Покатушки

1.

Я потихоньку восстанавливался после  известных неприятных событий, произошедших у меня в жилище. Миновало почти пять месяцев, но многие воспоминания были свежи и до сих пор вызывали отвращение.   К слову сказать, мы с моей девушкой за это время успели расписаться в ЗАГСе и закатить грандиозный ремонт. Официально создалась новая ячейка общества, то есть семья, и теперь многострадальная квартира считалась нашим уютным гнездышком. Она возвращалась к своему прежнему облику так же долго, как и я. Окровавленные обои были заменены на другие, с листочками и цветочками. Взамен ванны мы поставили джакузи и тропический душ. Измученная переломанная входная дверь отправилась на свалку, а вместо неё засияла новая, бронзовая и бронированная. Я изредка появлялся в редакции и также изредка пописывал материалы для моего родного издания. Хотелось некоторое время уделить своему здоровью и комфорту. Нога моя давно не беспокоила, я интенсивно ходил и пробовал даже бегать трусцой. А вот головокружения почему-то меня никак не хотели отпускать. Впрочем, супруга заявляла, что это исключительно от накрывшей нас любви, и что у неё происходит то же самое. Я улыбался. Женская хитрость и смекалка способны обернуть любое явление себе на пользу.

Итак. Мы тихо и размеренно жили, в чём-то даже смакуя мою затянувшуюся реабилитацию. Пару раз в неделю выбирались вечером в гости или в ресторанчик.
- Дорогой, я хочу напомнить про камин, - сказала Яна однажды утром после завтрака. - Ты же знаешь, давно мечтаю о нём.

- Да, милая. Придумаю чего-нибудь.

- Ты мне говорил, что есть у тебя хороший специалист, в школе вместе учились, вроде.
Она игриво придвинулась, и её губки изготовились к поцелую.
- Да. Есть такой, - подтвердил я. – Но, я его лет сто не видел или даже тысячу!
- Врушка ты! Столько не живут! А кстати, скоро встреча выпускников в твоей школе. Может, как раз и увидитесь?
- Постой, а откуда ты…?
- От верблюда. Никакой магии. Просто тебе сообщение пришло на телефон, -  невинно продолжила она.
 - М-н-е! - с напором отчеканил я. И только-только  приготовился, чтобы попытаться покачать права... Она на меня внушительно посмотрела, и я закрыл рот.
- Конечно, сходим. Всех повидаем. Ни разу на таком мероприятии не был, всё некогда. Ты же со мной?! - тоном конченного подкаблучника закончил я.

***
Вскорости пришлось переться на это сборище. Однако всё вышло очень даже весело, вечеринка оказалась прямо-таки зажигательной. Собравшиеся релаксировали  по-полной. Конечно, не весь состав бывших учеников явился. Из трёх классов нашего выпуска набралось  от силы человек двадцать пять, но компания получилась отменная. Я, поскольку это всё было как бы законно, то есть почти  на глазах у жены,  перетанцевал с несколькими приятными  ровесницами. Не обошлось, конечно, без лёгкого петтинга и «обнимашек», ну, а как же без этого? Всю юность мечтал. В баре, где мы собрались, сама обстановка наталкивала на некий флирт и раскрепощение. Я подумал, что перещупал всех моих партнёрш, как опытный коннозаводчик трогает крупы понравившихся лошадей. И убедился, что женщин много не бывает, пока мужчина жив и носит это название, он хочет и может.  Натанцевавшись и изрядно выпив, я  вошёл  в раж. Нахождение здесь теперь мне определённо начинало нравиться. Музыка орала самая распрекрасная, танцевальная. Как говорила одна  знакомая исполнительница грязных телодвижений на сцене,  это специальные биты, которые будоражат нашу кровь. К чести  сказать, моя благоверная и не думала слишком ретиво следить за мной  или ревновать в этот вечер. Приятно, приятно жить высокими чувствами, отметил про себя я. Зато каким-то образом Яна умудрилась ненавязчиво познакомиться  с  некоторыми присутствующими и даже завести беседу во  время моих танцевальных экспериментов. Короче, всё складывалось исключительно доброжелательно и приятно. Общая масса отмечающих то разбивалась ненадолго на небольшие кучки, в зависимости от половой принадлежности и буквы выпускного класса, то опять сливалась в один бурлящий коллектив.

 - За училок! - выкрикнул тост Миша Осипов.
- Да, да. За Нелю Константиновну, Софью Михайловну, Марину Абрамовну и Петра Палыча! И за других!
 - За всех! - заорал я.
Следующий тост был грустным.
- За тех, кто не придёт уже сюда. Не чокаясь.
Вокруг всё кипело. Все торопились наговориться, повспоминать, поделиться новостями из своего бытия. А жизненные дорожки и перипетии у собравшихся  были настолько  разными,  разрозненными и изумительными, что  не верилось,  как раньше мы были единым коллективом.

