Петькина рыбалка

  Наконец-то свершилось! Ура!.. Сосед, Савелий Павлович, решил все-таки выполнить данное Веселову Петьке обещание и взять его с собой на рыбалку на целый день. Об этом он сообщил вечером, заглянув в гости к семье Веселовых. Утром следующего дня дядя Сава собирался ехать на рыбалку на речку Светлую – так называлась речка – и был готов прихватить с собой Петра, если, конечно, родители его не были бы против. Родители не были против. Павлович был очень правильный и основательный человек и близкий друг семьи. Он был тем, на которого можно было положиться, и даже доверить ему собственного сына. Петькины родители решили доверить ему сына.

После некоторого ликования Петькино лицо стало задумчивым и серьезным, потому что теперь нужно было начинать готовиться и собираться. Соня – сестренка Петьки – все время путалась под ногами и пыталась взять под свой контроль собирательный процесс. Она бесперебойно давала советы, мешая будущему рыбаку сосредоточиться.

Наконец, рюкзак обрел полноту и был готов в любой момент повиснуть на плечах хозяина. Никто из домашних не стал инспектировать Петькины труды кроме Сони, которая, все просмотрев, подтвердила правильность собранного и тайно добавила туда своего небольшого плюшевого мишку. Мишке дала наставление, чтобы он следил за братом, помог ему, если что, и потом рассказал Соне, как там все было на рыбалке.

Мама тайно от Петьки положила в карман рюкзака сменные носки и плавки.

Папа тайно от мамы положил в карман рюкзака перочинный ножик и спички, потом подумал и добавил мазь от комаров. А попугай Кешка просто сказал: «Привет!» С каким умыслом это сказал? Непонятно.

Для того, чтобы был хороший клев, дядя Сава сказал, что выезжать надо рано утром. А чтобы добраться до реки, необходимо было проехать некоторое расстояние на электричке, по времени – минут сорок.

Запах железной дороги, шум электрички, суета пестрой толпы, а потом и вольный свежий ветер в лицо – все это оставляло у Петра неизгладимые впечатления от путешествия.

Погода сопутствовала настроению, настроение сопутствовало погоде. И там, и там было безоблачно, а впереди – радостная неизвестность большого приключения под названием «рыбалка».

После электрички начиналась простая сельская дорога. В начале пути Петька шагал по ней, пытаясь радостно подпрыгивать вместе с содержимым рюкзака. Содержимое подпрыгивало вместе с ним, звонко побрякивая. В рюкзаке лежало все самое необходимое для рыбалки. Это большое увеличительное стекло, чтобы можно было лучше рассмотреть наживку; конечно же, бинокль – папкин подарок на день рождения, чтобы можно было контролировать ситуацию на берегах; линейка, чтобы можно было измерить длину рыбы; небольшая подушка – не сидеть же на голой земле; конструктор – это если не будет клевать и станет скучно; толстая книга Сабанеева, в которой все-все-все о рыбалке; ну и всякая другая необходимая мелочевка. Ах да, еще леска для удочки, намотанная на челнок, и заветная коробочка с грузилами и крючками. Правда, найти их там можно было не сразу, нужно было в ней еще покопаться, потому что в коробочке у Петьки хранились еще сломанные значки, болты, шурупы, гайки, шайбы, шарики от подшипников, кнопки, английские булавки и самое ценное – сломанный магнит, к которому все это пыталось притягиваться. Все это ехало в рюкзаке.

«Еду, наверно, взял с собой дядя Сава, – так думал Петька, – поэтому ее можно не брать». Но решил подстраховать его в этом вопросе, мало ли что может случиться в дороге (от случайных неожиданностей никто не застрахован) и из еды прихватил мешочек с конфетами.

Совсем скоро все поменялось. Теперь рюкзак начал подпрыгивать на сельских ухабах, а Петька вместе с ним. В свежем природном воздухе повисли два надоедливых вопроса: «Ну когда же?» и «Еще долго?» Но все оказалось не так уж и страшно. Вскоре Савелий Павлович указал рукой на ивовые заросли, за которыми протекала долгожданная речка. Он хорошо знал эти места и не раз бывал здесь, поэтому, немного пропетляв, они вышли на рыболовное место.

— Здесь всегда хороший клев, – обозначил место дядя Сава. И сразу Петькин рюкзак, заполненный рыболовной необходимостью, с грохотом свалился сам.

Речка оказалась небольшой, шириной в четыре папиных жигуля, но с хорошим течением. Берег был крутой и обрывистый, поток речной воды решительно пытался подмыть глину берега. «Как будто хочет сожрать его», – мелькнуло в голове у Петра. Петька завораживающе смотрел на выкрутасы воды. В этом движении было что-то колдовское. Вода боролась с водой, образуя водовороты. Из глубины в поле зрения вдруг появлялись водоросли и, слегка мелькнув, опять исчезали в глубине. И где-то там плавал кто-то неизвестный и таинственный, кого они хотели поймать.

— А как мы здесь будем рыбачить? – спросил Петр.

— Сейчас увидишь! – ответил Савелий Павлович.

