Мое проклятие

Планка ее высока. Так высоко, что, кажется, достает до самого неба, превращаясь в горизонт, к которому невозможно приблизиться. И в этой игре без правил, как в детской считалочке, всё давно решено: кто-то останется в кругу, освещенный ее улыбкой, а кто-то выйдет вон, в холод и темноту, даже не поняв, на каком щелчке сломался счет.

Это как играть с дьяволом в салочки на выбывание. Только здесь нет безопасной «хатки», а ставка известна с самого первого шага — ставь душу на кон, если осмелился в нее влюбиться. Осмелился — значит, проиграл. Она — яд, что медленно растекается по венам, заставляя сердце биться чаще, и она же — единственное лекарство, которое может снять эту ломку. Она — дар, от которого хочется отречься, и проклятье, которое примешь с благодарностью.

Она порочна до мозга костей, темна, как безлунная ночь в лесу, и сладка, как самый изощренный, запретный грех, после которого не бывает отпущения. Горячая кожа под тонкой тканью черного платья обжигает пальцы даже сквозь воздух, манит и обещает рай, в который я уже не верю. А под этой кожей — сердце. Оно бьется, живет, требует крови. Но оно — не для всех. Оно — ни для кого. И меньше всего оно принадлежит мне.

Она стала моим проклятием. Моей единственной, выжженной на веки вечные, правдой.