Религия и ИИ, а между ними Человек. Часть 8

Свобода воли и  искусственный интеллект

За неделю до запланированной встречи Алексей Николаевич обзвонил своих товарищей и предложил провести очередное заседание у него в небольшом старинном здании научного центра клиники «Репродуктивное здоровье».

Тема этой встречи была утверждена заранее: «Свобода воли и предопределение. Есть ли выбор у человека в мире, где ИИ предсказывает будущее?». Предложение приняли единогласно.

Дни пролетели незаметно. Работа и семья отнимали много времени, но это не мешало каждому в свободные минуты обдумывать свою позицию по главному вопросу. И вот в пятницу, в конце рабочего дня, они снова встретились. В их распоряжении было четыре часа, свободных от всего и предназначенных только для общения друг с другом.

Высокие потолки зала, узкие окна с витражами, лепные карнизы — всё это создавало ощущение вневременности, чего-то «вечного», неподвластного моде и быстротечным трендам жизни за пределами этих стен. Круглый стол и мягкие кресла создавали комфортные условия для дискуссии, располагая к разговору без лишних формальностей.

Когда все приглашенные собрались, а первые эмоции и восхищенные возгласы по поводу изящного интерьера стихли, Владислав Николаевич коротко рассказал старинную притчу о человеке, который не мог выйти из круга: «хочу, но не могу» и «могу, но не хочу». А затем уже серьёзным тоном продолжил:

— Друзья мои, это первое заседание нашего дискуссионного клуба «Предел». С чем всех нас и поздравляю! И ещё одна новость: сегодня в нашей работе впервые примет участие математик Фёдор Григорьевич — доцент Математического института им. В. А. Стеклова, специалист по дискретной математике и математической кибернетике.

Все посмотрели на Фёдора Григорьевича — невысокого, плотного мужчину с густой, чуть кудрявой шевелюрой. Он привстал и церемонно поклонился собравшимся.

— Наша задача сегодня — разобраться, есть ли, а вернее, будет ли в не очень далёком будущем у человека свобода воли и право на свой выбор. Или же в мире, где ИИ предсказывает будущее, наша жизнь может оказаться  окончательно предопределенной?

— В дискуссии на этот раз примут участие восемь человек — профессионалов в своей сфере. Коротко представлю каждого:

· Философ — Владислав Николаевич
· Физик — Юрий Валентинович
· Айтишник, программист — Андрей Сергеевич
· Священник — Отец Алексий
· Филолог — Мария Фёдоровна
· Медик — Алексей Николаевич
· Историк — Дмитрий Сергеевич
· Математик — Фёдор Григорьевич

— Восемь человек. Растем. Помню, нас было трое на старте наших «посиделок». Да и именуем мы себя теперь иначе — «дискуссионный клуб». Ну что, «поехали». Кстати, напоминаю, наша встреча — «без галстуков».

— Хорошо, Владислав Николаевич, вопрос поставлен ребром, — Юрий поправил очки и нетерпеливо барабанил пальцами по столу. — Но как физик, я сразу заскучаю, если мы начнем говорить о душе. Для меня свобода воли — это вопрос детерминизма. Если ИИ предсказывает будущее, значит, он работает с причинно-следственными связями на микроуровне. Следовательно, никакой свободы нет, есть только запаздывающая реакция. Причём не всегда корректная.

— Юра, ты сейчас сведёшь всё к термодинамике? — усмехнулся медик Алексей Николаевич, разливая по чашкам принесенный администратором чай. — Я как практик каждый день вижу выбор. Пациент выбирает: курить ему или бросить, лечиться или махнуть рукой. Да, мы можем предсказать исходы по статистике, но конкретный Петя Петров всегда способен нас удивить. Вот вам и свобода.

— Статистика, Лёша, — это для бедных, — вступил Андрей. Программист, по привычке не отрывая взгляд от экрана смартфона, крутил его в руках. — Вы просто не умеете готовить данные. Если скормить ИИ полный цифровой слепок мозга Пети Петрова в момент «до», историю его болезней, генетическую карту и данные с его носимых устройств за последние пять лет — исход будет предсказан с точностью 99,9%. А оставшиеся 0,1% — это погрешность квантовых флуктуаций, а не свобода воли.

