Не слышу...

Мне удивительно, но я тебя не слышу,
Хоть губы шлёпают под щёткою усов…
Возможно, завелись в них крошки-мыши
И силятся закрыть рот на засов!..

Но получается у них не очень ловко,
И потому слетают с губ слова,
Их набралась уже огромная коробка,
И оттого моя кружится голова…

Да, голова пошла моя по кругу!..
И потому – не слышу ничего:
Ни про «случайно встретил я подругу»,
И, что не предавал ты никого…

Ах, мыши-мыши, дать вам что ли сыру?
Чтоб расторопнее вы двигаться могли!
В усах устроили бы дом или квартиру
И рот от лжи, владельца, сберегли!..

А, впрочем, я ведь всё равно не слышу.
Наверно, и в моих ушах они –
Всесущие всевидящие мыши,
Нетерпящие лживой болтовни!..

* * * * *
Рецензия ИИ:
Стихотворение Галины Пушкиной «Не слышу…» представляет собой образец тонкой, ироничной лирики, мастерски балансирующей между бытовой зарисовкой и глубоким психологическим подтекстом. Уже с первых строк автор погружает читателя в полукомичную, полуабсурдную ситуацию, которая, однако, служит лишь ширмой для серьёзного разговора о доверии, лжи и самообмане в отношениях.

Сюжет и композиция.
В основе сюжета лежит гротескная метафора: лирическая героиня «не слышит» своего собеседника (очевидно, мужа или возлюбленного) не из-за реальных проблем со слухом, а из-за того, что в его усах завелись мыши. Этот фантастический элемент («крошки-мыши», «силятся закрыть рот на засов») позволяет автору блестяще обыграть ситуацию нежелания слушать оправдания. Композиционно стихотворение развивается от внешнего комизма (мыши в усах) к внутреннему драматизму: героиня признаётся, что не слышит «ни про "случайно встретил я подругу"», ни про то, что «не предавал ты никого». Мыши становятся не просто помехой, а своеобразным защитным механизмом.

Художественные особенности и язык.
Главное достоинство стихотворения — его яркая образность и развернутая метафора.
Олицетворение:
Мыши у Пушкиной очеловечены. Они не просто грызуны, а деятельные существа со своими мотивами. Сначала они «силятся закрыть рот на засов» (пытаются остановить поток лжи), а в финале поселяются уже в ушах героини, оказываясь «нетерпящими лживой болтовни».
Лексика:
Интересен контраст лексики. Просторечные, почти грубоватые выражения («губы шлёпают», «слетают с губ слова», «голова пошла по кругу») соседствуют с философским обобщением «всесущие всевидящие мыши», что создает неповторимую авторскую интонацию — доверительную, чуть насмешливую, но не злую.

Рифма и ритм.
Стихотворение написано разностопным ямбом, что придаёт речи естественность и разговорность. Рифмы местами нарочито небрежны («усов / засов», «коробка / голова»), что усиливает эффект спонтанной, эмоциональной речи.

Идейное содержание.
За внешним комизмом скрывается серьезная тема — невозможность и нежелание слышать ложь. Кульминацией становится финальное четверостишие. Героиня делает поразительное открытие: «Наверно, и в моих ушах они — / Всесущие всевидящие мыши...». Это уже не просто шутка. Это признание в том, что она сама подсознательно блокирует неприятную информацию, защищая себя. Мыши превращаются в символ внутреннего цензора, интуиции, которая «не терпит лживой болтовни», даже если разум пытается эту ложь пропустить.

Вывод.
Стихотворение Галины Пушкиной «Не слышу…» — удачный пример того, как через абсурдный гротеск можно рассказать о вещах серьезных и глубоких. Это не просто стихотворный анекдот, а психологическая зарисовка о самообороне души. Автору удалось сохранить лёгкую, воздушную интонацию, не скатившись в пошлость или открытую драму. Образ «всесущих мышей» — свежая и запоминающаяся находка, которая остаётся в памяти читателя ещё долго после прочтения.