Случайно мой взгляд упал на Ленку Авилову, из 11" Б" класса. Её натянутая улыбка и показное веселье явно бросались в глаза. По-видимому, даже алкоголь не смог победить её скованность. Что-то было явно не так. Каким-то образом моя вездесущая вторая половинка тоже заметила это. И через некоторое время уже оказалась по соседству  с Авиловой за столом и вовсю вела разведывательную работу. Обогатившись знаниями и разузнав всё и вся, она плавно переместилась в мои объятья. И даже  призналась, что  успела соскучиться по мне.
Однако, как и всем женщинам в мире, моей леди было всего и всегда мало. Поскольку наш брак считался, так сказать, недавним и «свеженьким», она не торопилась показывать все свои отрицательные качества. Но, кое-какие общие женские инстинкты уже начинали проглядывать.
 - Посмотри, посмотри, - кричала  она мне в ухо сквозь громкую музыку,- этого длинного мужика как зовут?
- Ромка Голиков, - проорал я.
- Это не тот, что из Москвы приехал?
- Да, он, скорее всего. Из параллельного класса. С английским уклоном.
- Он какой-то деловой. На время всё поглядывает. А я подметила, все перед ним заискивают, наверное, карьеру сделал хорошую. Может, и тебе как-нибудь  на офисную работу перепрыгнуть? Спокойная атмосфера, кофейный автомат, и главное, никаких выездов и убийств.
- Ничего сверхъестественного, просто подлизы собачьи.  Ромка  попал в столицы и всех теперь тянет.
- И?
- И всё! Профессию я менять не собираюсь. Тем более, у нас сейчас самая наиспокойнейшая жизнь. То, что случилось со мной тогда – это из ряда вон выходящее событие, нонсенс, подобного не повторится, поверь!
Она посмотрела на меня своими огромными красивыми глазками и артистично вздохнула. Театральному главному дядьке  Станиславскому бы понравилось.
- Тогда хотя бы каминщика своего разыщи, милый. Ты же обещал.
- Да он тут мелькал где-то.
Я оглянулся по сторонам, но нужную фигуру не увидел.
- Поспеши, дорогой. А то вдруг он сейчас где-нибудь уже реализует нереализованный в юности план по обольщению какой-нибудь одноклассницы… В укромном уголке.  У мужчин же эти возвраты в прошлое случаются…
Ха! Я с испугом глянул на неё, и моя челюсть едва не отвисла от удивления. Стало отчётливо понятно, что она отнюдь не влюблённая наивная простушка, коей казалась мне раньше. Неизвестно, в каких академиях учат противоположный пол премудростям жизни, но делают это точно не спустя рукава. В общем, я как миленький, попёрся выискивать этого чудо-мастера по каминам с фамилией Зернов. Но, развеселая толпа бывших школьников не дала завершить обход и поиски. Как чёрная дыра в космосе, она притянула меня к себе и даже попыталась поглотить.
- Ну, Димончик, как поживаешь? Хочешь миллиончик?  - Санёк Иванов начал беседу с весёлого экспромта.
- Говорят, у тебя собственный бизнес, - парировал я. – Крупный? Сколько людей на тебя горбатится?  Тепло хоть там у вас? А кормят вкусно?
- Да, денежку платим, кирпичи не таскают, и задница, между прочим, не в мыле!
- И что, есть реальная потребность в людях?
- Нет. Люди мне, как и всем вменяемым руководителям, абсолютно не нужны.
Я уставился на него, ожидая объяснения.
- Люди это тела, бесполезные руки  и ноги. Они жрут, болеют, рожают. Может, они вот фармацевтической мировой промышленности только и нужны. То коронавирус, то свиной  грипп… Думаю, что  таблеточники разбогатели неимоверно. Слыхал про золотой миллиард??? На земле хотят оставить людей поменьше, чтобы ресурсов проедалось тоже поменее. А то планета, дескать, не выдержит.
- Знаю такую версию. И что?
- И не пошло это пока в исполнение. Фармацевтическая мафия, говорят, теперь тормозит, люди – это же как новая нефть. Им сколько всего нужно, то витамины, то прививки, то зубные пасты. А на женское одно место вообще целая индустрия впахивает.
- Какое это там место обсуждается? - рядом уже крутились две одноклассницы.
Ох уж эти самки! Вечно подслушивают.
- Да всё то же. На  котором мир держится, - вяло  ответил я. – И это, в общем-то, не только моя теория.
Боковым зрением я увидел, что к нам приближается ещё несколько дам на подмогу товаркам. И моя Яна была среди них. Намечалась  крупная социологическая  выпивальческая дискуссия. Этим славятся любые застолья. Дай только  поспорить да поорать под алкоголь и закуски. И даже подраться, если мнения не сошлись.
 - Это о чём вы тут…?  - поинтересовалась Машка Фомина, еле-еле  держась за мою супругу. Дамы пьянеют неимоверно быстро, убедился я ещё раз. 
 - Ну, давайте, Дмитрий, развивайте мысль, Вы же были самым умным в классе, - высокопарно подначила меня жена.
Я уже тоже порядочно выпил и находился практически на пороге потери, так сказать, вежливости и политкорректности.
