Массажист. Баня

Перебравшись с Натальей и дочкой Анютой в Челябинск, Юрий по началу вновь устроился крановщиком на литейный завод. Денег не хватала.

Сменная работа позволила Юрию устроиться крановщиком еще на два завода. Удалось накопить деньги, для размена родительской двушки на две однушки, с доплатой.
Юра с семьей и его брат Дима наконец-то разъехались.

Чтобы отдохнуть от «тесноты» однокомнатной квартиры, Юрий с женой и дочкой на выходные выезжали к родителям Наташа. Их деревянный дом и небольшой земельный участок нравился Юре и он мечтал о чем то подобном для себя. А пока, их Анютка с удовольствием «помогала» бабушке «полоть» грядки.

Вечерами, они сидели на открытой веранде, пили чай и разговаривали.
— Да, хорошо тут у вас, и дом, и участок с баней, смородина, малина и для грядок есть место, - Юрий мечтательно посмотрел на закат.

 — Вот только баня не рабочая! Надо новую баню ставить! А?
Юра вопросительно посмотрел на родителей. Все на секунду замерли, а потом разом «загалдели».
¬— Юрочка, ты серьезно? — Наташа перехватила дочь на одну руку, а второй сжала руку мужа, глядя ему в глаза, спросила, — Сможешь?

— Юра сможет, он у тебя и «рукастый» и «головастый», где только время на это «взять», — тёща с шумом отхлебнула чай, — нам хоть бы маленькую баньку.

— А почему маленькую? Нас вон сколько! — Юра обвёл всех взглядом, с хитринкой, — Нам нужна большая баня!

— Да, да, я тоже за большую, — вставил свое слово тесть.

— А я вам двухэтажную баню построю, — Юра на секунду задумался, — в форме цветка или вазы!

За столом все возбужденно зашумели, обсуждая Юрино предложение.

— А что, мне нравится – внизу будет парилка, а на верху – комната отдыха, — Юра мечтательно откинулся на спинку стула. В голове у него уже начал созревать план реализации этой «грандиозной» идея.

¬— Сынок, ты говори, что надо, мы тебя поддержим во всем! — Тесть похлопал зятя по плечу и направился в дом, сладко позёвывая.

Ну что же, зная Наташиных родителей, Юрий особо на надеялся на их активную помощь, но стройка оказалась куда сложнее, чем он представлял.

Ему было трудно: стройка — это вечный «диалог с материалом». Бревна «спорили», наличие уровня иногда обманывало, погода то жалела, то подшучивала.

Но самое трудное было одиночество на лесах — некому подать упавший или забытый инструмент.

Он спускался. Поднимал инструмент. Спускался снова. Поднимал. Иногда, чтобы не тратить силы на холостые походы, оставлял родителям записку: "Топор внизу — возьмите, пожалуйста".

Вечером он возвращался к дому с синяками и шутками в голове: "Я тут не только баню строю, я еще и фитнес-программу отрабатываю".

Он учился у топора, у смолы и на собственных ошибках. Каждая дверь в итоге стояла ровнее, каждый брус сел как надо — потому что он не сдавался.
 
Наконец настал день, когда последние доски заняли свои места, печь была вмонтирована, а второй этаж наполнился креслами и пледами.

От тяжести работы остался след на руках, от усмешки судьбы — легкая горечь, но в душе — только гордость. Не за то, что доказал кому-то, а за то, что сделал.