Старушка

У нас в доме жила одна старушка. Страшная, сморщенная. Ее все боялись. Дети – потому что она была похожа на ведьму, взрослые – потому, что от нее воняло старостью. Мы этот запах тоже не любили. И не любили ее грязный рюкзак, который она всегда за собой таскала. Лера как-то пошутила, что там она носит отрубленные головы.
Мы не знали ее настоящего имени. Лера называла ее вонючкой, я – каргой, Серега повторял за нами. Кажется, соседи по площадке обращались к ней «тетя Света». Но Лера уверяла, что слышала, как ее мама назвала однажды старуху Натальей.
Мы издевались над ней. Караулили возле подъезда, и когда запах оповещал о прибытии карги, начинали кричать: «Старуха, старуха, сколько тебе лет жить осталось?», смеялись и убегали. Она шипела на нас, злобно цыкала, и шаркала дальше в темень подъезда. Смотреть на нее было неприятно. У нее не хватало зубов, и один глаз заплыл чем-то белым. Так что цыкала и шипела она действительно страшно. Но нам нравилось щекотать себе нервы.
Однажды мы стали кидать в нее камни. Случилось это, после того, как к ней приехал то ли внук, то ли сын, мы так и не поняли – она была такой старой, что и дети, и внуки ее наверняка сами уже поседели и сморщились.
Старуха была рада его видеть. Не знаю был ли рад ее родственник, пробыл он у нее только до вечера.
Когда его машина скрылась, бабка зашаркала в подъезд.Она была счастлива. Но мы уже ждали недалеко. Первым бросил камень Серега:
- У карги есть внук! – крикнул он.
Камень треснул ее между лопаток. Мы с Лерой подхватили:
- У карги есть внук! У карги есть внук! Старуха, старуха, сколько тебе лет жить осталось?
На старуху обрушился каменный дождь. Она шипела, цыкала, сверкала бельмом. Затем убралась в подъезд. А мы все смеялись.
Скоро старуха умерла.
Мы забыли о ней. Я, Лера и Серега закончили школу, пошли учиться дальше, жили не плохо.
Однажды мне позвонил Серега и начал сипеть в трубку:
- Андрюха, я каргу видел. Реально видел!
- Что?
- Сегодня ночью у меня была! Андрюха, реально видел!
- Какую каргу? – не понял я.
- Да каргу, вонючку, помнишь? – казалось, он сейчас задохнется.
- Ты обкурился!
- Андрюха, нет. Слушай, приезжай.
Серега был другом, а друзей не оставляют.
Он снимал квартиру, однушку, куда часто звал приятелей. Соседи не раз жаловались на громкую музыку и топот. И в этот раз, по всей видимости не обошлось без вечеринки. Бардак страшный. Серега, весь потный, бледный, с круглыми глазами метался по кухне, пытаясь соорудить чай.
- Я видел ее, Андрюха! – говорил он. – Представляешь, ночью просыпаюсь, а она сидит прямо напротив окна, волосы такие развеваются, ну, какие у нее были, лохматые, и вонь, вонь страшная! И на меня смотрит.
Он повернулся, с пакетиком чая в руках:
- Понимаешь, лица не видно, села как-то так, что в тени, а все равно понятно, что смотрит. Я ей говорю, мол, иди отсюда, а она не отвечает. Просто сидит. А я боюсь. Подойти страшно!
- Наливай чай – оборвал его я. Его бред слушать не хотелось. Понятно, что вечеринка сказалась на Сереге по полной.
- Ты помнишь, как она на нас смотрела, когда мы камнями в нее кидали?
- Ну.
- Мне кажется, она так же и в этот раз смотрела.
- Может, это глюк был.
Сергей замотал головой:
- Нет, нет! В этот раз травки не было, не было, блин! Я бы сейчас затянулся!
- А что пили? – спросил я, подув на чай.
Он пожал плечами:
- Не помню. Коньяк, пиво. Да все подряд.
Я остался ночевать у Сергея. Помог прибраться. Пить не стали.
Ночь прошла спокойно. Никаких потусторонних явлений. На утро ему самому стало казаться все страшным сном, или галлюцинацией. Мы поболтали уже в более разряженной атмосфере, он еще раз напоил меня чаем, и объяснил, что вечеринка была устроена в честь его первой опубликованной статьи, что-то по юриспруденции. Он выглядел очень радостно, кажется ему что-то за это обещали. Рассказывая, он даже забыл про старуху. Я оставил его.
А на следующее утро он выпрыгнул из окна. Меня допрашивали, так как я был одним из последних, кто видел его живым. Но никаких следов убийства не нашли. Суицид
На похороны пришла Лера. Она училась на философском. Я рассказал ей про старуху, про то, как Сергей был напуган. Мы с Лерой решили, что это сказалась его увлечение травкой. Слетел с катушек.
Прошли годы. Я женился. Лера тоже встретила какого-то богатого принца, готовила свадьбу. Я тоже был приглашен.
Принц действительно оказался богатым. Конь его был белее белого, со значком пропеллера на капоте. Все вокруг светились. Невеста – от счастья, гости – от зависти. Нас с женой поселили в гостинице.
Утром, накануне свадьбы, пришла Лера, страшно взволнованная. Попросила закурить. Я оставил жену в постели. Мы вышли прогуляться.
- Я ее видела, - сказала Лера, пытаясь зажечь сигарету. Руки дрожали.
- Кого видела? – посмотрел на нее я.
- Вонючку.
Я сам зажег Лере сигарету. Лера наркоманкой не была. Но вчера был девичник.
- Может, девичник?
- Нет, я не пила! – ответ прозвучал несколько резко. – У меня очень болела голова, и я не стала пить.
- Тогда я не знаю.
- Она смотрела на меня. Сидела и смотрела на меня. И эта вонь, эта страшная вонь.
- Ты ее лицо видела?
- Нет! В тени было.
- Может, кто-то пошутить решил?
- Кто? Я никому не рассказывала! Я вообще о ней не помнила, до случая с Сергеем, да и потом забыла. А эту вонь ни с чем не спутаешь. И злость. Такая же как когда мы ее камнями били.
Она остановилась.
- Андрей, что это может быть?
- Не знаю. Галлюцинация.
Она посмотрела на меня, улыбнулась. Улыбка вышла грустной.
На следующий день состоялась свадьба. На лице Леры не осталось ни единого намека на вчерашнее. Глаза сияли. Я успокоился. Она явно что-то приняла. Может, просто не помнит. Может, воспоминания нахлынули, в такой важный момент жизни, вот и приснилась карга.
На следующее утро молодой муж нашел супругу в ванной с перерезанными венами.Выглядела она ужасно. Казалось, в последний момент она поняла, что наделала. Я помог с похоронами.
В этот раз, я все-таки подумал о старухе. Верить или нет? Если верить, то следующим буду я. Но мертвые не встают из могил. Просто дурацкое совпадение, или чья-то шутка. Очень плохая шутка.
На всякий случай я съездил в наш родной город. Сходил на кладбище. Убедиться в том, что старуха не встала из могилы, не удалось – я не смог найти место, где ее хоронили. Наплевав, вернулся домой, к жене и детям.
Сейчас мне сорок. И я все это записываю, потому что ночью видел старуху.
Я художник. Вчера, одну из моих картин купили за огромную сумму. Богатство потекло ко мне вместе с известностью. Жена очень обрадовалась. Сможем жить, где захотим. Можем позволить себе домик.
Ночью я проснулся от ощущения чужого взгляда. И от вони. Так воняла карга. Концентрированная старость. В комнате стоял мрак, окно едва подсвечивалось далекими уличными фонарями. Она стояла спиной к нему.
Лохмы падали на плечи. Даже не фигура, а тень. Но это была карга. И даже тот самый рюкзак она все так же держала на тощем плече. И она смотрела. Смотрела зло. Мне кажется, я мог различить ее бельмо, в этой мгле. Но хуже всего был запах. Я начал задыхаться.
Попытался включить свет, электричества не было. Я не стал с ней заговаривать. Мы просто смотрели всю ночь друг на друга. А под утро она исчезла.
В мир вернулись краски. Я был весь взмыленный и потный. Катя, моя жена, проснулась, беспокойно посмотрела на меня.
- Что случилось?
- Ничего. – Я чувствовал, что голос не поддается.
Она провела мне рукой по волосам. Я все еще чувствовал вонь. Казалось, что пропахло все в этой комнате. И жена тоже.
Я боялся взглянуть на нее. Не давала покоя мысль, что,когда я посмотрю на Катю, вместо нее увижу старуху с бельмом. Я закрыл глаза. Вскоре жена уснула.
Весь следующий день я провел в размышлениях, пытаясь в подробностях вспомнить разговоры с Сергеем и Лерой. Оба раза их нашли мертвыми на третий день после явления карги.
Я им тогда не верил. И сейчас поверить было трудно. Всему этому должно быть объяснение. Но если все-таки старуха действительно являлась им, и мне не просто приснился сон?
Конечно, мы были детьми, а дети часто бывают жестокими. Но мы ее не убивали. Что если она теперь мстит? Я услышал скрип половиц. Дернулся.
Это был Петя, мой младший сын. Я накормил его, отправил в школу.
Что делать? Просто ждать? Может, я зря себя накручиваю? Это просто сон. Просто привиделось. Мы вчера выпили на радостях. Обмыли картину. Вот и вышло так.
И все-таки вонь, которую я почувствовал тогда, нельзя было назвать галлюцинацией. Она будто застряла в ноздрях.
Где-то залаяла собака. Я дернулся.
Если все это правда, решил я, лучше провести время с пользой. Отправиться опять на кладбище, посетить старый дом. Надо выяснить, что происходит. Найти могилу. Если у меня еще осталось время до послезавтра.
Дом, в котором я вырос, снесли. Весь оставшийся вечер я протоптался по кладбищу. Выискивая хотя бы намек на могилу. Уже отчаявшись, я наконец обнаружил ее. Небольшой холмик. И крест. И фотография, прибита прямо к подножию креста. Странно, конечно. Только по фотографии я узнал, что эта карга. По какой-то иронии, слов на кресте было не разобрать. Кто-то старательно их то ли зацарапал, то ли стер, то ли просто от времени. Поэтому я так и не узнал, как же ее звали. Могила не выглядела свежевскопанной. Напротив, очень и очень давно забытой.
Домой я вернулся очень поздно, и спал без всяких явлений. Наутро вонь забылась. Старуха стала казаться сном. Наверное, это и был сон. Я вспомнил о своей картине, о деньгах, о домике, и на душе потеплело.
Мысль о том, что все это нужно записать, пришла ко мне случайно. Может быть, я еще и писатель? К тому же, ни Сергей, ни Лера, не оставили воспоминаний о том, что они видели. Я не верю, что со мной что-то случится – уже середина ночи накануне моего предполагаемого самоубийства, а со мной все хорошо. Предусмотрительность, однако, никому еще не помешала.
Я помог Кате и младшенькому уснуть. И все записал. Они спят. Очень крепко. Пора и мне.

Закончив писать, Андрей откинулся на стуле и потянулся. Часы показывали четыре утра.
Ноутбук мигнул и погас. За окном светало. Он встал, прошел в спальню. Петенька и Катя не двигались. Он осторожно, на цыпочках, подошел к кровати и снял подушки с их лиц, еле слышно насвистывая что-то невнятное, но определенно веселое.
Сходил в ванную, снял бельевую веревку. Соорудил петлю, повесил на перекладину, под потолком, служившую в свою время турником.
Когда веревка стянулась на горле, он снова увидел ее.
Словно вспомнив что-то, он попытался ухватиться за турник, подтянуться. Но руки едва доставали. Так он и трясся. Большой, грузный мужчина, хрипел, не желая умирать.
А старушка, ощеря беззубый рот, смеялась.