- Ну, если вкратце, то миром правят деньги и одно женское, так сказать, место. И, что из этих двух повелителей  важнее, учёные не выяснили  до сих пор. Одно с другим взаимопереплетается или трансформируется. Теряются исследователи, блин, в догадках. А если по-простому, то даже увидев многоэтажку, не стоит думать, что  фундамент является ее основой. Вот и нет. Основа всего пресловутое это вот оное  место. Оно - единственный мотив мужчин строить дома, чтобы там жили и не тужили пары, производили потомство. Ну, а деньги - это так, смазочный материал в глобальных общественных отношениях. В общем, потом расскажу подробнее.
Я закрутил головой, опять выискивая Зернова, и мне повезло. Создатель каминов был пьян  и  почти дошёл до кондиции созерцателя. Он грустно и сонно взирал на окружающих, но моя вторая половина кивнула в его сторону и взглядом приказала действовать. Я вздохнул и  приготовился пойти на абордаж.
- Димон! Бахнем. Давай! – неожиданно дёрнул за рукав и заорал в ухо Игорёк Ткаченко, мой близкий школьный приятель. Как и все, обычно допившись  «до  соплей», он лез обниматься.
- Выпьем!
- Выпьем!
Коньяк лился практически рекой.
- Ты сам как? Также всё журналистом трудишься?  Отбился хоть от той истории, что дома у тебя творилось? Здоровье-то как?
- Нормально, по-старому всё, - промямлил я. - Чувствую хорошо почти уже. Долечиваю пару вещиц, и скоро в бой.
- Спелую  красотку прихватил, смотрю.  Жена, поди, или так, подружка?
Вопросы сыпались, как песок из пожилой вахтёрши.
- Видим, видим, - хохотнул Олег Кувшинов, - врача персонального по ходу дела себе завёл. Она, кстати, не врач у тебя?
- Медсестра.
- Ааа, всё ясно, потянуло на белые халатики...
- Ха-ха!
-Точно, точно!
- Ну, пошляки, сами-то чем занимаетесь? - переключился на другую тему я.
- Саня брокер, я инженерю, Олежка трудится "водилой ". Девчонки как всегда - пара стала воспитателями, Ольга и Света, Ирка в торговле. Людка Пряхина адвокатесса.
- Круче всех у нас выпрыгнул наш Голиков. Сидит себе в Москве и в носу ковыряет.
- Прямо ковыряет? - удивился я.
- Ввинтился в эту сеть магазинов, " Шестерочка". Пошёл продавцом, потом - бах, пару собеседований, и уже присматривает за всеми магазинами в городе. А ещё через полгода в столицу забрали.
- Не ящики ворочать, так-то.
- Может, и знакомства были...
- В любом случае, красиво устроился...
- Так это не всё. Он ещё и три-четыре человека  из наших неплохо за собой подтянул. Тут у нас открыли региональный офис. Сидят в ноутбуках целый день, пишут, считают, зевают, потом срываются и едут новый магазин открывать. Не работа, а сказка!
- Серёгу Ширина и Макса Панова взял. Лёху Пересадина и кого-то ещё.
- А зарплатки немалые там, точно говорю!
 - Кстати!  - многозначительно  начал  окосевший Игорёк, - там что-то не очень  чисто, как выяснилось.
- Не убираются, что ли? - решил пошутить я. - Какашки развели? Тараканов и блох?
- Ага, как раз убираются. Хвосты зачищают, так сказать.  Исчез без вести Панов недавно. А Серёга... Как подменили вообще.  И прийти сегодня отказался. Хотя всегда был в первых рядах.
- Ууу, - присвистнул я. Тут требовалось выпить.
- Тяпнем!
- Тяпнем!
-Полетели!
После паузы разговор возобновился.
- Кстати, - снова заговорил неугомонный Игорёк, - ты ж криминальным журналистом работаешь. Может, гребанёшь слегка эти авгиевы конюшни там? Ну, типа, что к чему разузнаешь? А то вон, на Ленке Авиловой лица просто нет. Они живут с Максом два года уже.
- Ааа, так вот чего она насупившись сидит, - догадался я. – Завтра, завтра  заварим кашу, гребанём, - пообещал я ребятам. А сейчас неплохо бы накатить!
- Выпьем, братцы, за года... И за наших доблестных училок, - заорал я, прикладываясь к рюмке.
- Ну, да, многих нет уже, - пробубнил кто-то.
Выпив, я своим не совсем зорким оком осмотрел окружающую обстановку, но Зернова как ветром сдуло. Будет нервотрёпка, предположил я. Как пить дать, будет!  И это стало последним, чем запомнился   тот вечер.
***

Утро встретило тягучей головной болью и горечью во рту. Только к обеду я восстановил полностью картины вчерашнего вечера.
- Погудели, так погудели, - констатировала Яна с серьёзным лицом, - возможно рано тебе ещё так кутить.
- Отвянь, -  шутливо ответил я, - опохмеляться пока не требуется, и ладно. Значит, мы не алкоголики!
-  А, ты кстати, помнишь, красавчик, как вчера помощь товарищам обещал? Бывшего ученика какого-то найти порывался. И, кажется, с каминщиком разговор не состоялся?
