, ничуть не боясь ее и словно не слыша визга испуганной мамы.
- Все будет хорошо, Машка!
- Я так хочу верить в это, Вовка!
- И кто мешает? Просто верь! Я же тебе никогда не врал.
- Я знаю…
Так и вышло.
И теперь Светка, у которой давно уже ничего не болело, хихикала всякий раз, когда мама, получив от брата письмо, вздыхала, будто бы с облегчением, и улыбалась:
- Вова едет.
Это означало, что в доме будет пару дней все вверх дном, а потом на порог ступит счастье. Настоящее, не придуманное, не вычитанное в книжках или подсмотренное в кино. То счастье было приторным, ненастоящим.
А истинное, то, которое видела Светка, было немного смешным – полноватым, лысым, как коленка, и в подтяжках, которые смешно и весело говорили: «Чпок!», всякий раз, когда счастье решало, как сделать мир вокруг чуточку радостнее и лучше.