Штормовое предубеждение

Ты, инженер-метеоролог Александр Константинович  Громыко, слыл среди коллег грамотным и опытным специалистом.
Твои прогнозы погоды были тщательно выверены и подчинялись строгим законам природы.
Но однажды...
Ты не мог объяснить себе, что произошло однажды.

Вечером  возвращался с работы в приподнятом настроении.
Подходя к подъезду, за спиной кто-то громко произнес:
— Да что они знают, эти синоптики! Ни один прогноз погоды не сбылся!
Тогда ты обернулся, но рядом никого не было.
Зашёл в подъезд.
Из лифта вывалилась ватага подростков.
— Ха! Прогнозы! Ничего они не знают, эти синоптики! Спорим, завтра с утра штормовое предупреждение будет! А не эта вот безоблачная погода, — громче всех кричал паренек в бейсболке.
Пожав плечами, ты зашёл в лифт.

А утром...
Как человек, который трижды перепроверял показания барометра перед тем, как выйти из дома, ты стоял у окна своей кухни и не верил глазам...
Согласно показаниям барометра и собственному, выверенному прогнозу, должно было быть "ясно, возможна небольшая облачность на северо-западе области, осадки исключены" .

За окном стояла такая стена воды, что рыбы из ближайшего зоомагазина плавали прямо между домами, возмущенно тычась носами в закрытые форточки.
— Чушь, — констатировал ты. — Просто локальный выброс влаги.
Надев плащ, вооружившись зонтом-тростью с навигатором на рукоятке, вышел на улицу. 
Как только подошвы ботинок коснулись асфальта, ветер резко сменил направление, его порыв подхватил припаркованную "Газель"  и ловко зашвырнул в волейбольное кольцо, будто письмо в почтовый ящик.

Поджав губы, открыл блокнот в клеточку и записал: " 70:65. Выход из подъезда.
Спонтанная баллистика автотранспорта.
Требует изучения" .
Опираясь на зонт-трость и преодолевая плотную стену воды, неспеша дошел до метеорологического цента "Ясное небо", где  терпеливо ожидали коллеги.
Скинув с ног велюровые тапочки и расправив зонт для просушки, плюхнулся в деревянное кресло под своим столом.

Коллеги, не обращая внимания, пили успокоительное и нервно  смотрели в пустые мониторы.
Там висел график, синхронизированный со спутниковыми снимками.
— Смотрите, — прошептал синоптик Петров, трясущейся рукой указывая на черный квадрат. — Он входит в здание. Смотрите!
— Коллеги, я давно здесь, — произнес ты с сарказмом, отхлебывая из изящного кофейного фужера пломбир с шоколадной крошкой.
Все повернули головы в твою сторону, продолжая напряженно всматриваться в монитор.

А тем временем на радаре, прямо над зданием центра, огромная циклоническая туча, которая только что поливала город малиновым киселем из града и манной крупы, резко зависла, пару раз удивленно  моргнула молниями, и начала рассеиваться.
Через минуту за окном засияло солнце.
Асфальт моментально высох.
На газоне зацвели подснежники.
Хотя на календаре был ноябрь.

— Это не совпадение, — низким голосом сказала миловидная заведующая отделом прогнозов, женщина с прической, напоминающей кучевое облако. — Я давно догадывалась.  Громыко — не метеоролог. Громыко — генератор.
Её прервал селектор голосом секретарши:
— Отдел прогнозов вызывается на ковер в полном составе.
Полный состав отдела прогнозов во главе с заведующей в изящном пляжном сарафане и с прической, напоминающей кучевое облако, двинулись на ковер.

В кабинете, кроме директора, сидели двое в штатском.
Пахло озоном.
Морем.
И почему-то – сухим песком.
— Товарищ Громыко, — начал один из штатских, нервно постукивая пальцем по стеклянному графину, в котором тут же начала закипать вода. — Вы отрицаете, что 12 октября, когда вы пошли в булочную за батоном, в пустыне Сахара выпал снег?
— Я отрицаю причинно-следственную связь, — сухо ответил ты. — Я шел за батоном. В Сахаре — атмосферный фронт. Это разные категории.

— А позавчера? — вмешался почему-то Петров, дрожа от ужаса и восхищения. — Вы пошли стричься, и над Антарктидой зафиксировали грозу! Пингвины до сих пор в шоке!
В этот момент ты чихнул.
В кабинете мгновенно потемнело.
Все застыли.
За окном с оглушительным треском ударила молния  в одинокий дуб, опутанный золотой цепью.
Дуб задымился.
Но продолжал стоять, как ни в чем не бывало, но теперь уже с интеллигентным седым пробором в густой кроне молодых кленовых листьев.
— Ну вот! — хором вскрикнули все присутствующие, — Что и следовало доказать!

С хрустальной люстры свисала последняя капля, и, прицелившись, аккуратно соскользнула в стоящий перед директором стакан Шрёдингера, переполнив его, после чего содержимое с шипением впиталось почему-то в сухой песок.
Директор вспотел.
Достал из кармана широких штанин алый носовой платок с семейным вензелем.
Приложил его к курчавой голове, вытирая лысину.
Обреченно посмотрел на календарь и грозно произнес:
— Александр Константинович Громыко, вы уволены из метеорологов.
— За предубеждения не увольняют, дражайший Олег Степанович, — гордо подняв голову, чуть слышно прошептал Петров.
Но было уже поздно.
Двое в штатском вывели тебя из "Ясного неба" под  ураганный ливень.