- Я ничего не забываю, милая, - парировал я. - А ещё помню, что всё женщины на свете -  это пилы. Народный фольклор, так сказать.
И ещё дрели, подумал я. Засверлят и запилят, а своего добьются. А уж если им пообещал что-нибудь, то с живого не слезут. Ляпнул, сказанул что-то - надо выполнять. Я тяжело вздохнул и окончательно осознал, что исполнение вчерашних обещаний неотвратимо. И, чтобы на время хоть как-то избежать упрёков, придётся начать с более тяжёлого случая, соответственно. Я многократно так в жизни делал, и осечек не происходило. Мастером по каминам Сашей Зерновым тут уж точно не откупишься.
- Сделай-ка кофе мне, пожалуйста, завтра утром  литра два,  да покрепче,  в походный термос, любимая, - попросил я.
- Конечно, дорогой. Я так рада, что ты принял правильное решение. Вот,  вчера познакомилась с супругой вашего пропавшего товарища  и  искренне захотела ей помочь.
- Моими руками, конечно же, да? – съязвил я. - Ну, давай хоть  вещи тогда соберём вдвоём. Ехать не близко.
- А. Уже, - ответила она и кивнула в коридор, где виднелась полностью собранная пухлая сумка с моими вещами.
И в этот момент я пронзительно понял, что теперь не совсем сам себе принадлежу. Не удивлюсь, если окажется, что  первой пообещала помочь Авиловой моя супруга. Когда они сидели и шушукались о том о сём на встрече выпускников.  И лишь потом, разгорячённый, я дал своё обещание разобраться общему коллективу.
***
Дело выглядело абсолютно пл;вым. Мне с моим авторитетом корреспондента, видевшего воочию сотню трупов, ехать и искать простого потерявшегося было слишком мелко. Я в подобном участвовал десятки раз. Даже готовиться тщательно к такому мероприятию было бы излишне. Оно в мгновение ока могло окончиться каким-нибудь бытовым курьёзом. Или фарсом. Прямо, материал для смешного анекдота, если что. Например, я лично знавал такого персонажа, Сашку, шофёра грузовика, который  выжидал первого снегопада, аки манны небесной. Ждал весной, ждал летом и, естественно, осенью. Потом он заявлял жене, что "надо дёрнуть из снега" того или иного друга, то бишь застрявшую машину,  и исчезал из дому на сутки-трое-пятеро. И за этот короткий период он успевал, так сказать, посетить и дёрнуть пару-тройку любовниц из соседней области. А супруга на полном серьёзе, не дозвонившись до него, на третий день подавала заявление в розыск… Мне претила роль такого  поисковика, я же не в полиции нравов работаю. Любой взрослый мужчина вправе изменить свою обыденную жизнь в один миг. Обуть тапочки и отправиться в Австралию, например...  И в этом, казалось бы, глупом и безответственном поступке как раз и проявилась бы полная независимость и главенство мужского пола. Но, я  ни к чему не призываю, в общем, каждому своё! Однажды я жил поблизости с международным аэропортом и поэтому   всегда предупреждал  свою девушку, чтобы  она  меня  даже не пыталась излишне пилить. Иначе пойду выбрасывать мусор как-нибудь под вечер, а позвоню потом из Италии, говорил ей я.
Итак, предстояло ехать. Что касаемо меня и поездки, между прочим, намечались и плюсы. Мне давненько не приходилось далеко выбираться. Я соскучился по путешествиям. Раньше, бывало, по пять раз в год мотался за репортажами в некоторые соседние города. А после моих переломов и больниц развеяться хотелось не слабо. Кстати, интересно будет увидеть, какая там природа и погода, раздумывал я. Если здесь сейчас во второй половине февраля слегка морозно, то там будет точно прохладнее. Вчера болтали вскользь, что пропавший товарищ ездил инспектировать какой-то магазин где-то в Карелии или аж под Архангельск. В общем, красоты природной насмотримся вдоволь! Как бы не замёрзнуть.

***
В соответствии с  договореностью, в девять часов утра следующего дня за мной заехал снаряженный внедорожник отечественного производства и немолодых годов. За рулём сидел Серега Ширин,  из параллельного класса, коллега пропавшего Макса Панова. На заднем сиденье, сгорбившись, застыла невеселая  Авилова.
- Ну, здравствуйте, путешественники, - сказал я и чинно уселся впереди рядом с водителем. - Мы не поздно выдвигаемся-то?
- Кто рано встаёт, тому жена не даёт, - весело продекламировал  Ширин.
- Юмор это хорошо, он нам точно пригодится.
Наступила короткая тишина, которую я же и разрушил:
 – Ах, да. Милые дамы! Попрошу на выход! В таких поездках будет не до джентльменства.
Повисла тяжёлая пауза. Я разозлился и обернулся к пассажирке:
- Ну, как вам ещё объяснять? Мы можем сломаться на дороге, заночевать в машине, в конце концов, отморозить руки-ноги и носы. Оно вам надо? 
Елена негромко всхлипнула, но подчинилась и покинула автомобиль. Я с облегчением, и почти как Гагарин, скомандовал: "Поехали! ".
А у окна квартиры стояла моя любимая и истово махала на прощанье рукой. Я тоже махнул для проформы и обратился к водителю:
- Давай-ка, дружище, лучше какого-нибудь завалящего работника  вашего прихватим. Втроём будет сподручней. И веселее! Есть кандидатуры?
Он задумался ненадолго и ответил:
- Валера, учетчик-товаровед пойдёт?
- Вполне. Не зануда? Смелый малый?
Сергей  утвердительно кивнул головой, а я рассмеялся:
- Шучу. Дело мелкое, смелость нам вряд ли понадобится. Держу пари, с нашим Максом всё ни капельки не плохо. Мог ведь человек закутить, натворить делов, найти другую бабёнку, помоложе, допустим, а назад ведь не отмотаешь. Тем более, что всё новое и свежее всегда поинтереснее старого будет.
- Вон он, - сказал Ширин.
 Мы остановились у офисного здания, и к нам в автомобиль запрыгнул молоденький парнишка лет двадцать пяти.  А примерно  через час мы втроём покидали город.
- Ну, вот, дорогие мои, - обратился я к спутникам, когда последняя кочка на последней улице осталась позади. - Теперь я жажду информации. Подробненько, когда, где и при каких обстоятельствах пропал ваш друг и коллега? Кто что знает, кто что слышал? Мы его найдём легко и незатруднительно.
Водитель переключил передачу, глубоко вздохнул и выдал:
- Всё началось с торговли.
- Во как?
- Да, да, именно с торговли.

2.
Торговля для меня с самого детства было таким, непростым словом. Оно было эмоционально окрашено, причём даже не мной, а честно говоря, предыдущими поколениями. Возможно это, как и всё, что нам передают наши предки, тоже несёт в себе крупицу смысла, стоит задуматься.  В общем, в моём пионерском детстве торговлю даже как-то презирали. Дед мой, советский фронтовик воевавший с немцами с первого дня, а потом и с японцами, яростный ненавистник лжи, относился к торговцам, как к очень неискренним людишкам. Видимо, в этом он убедился на своём жизненном опыте. Мать моя, завуч советской школы, воспитанная и культурная, но тоже вечный борец за правду, также не любила работников этой отрасли. В  коммунистической иерархии настоящих тружеников, работающих не за страх, а за совесть,  милиционеры, таксисты и продавцы были в самом низу списка. Их тяжело было контролировать государству, у них всегда были «левые» прибавки к зарплате и взятки. Они жили как бы в более меркантильном и приземлённом мире, сами были такими же, а в идеи марксизма и социализма они верили «из-под палки».  Но прошло время, большое  государство СССР рухнуло, свободно  торговать разрешили всем и вся. Хоть арбузами, хоть совестью… Шли 90е годы двадцатого века.
- Вставай, лежебока! И не вздумай в школу опоздать, - голос матери был родным, но отнюдь не мягким.
Итак, я учился в школе,  когда Советский Союз  распался. Сначала это нисколько не поколебало. Я ведь рос в окружении родителей, так сказать, как молодой побег, в их тени. Это было очень наивное и страшное время. Вернее, как всегда сначала по-детски наивное, а вот потом по-скотски страшное. Я помню, как люди в исступлении жаждали ухода коммунистического государства в небытие и стремились туда, куда вообще даже не знали. Топотали ногами, ходили на митинги, совершенно не представляя даже масштабов системы, которую стремились сломать. Думали, что они только уберут нехороший слой из своей жизни, как нагар на сковороде. А всё незыблемое и человеческое останется.  Куда же могли деться обычный хлеб, обычное молоко или сахар, обычные простые колбасы, масло? А   копеечные цены за проезд или лекарства? А  бесплатные учебники? Но руки чесались у населения по-серьёзному. Видимо, они мечтали   всё сломать под корень и построить нечто новое, новую формацию, новую страну. Митинговали и надеялись… А в это же время какие-то уроды по-быстрому приватизировали себе заводы и пароходы, распродавали направо и налево цеха и станки, лишь бы обогатиться и сколотить капитал. И, вскорости обычные труженики и инженеры, намитинговавшись и намечтавшись, просто начали прозябать в нищете. И в этом самом уже переделе, ещё тогда,  был заложен глобальный обман, за который, как и за всё, приходится и придётся платить. Нельзя построить государство благоденствия, начав с грабительских реформ. Впрочем, в нашей стране люди-труженики никогда не жили шикарно. Учителя, воспитатели в детских садах и врачи в основной своей массе всегда имели достаток около среднего или даже ниже. От царя Гороха и до наших дней. Сколько бы не менялись власти и названия нашего государства. И чего бы не сулили им  баллотирующиеся в правители или в депутаты личности. На простейшую  квартирку или машину без ухищрений не накопишь.
Итак, начинались реформы, поэтому у нас в доме  с едой становилось всё хуже. Зато из каждого утюга звучало восхваление инициативности и «коммерческой жилки».  Я  учился прилежно, но выделяемых родителями денег на обед в школе хватало  всё меньше. Вынужденно я решил попытать счастья  в торговле:
- Мам, можно я немножко попробую игрушки попродавать?
- Ой, посмотрите на него, пред-при-ни-ма-тель, - старательно чеканя слоги прокомментировал это отчим.
- Ну, мне это не будет мешать, - включил просительный тон я.
- А как же четвёрка по математике в прошлой четверти? И по физике сейчас больше четвёрок, чем пятерок. Ужас!!! Позорище!
- Я всё исправил. А три пятёрки за три самостоятельные физик  ещё не выставил. Кстати, за ту старую четвёрку, вы и так лишили меня прогулок на неделю и велосипеда на месяц.
- А пять дополнительных  задач из математического журнала каждое воскресенье? Мы же так вроде договаривались? – родители не унимались.
- Скоро воскресенье, и я решу десять. Только дайте попробовать поторговать. Я все свои накопления, сэкономленные с завтраков, туда вложил, - взмолился я.
- Пока разрешим, - нехотя позволил отчим. В домашнем подобии концлагеря он был самым главным.
Повторюсь, в воздухе тогда витало полное ощущение начавшейся экономической свободы. И часть населения решили себя попробовать в предпринимательстве. А что оставалось делать?  Безработица была адской, никакие профессии были вообще не нужны. Страна сломалась. А новая была ещё не построена фактически. Всё держалось на лозунгах и обещаниях. Но первым делом сначала пошли просто задержки и невыплаты зарплат. Как жить, когда в кармане пусто, никто не знал. Работяг кормили посулами.
- Друзья, потерпим, потерпим, пока перебой с заказами. Наша продукция простаивает. Ждём. Продастся, тогда и денежки будут, - транслировали одну и ту же фразу тысячи директоров на тысячах предприятий.
Зато бюджетникам, работающим и служащим на благо государства, зарплату почти не задерживали, и ждать продажи продукции им не требовалось. Но заработки индексировались крайне редко и с опозданием, поэтому они тогда были просто жалкими.
В общем, я решил проверить, есть ли во мне пресловутая  «коммерческая жилка», а заодно, и помочь семье.  Мама моя работала учителем в школе, отчим только уволился из армии на пенсию, в финансовом отношении было очень невесело.
Благодаря тому, что меня дважды в год отправляли на каникулах к бабушке в другой город, я мог сравнивать цены на товары и их востребованность. И я, как и каждый правильный отрок, по-настоящему помогающий своей семье, где бы ни находился, всегда старательно оглядывал  цены на продукты. А вдруг картошка была в другом городе дешевле? Или, там консервы рыбные «Килька». Случалось, что я тысячу километров поездами и автобусами на перекладных тащил два десятка банок шпротного паштета. Удачная цена просто была. Или ведро сухофруктов и двадцать пачек макарон. К сожалению, после распада СССР бабушка моя оказалась  вдруг гражданкой другой страны. Причём земли эти всегда были окраинами Российской империи. И вдруг они стали чужим, вечно озлобленным государством. Или в генах у нас всех так заложено, что никак не покинешь свои пенаты, если вдрызг не разругаешься с роднёй?
В общем, да, дело развивалось где-то   между седьмым и восьмым классом. Я приметил, что с промышленностью там, где жила бабуля, получше, а вот с товарами для эстетики, сувенирами – полный провал. Поэтому я скупал некоторые детские игрушки, а также автотовары, которые ещё не были дефицитом у бабушки в  С.  Их, почему-то на первых порах  даже не коснулась инфляция, они продавались практически по ценам СССР. Верхушка этого до одури независимого нового соседнего государства всё ещё делила власть и полномочия. Поэтому некоторое время им было не до тарифов и цен. Я же взамен с юга России  привозил полиэтиленовые пакеты и бижутерию  – всё, что массово делали первые кооператоры, то бишь, цеховики.  Ездить получалось  редко, два раза в год, на каникулах, но кое-что я всё-таки  зарабатывал, на дополнительный бутерброд в школьной столовой хватало.
- Подъём, лентяй! – именно так меня будили даже по воскресеньям. Впрочем, я был почти всегда готов к неприятным вопросам и каверзам.
- Я на сегодня сделал всё, десять задач, пожалуйста, дополнительных.  «Четверок» и «троек» за неделю не схватил. Могу, наконец, отправиться на рынок? – унижался  я.
- Иди уж, - недобро напутствовали меня.
И я мчался, ликуя от радости, что смогу сам получить какие-то деньги, не прося у родителей. Товар выкладывался на куцей газетке прямо на земле, а я героически терпел то дождь, то морозы, то зной и был почти счастлив! Правда, прятался, если шли соседи или коллеги по работе родителей. Негоже было как-то  торговать отпрыску из воспитанной семьи.
 В седьмом и восьмом классах занятия давались ещё легко, а вот в девятом уроков стали задавать больше. У меня в табеле опять замелькали «четверки»,  и родители тут же прервали всё мои коммерческие затеи. Всё закончилось. Пришлось плотно засесть за учёбу.
- Наторговался, торгаш, - презрительно подытожил отчим. – Лучше б учился.
На этом и остановился  мой первый эксперимент в сфере продаж. Но, одна попытка это, как говорится, не показатель.

Второй мой выход в мир большой торговли состоялся лет в шестнадцать. Я, как обычно, на лето был  отправлен к своей бабуле всё туда же, на Украину. И там совершенно случайно сдружился с такими же неместными, как и я. Это были армяне, два брата, одному из которых было восемнадцать, а другому аж двадцать лет. Они жили в строительных вагончиках и переезжали из одного населённого пункта к другому. Родители у них трудились в трубоукладке,  и подведя газ к одному городу, поселение из вагончиков двигалось далее. Романтика, так сказать.
 Торговлю свою мелкую, но бурную я давно забросил. Пришлось расстаться с привычкой всё мониторить и прикидывать, что можно выгодно перепродать. Я твёрдо решил для себя, что буду интересоваться только ценами на продукты, чтобы помочь сэкономить семье. На полках магазинов всё еще было плоховато, то мало, то дорого.  Образно выражаясь, я сидел у родителей на шее, в чем не раз меня упрекали, но и торгашеством заниматься не позволяли, а готовили к поступлению в ВУЗ. Заваливали дополнительной учёбой и домашними делами.
Кстати, и сама коммерция также за пару-тройку лет немало видоизменилась. Нашлась целая прослойка специальных людей, называемых «челноками».  Они ездили по городам и весям,  покупали уже партиями товары там, где дёшево, а везли продавать туда, где дорого. Но многие обыватели, несмотря на зарождение этих перекупщиков, вопреки им, мечтали и пытались вскочить, так сказать, в последний вагон. Им грезилось, что вот-вот  они найдут некую брешь, ну, наткнутся на неучтенный товар, про который все забыли. И который, естественно, будет в каком-то городе стоить в пять раз дешевле, чем у них. И поэтому они дотошно расспрашивали всех приезжих издалека, что и по какой цене у них продаётся. Кроме того, и горизонт интересов был у взрослых более широк и глубок.  И эти дотошные расспросы для меня бывало больше походили на допросы.
- А что у вас там, Дима? Сколько картошка стоит? А сколько хлеб? А молоко? А чего так дорого? А колбаса есть? А какая?
Я готов был сквозь землю провалиться от таких разговоров. Надоедало это немыслимо. Тем более, что расспрашивали все подряд: от соседей до дальних родственников. 
Однажды, в очередной приезд к бабушке, меня представили отцу моих новоиспечённых друзей. А он, как и многие взрослые в то время, конечно же, истово интересовался ценами на товары, в поисках того самого, "неохваченного сегмента". Он меня расспрашивал и так, и этак. Почему-то разговор перешёл к велосипедам. Автомобили  в те годы были, как и сейчас, дешевле жилья, но купить их было ой как непросто. Поэтому, большинство  населения не брезговало более доступными и дешёвыми средствами передвижения. По моим тогдашним подсчётам, машину имела лишь каждая  четвёртая семья, а вот велосипеды были гораздо распространённее.
- Привет, Димчик, - так всегда ко мне обращался отец Эдика и Армена. - С приездом. Что, поч;м?
В те времена так многие говорили, это были прямо выражение -паразит: "Что,  поч;м".
- Не слежу я уже за этим, торговал давненько, сейчас просто учусь. Школа заданий наваливает ого-го, - расписывал я свой образ жизни.
Далее, конечно было непонятно, или я отделаться от расспросов захотел побыстрее, или устаревшие свои навыки торговли поупражнять. Не знаю и по сей день. И кто меня за язык тянул?
- Но, в принципе,  как все делают в торговле?  Покупают товары в той местности, где её производят и отвозят куда-нибудь подальше. Вот к примеру, велосипеды здесь в областном центре клепают, значит они тут должны быть дешевле.
- А у вас там дороже? - ухватился отец моих товарищей за идею.
Я решил задействовать просто логику и уверенно заявил:
- Видимо, да! Конечно же!  А как иначе?
Дело окончилось тем, что лето прошло, пора было в школу, и я уехал. И где-то в середине сентября мне позвонила по телефону вся эта семья трубоукладчиков и дико наорала. Оказалось, они закупили несколько велосипедов, примотали их к старенькому советскому автомобилю «Москвич», проехали восемьсот километров и привезли в мой город на рынок… И вдруг увидели такой же двухколесный товар, как и у них, но дешевле. Это было фиаско! И мне стало очень стыдно тогда. Я зарёкся связываться с любой торговой деятельностью, тем более давать советы.
А потом случился и третий раз. Однажды, когда мне уже было года двадцать три, мы с мамой вернулись в её родной город по каким-то надобностям. Что-то где-то надо было  посетить и требовалось кое-что подписать. Вроде какие-то выплаты лежали у матери в банке. Мы повидали давних знакомых, прошлись по гостям, сняли деньги со счета и собственно миссия, так сказать, заканчивалась. Но тут, на беду встретили бывшего соседа. Он много лет отработал в советском КГБ, был очень тёртым калачом и, в общем-то, не старым пенсионером. И в довершение всего, совсем  недавно открыл свой оружейный магазин. Выбор товара у него, естественно, был отменный. Мы восхитились спортивным и особенно пневматическим оружием. Оно выглядело, как настоящее, а купить мог любой желающий. И вот тут-то мы угодили как раз в такую ловушку, о которой я раньше писал. Мы решили немного подзаработать. Точно понимая, что нам хозяин немного уступит в цене, и что такой красивой пневматики в городе Б. практически нет, мы вбухали все полученные в банке средства в покупку.  По дороге мы фантазировали, как неплохо "наваримся" на столь удачной покупке. Как умные люди, мы естественно, не купили билеты на поезд, подвергавшийся тщательным досмотрам. А решили ехать «на перекладных», многократно чередуя автобусы дальнего следования и электрички. Но, и тут не обошлось без приключений. Поразительная вещь случилась на одной из пересадок в Ростове-на-Дону. На железнодорожном вокзале.

- Здравствуйте, путешественники! - вдруг окликнул нас кто-то сзади.
На нас радостно глядел ещё один сосед из нашей пятиэтажки. Это был знакомый парень лет на шесть постарше меня, Павел, круглый отличник из образцовой семьи. Знаете, есть такие семьи, о которых и ничего плохого рассказать нечего? Папа, мама, два сына, семья с замахом на интеллигентную. Со всеми здороваются, сыновья не шалопаи и по улицам не шатаются. В школу ходят с  уклоном на иностранные языки. И вот один брат,  Александр, постарше меня года на два, стал неплохим футболистом.  А тогда был отличным юниором. Второй же, Павлик, после института иностранных языков, по слухам,  якобы попал в какую-то спецслужбу. И скорее всего, так оно и было, братья эти были прилежными и усердными.
- Привет, Паш! Что ты тут делаешь? - искренне  удивился я. 
- Да вот, уехать пытаюсь, - ответил он.
- Ну, ну, давненько не виделись, сам как? Где живёшь, кем работаешь? 
- Где-то, как-то, - уклончиво ответил он, и стало понятно, что слухи не врали.
Он покосился на наши тяжеленные сумки. Там, как всегда в моей юности,  лежало много и всего. Какие-то банки с консервацией, подаренные знакомыми, пара горшков с цветками, также раздобытые где-то мамой, толстенные книги.  Ах, да, и по законам жанра, в самом низу лежали те самые пневматические пистолеты. Очень похожие на боевые... Мы с матерью переставили дорожную сумку, и она при этом предательски грюкнула о бетонный пол, издав глухой металлический звук. А человек, однажды слышавший это, таскавший амуницию не раз и не два, вполне точно может определить и назвать источник такого специфического звука. Тут даже к бабке не ходи. Паша опять покосился на наш багаж и очень строго спросил:
- Соседи! А вы там случайно оружие не перевозите?
В голове мгновенно нарисовалась картина:  опытный и пытливый ФСБшник поймал перевозчиков оружия на вокзале. Ему звания и награды, нам позор и долгие разбирательства. И то, если всё пройдёт без эксцессов. Так-то сначала никто и не поймёт, боевое оружие или нет. Вокзал оцепят мгновенно, а при любом недопонимании или лишнем движении нас с маман могут положить в лучшем случае лицом в пол. В худшем же застрелят и звёздочек на погоны наполучают немерено.
- Ха, ха, - через силу улыбнулся я. Ангелы, видимо, были на моей стороне и ответ прилетел в мозг мгновенно. - Мангал, понимаешь, Болдыревы подарили, благодарные мамины ученики. Обещали, обещали, и вот подарили. Вот он и бряцает...
- Ааа, мангал? Мангал - дело хорошее. Ну так что, вам на север, мне на юг, - подытожил он. - Рад был встрече.
- И тебе хорошей дороги, маме, папе приветы передавай!
Мы распрощались и дальше добирались без приключений. И вот уже дома, позже, при попытке подать объявление о продаже спортивных пистолетов, и в газетах, и в интернете мы получили твёрдый отказ. Пытались продать через знакомых, обменять на что-либо, всё оказалось тщетно. Кому-то подарили один пистолет за большую услугу, другой продали с горем пополам, а остальные два просто украли строители,  нанятые нами для ремонта дома. Этим и закончился третий мой эксперимент по вхождению в торговлю. И, несмотря на то, что как все мы знаем, бог любит троицу, зачем-то я устроил себе и четвёртое испытание. Торговля в описываемых мной следующих событиях сыграла немаловажную роль.

3.
- Всё началось именно с торговли, - подтвердил мне Ширин. – Панов долго изучал трафик, то есть проходимость потенциальных покупателей в тех местах. Потом выбил все разрешения и летом подрядчики построили «Шестёрочку». Одну на пять прилегающих деревень. Или посёлков.  И пол-лета, и всю осень она бодро торговала. И мороженым, и водочкой. Макс даже премию получил, магазин принёс прибыль. Сначала. А потом…
- Что?
- А потом продаж – ноль. Хоть убей. Покупок почти не происходило. Или воровать начали тотально, как-то так. