Зарисовка. Трамвай в один конец не для нас

Зарисовка. Трамвай в один конец не для нас

Тихий вечер на даче. Вика и Павлик пьют чай на веранде. За окном моросит дождь, а в доме тепло. На столе — ультрабук Павлика, на экране — уведомления из соцсетей.

Павлик (хмурит лоб, глядя в экран): Опять двадцать пять. Какой-то остряк в комментариях пишет, что наш технологический сектор — это «миф и натяжка совы на глобус». Мол, всё куплено, ничего своего. А я… ну, про меня вообще смешно пишет. Говорит, я просто «фантом» и «персонаж анекдотов».

Вика (помешивает ложечкой чай, улыбается): А ты ему фотографию нашей первой лаборатории пошли. Помнишь, в том здании, где зимой окна заклеивали, а серверы гудели так, что соседи жаловались?

Павлик: Да пробовал. Там один товарищ с пеной у рта доказывает, что если у страны есть ядерное оружие, то у неё не может быть интернета. Логика железная.

(Павлик делает глоток чая, смотрит на старую фотографию на стене — чёрно-белое фото, где его бабушка и дедушка стоят на фоне только что построенного цеха.)

Знаешь, Вика, глядя на них, я понимаю, почему меня это не бесит, а скорее… забавляет.

Вика: Почему?

Павлик: Посмотри на них. Дедушка в своём габардиновом костюме, который он потом десять лет по праздникам носил. Бабушка в крепжоржетовом платье и той самой шубке, о которой ты говорила. Они восстанавливали. Буквально руками, из руин, из ничего. Им было не до теорий заговора — им пахать надо было. Они страну собирали по кусочкам, пока мир на них косо смотрел.

Вика (кивает): А теперь их внук «собирает» цифровую инфраструктуру. Тоже, между прочим, из ничего. И сейчас на тебя смотрят точно так же — косо, с недоверием, с той самой ненавистью ко всему русскому, только теперь уже технологической. Мол, откуда у вас, «варваров в габардине», взялся Павлик с миллиардом пользователей?

Павлик: В том-то и соль. Им кажется, что они бьют по нам, а они на самом деле бьют по воздуху. Они спорят с реальностью. Они называют меня «неизвестно кем», а мою сеть — «мифом», в то время как…

(Павлик кивает на телефон Вики, на экране которого как раз открыт его мессенджер.)

…в это самое время в «мифе» переписываются сотни миллионов людей. Бабушки — внукам, студенты — друг другу, бизнесмены — контракты обсуждают.

Вика: Это как спор о том, существует ли снег, стоя по колено в сугробе. Они пишут гневные посты на твоей же платформе о том, что твоей платформы не существует. Логично.

Павлик (смеётся): Абсолютно! Я сначала думал, как на это реагировать. Хотел отвечать, доказывать, спорить с каждым «экспертом», который вещает с умным видом. А потом понял — это же чистая комедия. Самый смешной анекдот — это когда человек очень серьёзно доказывает очевидно ложную вещь.

Вика: Ты просто перестал обращать внимание?

Павлик: Нет, я начал это коллекционировать.

(Кивает на ноутбук.)

Это же готовый стендап. Смотри: вот человек пишет, что в России не может быть программистов выше классом, чем в Кремниевой долине. А завтра его банковское приложение, написанное этими «несуществующими» программистами, даст сбой — и он будет возмущаться, почему это «их» технологии работают, а «наши» сломались. Они не понимают, что технологии давно не имеют паспорта.

Вика: А дедушка с бабушкой? Они бы что сказали, глядя на эту ненависть в комментариях?

(Павлик замолкает, глядя на фотографию.)

Павлик: Дед бы крякнул, почесал затылок и сказал: «Пашка, а чего ты с ними время теряешь? Иди работай. Нам ещё вон тот мост достроить надо — или в твоём случае тот протокол шифрования дописать. Делом их бей, а не словами. Они от твоего дела быстрее перебесятся, чем от твоих ответов».

(Вика поднимает кружку, словно для тоста.)

Вика: Значит, план такой: мы просто продолжаем работать. Одеваемся в «цифровой габардин» и строим свою «виртуальную страну», пока они там, в комментариях, сражаются с ветряными мельницами собственных страхов.

Павлик (чокается с ней кружкой): Именно. Спасибо, что напомнила. Знаешь, в этом и есть наша суперсила. Мы слишком заняты делом, чтобы всерьёз обижаться на тех, кто ничего не создал, кроме гневных постов. Пусть пишут. Чем громче они кричат, тем смешнее выглядят. А улыбка, как известно, лучшее лекарство от злости.

(Они сидят в тишине, слушая дождь. За окном — хмурое небо, но на душе у них светло и спокойно. Они знают себе цену, помнят своих предков и понимают: настоящее уважение заслуживается трудом, а не победами в словесных перепалках с теми, кто слышать не хочет ничего, кроме собственного голоса.)

---