Он уже вовсю разматывал удочки и собирал спиннинг. Все у него получалось ловко и быстро. Еду дядя Сава действительно взял – надежный мужик. Она у него была сложена отдельно в сумке и в нержавеющей фляжке во внутреннем кармане куртки.


Он достал из сумки булку хлеба, срезал корочку хлеба и насадил ее на двойной крючок удочки с катушкой. Ловким движением руки забросил наживку поперек реки.

— Теперь эту корочку прибьет течением к берегу, как раз туда, где стоит рыба, – объяснил он.

Слово «стоит» вызвало у Петра непроизвольный смех. Как рыба может стоять, если у нее нет ног?

Забросив наживку, Павлович положил удочку на землю и закрепил ее так, что если начнет клевать, то это сразу будет видно. А сам отошел от крутого берега, чтобы его не было видно с реки:

— Чтобы рыбу не пугать, – пояснил он.

Но смотреть, что там происходит в воде, очень хотелось, и Петька, забыв пока про свои рыболовные снасти, спросил у Савелия Павловича, можно ли ему выглянуть, хоть краешком глаза, с крутого берега вниз на реку?

— Можно, только не шуми, рыба шума боится, – он и не подразумевал, что сказал ключевые и роковые для себя слова, которые в дальнейшем обернутся против него.

Пока Петр созерцал завораживающее движение реки и все вокруг сопутствующее природное благолепие и, возможно, оценивал свое присутствие в этом благолепии, Павлович разложил еду из сумки и приготовил все к завтраку. Собрался было позвать юного рыбака к трапезе, но не успел. Удочка зашевелилась, и надо было решительно действовать. Уже в его руках удочка опять задергалась, и Павлович резко подсек. Теперь она выгнулась дугой, это означало, что рыба попалась, и ее надо выуживать из воды. В общем, через две минуты перед Петром на траве прыгала сильная, большая рыбина.

— Голавль! – объявил дядя Сава

Голавль подпрыгивал, выкручивался, активно раздувая жабры и жадно глотая воздух вместо желанной воды. Петр подошел поближе, чтобы рассмотреть пленника, и его глаза встретились с глазами рыбы. В этих глазах он вдруг увидел мольбу, страдание, немой укор и бессилие сильной рыбы. Жизнь уходила из нее. Жалость охватила Петьку, и ему стало не по себе, он почувствовал себя причастным к мукам и смерти этого живого существа.

Петькино воображение живо представило себя на дне реки, лежащего и пытающегося захватить глоток воздуха, выпучив глаза. А вокруг него собрались рыбины-людоеды и преспокойно наблюдали за его конвульсиями, ожидая, когда он пустит последний пузырь, чтобы его съесть.

Ах, если бы Петька это себе не представил! И если бы он не посмотрел в глаза умирающего живого существа! То преспокойно продолжил бы свое рыболовное приключение и даже, может быть, поймал какую-нибудь невнимательную рыбку.

Но теперь рыболовные планы его изменились. Он не мог принимать участия в убийствах. Есть рыбу Петр все-таки, наверное, не отказался бы (если не вспоминать глаза этого голавля), он даже любил есть рыбу. Но ловить!

Дядю Саву захватил рыболовный азарт, Петьку же он не захватил.

Теперь Петр был на стороне рыбы. Но что же он мог сделать для спасения рыбного коллектива? Набрав камешки и кусочки глины, он (незаметно от Савелия Павловича) стал бросать их в воду, создавая этим шум.

— Ишь ты, как плещется! – удивлялся Павлович. – Должна значит хорошо клевать!

Но почему-то не клевала.

Потом Петр решил срезать себе удочку в ближайшем кустарнике, что у самой воды. Это чтобы не вызывать подозрение у Павловича, что он теперь на стороне рыбы. Срезал он ее около часа и копошился в этом кустарнике с такой силой, что, если бы в реке водился кит, и тот бы, наверно, испугался такого шума.

Срезав удочку, он решил, что погода уж совсем жаркая, и что если он, будучи у реки, не искупается, то Сонька его не поймет, и жара его высушит. И взяв разрешение и получив инструкции у дяди Савелия, побежал на плес реки, который был совсем не далеко. Бултыхался и плескался он с таким шумом, что кит – тот самый, который если бы водился в реке – на него совсем бы обиделся. Не знай, как кит, но рыба в реке, выбирая между наживкой Савелия Павловича и желанием испугаться, выбирала второе.

Так потихоньку и прошел рыболовный день. Вскоре настало время собираться, чтобы попасть на обратную электричку.

Петька был доволен свершившимся путешествием. А Павлович, все удивлялся, почему же все-таки рыба так плохо клевала. Удивлялся, но не очень – еда во фляжке, что во внутреннем кармане, заметно поубавилась.

Вернувшись домой, Петька с порога был встречен родительским вопросом:

— Ну что, рыбак, много наловил?

— Не-а! – радостно ответил рыбак.

Родители немного удивились такой радости и спросили у Савелия Павловича:

— Как он себя вел?

— Хорошо он себя вел, – ответил дядя Савелий и хитро посмотрел на Петра, а потом добавил: – Хороший у вас растет человек!

Соня вытащила медвежонка Мишку из Петькиного рюкзака и побежала к себе в комнату, чтобы послушать рассказ Мишки «Как там было на рыбалке?»