Но история на этом не закончилась.
Новость просочилась в оранжевую прессу.
Народ сначала потешался, потом стал бояться тебя.
А когда в соседнем регионе случилась засуха, к тебе пришла делегация фермеров.
— Александр Константинович, милай! — кланялся грузный дядька в кирзовых сапогах, протягивая мешок картошки. — Подумай чуток о дождичке, а? А мы тебе за это — вон, сметанки, творожку.
Тогда ты еще пытался объяснить про циклоны и антициклоны, про закон сохранения энергии.
Тебя не слушали.
Все видели только одно: Громыко и есть причина.

Так ты стал Главным климатическим ресурсом страны.
Сначала тебе это даже нравилось.
Выделили служебную квартиру с толстыми бетонными стенами без окон и глушилками мыслей.
Правда глушилки не работали.
А когда ты подумал, что они работают, в коридоре пошел снег.
Министерство чрезвычайных ситуаций разработало специальный график.
— Так, Александр Константинович, — инструктировал толстый полковник, показывая кофейником на виртуальную карту Гренландии. — Видите?
Вот здесь — лесные пожары.
Вам нужно ровно в 15:61 посмотреть через окно в Европу и подумать о ливне.
Прямо очень сосредоточенно подумать.
Можно даже ногой топнуть для верности.
А вот здесь, — полковник перевел молочник на Шикотан , — циклон, который заливает всё подряд.
Тут, голубчик, надо будет лечь спать.
Прямо днём.
И увидеть ясную погоду.
Без ветра.
Это приказ.

Ты пытался бастовать.
Писал длинные докладные записки в Небесную канцелярию.
Кричал через стены, что это ненаучно, что не можешь нести груз ответственности, потому что в принципе человек неконфликтный и даже мухи не обидишь.
Но как только ты открывал рот, все мухи падали в обморок, а в кабинете толстого полковника начинался тропический ливень.
Кульминация наступила, когда сразу три урагана собрались атаковать Тартарию.
Ученые разводили руками, военные готовились стрелять по тучам из зениток.

В бункере особой секретности собрался совет.
— Есть только один выход, — сказал тощий академик со следами ветров всех континентов на лице. — Громыко должен создать идеальный антициклон.
— Как? — в один голос беззвучно выдохнули все.
— Усыпить? — с надеждой поинтересовался ветеринарный врач.
— Он должен выйти на Красную площадь.
Без зонта.
И почувствовать вселенскую скуку.
Самую обыкновенную, канцелярскую, серую вселенскую скуку.
Чтобы ни одной мысли о погоде.
Ни-ни.
Чтобы в голове было абсолютно пусто и сухо.

И тогда тебя повезли в бронированном автомобиле с кондиционером, который работал в режиме "полный штиль" .
Вывели на брусчатку.
Миллионы людей с надеждой смотрели с пустых экранов.
Ты раскланивался, пожимал им руки, а затем закрыл глаза.
Попытался погрузиться во вселенскую скуку.
С внутренней стороны век возникла веселая очередь в ЖЭКе.
Потом — забавное заполнение декларации в налоговой. 
Потом — бежевые грибочки на обоях у зубного врача.
Над всей планетой стих ветер.
Тучи замерли, не понимая, что делать дальше.
И тут ты вспомнил, что утром забыл выключить утюг.

В ту же секунду засверкало так, что собор Василия Блаженного
показал все внутренние конструкции.
Гром деликатно громыхал в 180 децибел.
Из туч в замешательстве обрушилась стена воды на радость  рыбам из зоомагазина, которые уже давно освоились в плотном воздушном пространстве и поплыли по Тверской-Ямской.

В ту ночь Объединенный комитет по борьбе со стихией заседал до полудня.
Было принято соломоново решение: тебя, Александра Константиновича Громыко, отныне и навечно поместить в состояние покоя.
Построили специальный герметичный домик-сейф два на полтора в чистом поле, без окон, с искусственным освещением и принудительной вентиляцией, не сообщающейся с внешней атмосферой.
Внутри всегда было  +18 и сухо.
Подключили к Всемирной библиотеке научной литературы и выдали пожизненный запас консервов.

Мир снаружи вздохнул с облегчением.
Ураганы прекратились, засухи исчезли, климат вошел в норму.
Через полгода идеального заточения, когда книги в библиотеке закончились, тебе стало скучно.
Не вселенской скукой, о которой просили на Красной площади. Настоящей, тоскливой, человеческой.
Ты просто спросил:
— Ау? Есть еще кто живой вообще? Как вы там без меня?
В этот самый момент, над Атлантикой стал зарождаться ураган невиданной силы. Ни с того, ни с сего.
В далеком городе на краю несуществующей Тартарии девочка посмотрела на небо:
— Мама, смотри! Кто-то тучку нарисовал. Она разговаривает.
С потолка домика-сейфа  посыпался почему-то сухой песок.
Он пах Сахарой и влажным березовым листом.
Ты вдруг почувствовал лёгкий толчок в груди. Кто;то подмигнул тебе через километры пространства. 
В углу комнаты на мгновение появилась тень Шрёдингера. 
Она кивнула тебе коротко, ободряюще  и растворилась.
И тогда ты понял самую главную правду...
Ты отрекся от "Я" со штормовым предубеждением, подарив его мне. Тебе хорошо со мной.