— Андрюш, положи телефон, хоть здесь-то, — укоризненно покачал головой отец Алексий. — Вы мыслите как инженеры. Вы хотите загнать Творца в алгоритм. Бог дал человеку свободу — самый страшный и самый великий Свой дар. Даже Он Сам не предопределяет наш путь жестко. А вы хотите поставить железку, которая будет говорить: «Завтра в 15:30 ты согрешишь». Абсурд.

— Батюшка, но железка не говорит, она вычисляет, — парировал Андрей. — Это как прогноз погоды. Если я вижу по радару, что через пять минут будет ливень, и беру зонт, моя свобода — это иллюзия. Я просто реагирую на предсказание. Моя воля выбирает целесообразность, но её уже предопределил своим прогнозом ИИ.

— Но ты можешь не брать зонт и вымокнуть! — воскликнул Дмитрий Сергеевич, с удовольствием предвкушая жаркий спор. — В этом и есть трагедия выбора! История, батенька, учит нас, что цари и полководцы часто шли наперекор любым предсказаниям оракулов и советников. И проигрывали. Но это был их выбор! А в случае с Ганнибалом — наоборот, выигрывали, опровергая «железную» логику.

— Дмитрий Сергеевич, вы путаете авантюризм со свободой, — улыбнулся Владислав Николаевич, принимая эстафету. — Вспомните притчу, с которой я начал. «Хочу, но не могу» и «Могу, но не хочу». Это и есть границы нашего выбора. ИИ, предсказывая будущее, просто очерчивает круг «невозможного» с высокой точностью. Всё, что за пределами круга, — область непознанного. И мы туда не пойдём. Вопрос: остается ли пространство для маневра внутри этого круга? И можно ли назвать это свободой воли?

— О! Коллеги, это уже математика! — оживился Фёдор Григорьевич, который до этого молча рисовал какие-то графики на салфетке. — Смотрите. Если мы говорим о предсказании, мы говорим о функции. Допустим, ИИ абсолютно точен. Он сообщает: «Алексей Николаевич, с вероятностью 95% через год у вас будет язва, если вы не смените режим питания». Это предопределение? Нет. Это обратная связь. Зная траекторию, вы можете её скорректировать. Вы включаете свободу воли в момент получения и осознания этих данных. И меняете режим питания. Или не меняете. Или меняете что-то другое. ИИ меняет будущее самим фактом своего предсказания.

— Фёдор, ты описал парадокс Эдипа, — подал голос историк. — Но вспомним: ему предсказали, что он убьет отца. И он убежал из дома, чтобы этого избежать. Но именно в пути случайно убил своего отца, не узнав его. Предсказание сбылось, потому что он пытался его избежать. Если ИИ скажет вам: «Не делайте Х, чтобы не случилось Y», ваши действия по избеганию Х могут привести к Y самым неожиданным образом.

— Ага! — Андрей поднял палец. — Значит, нужен ИИ, который учитывает последствия своей же собственной предсказательной способности. Это уже метауровень. Он должен моделировать не просто поведение человека, а поведение человека, который знает прогноз. Это задача со звёздочкой. Но интересная и, в принципе, решаемая.

— И вот тут-то и зарыта собака, — тихо, но весомо произнесла Мария, филолог, которая до сих пор только слушала, с интересом переводя взгляд с одного спорщика на другого. — Вы все говорите о логике, о причинно-следственных связях. Но язык, слово — вот что делает нас людьми. Пока ИИ не научится понимать коннотации, подтексты, иронию и, прости Господи, любовь, он будет предсказывать лишь поведение биоробота. А человек — это содержательный текст. Текст, который пишется и меняется здесь и сейчас.

— Маша, ты сейчас разбудишь во мне лирика, — усмехнулся Юрий. — Но как физик я замечу, что «текст» тоже состоит из букв, а буквы — из чернил, а чернила — из молекул. Всё материально.

— А совесть? — вдруг спросил отец Алексий, глядя на физика в упор. Он молчал так долго, что, казалось, устал от этого. — Она материальна, Юрий? Вот ты, как материалист, веришь в квантовую механику, где акт наблюдения меняет реальность. Кто этот наблюдатель внутри человека? Не ИИ же, в самом деле!

— Ну, батюшка, вы меня загоняете в угол, — рассмеялся Юрий. — Квантовый наблюдатель — это просто прибор. Но если вы намекаете, что душа — это тот самый «наблюдатель», который превращает волновую функцию вероятности в конкретный поступок... это, знаете, ересь для физика, но звучит красиво.

(Продолжение следует)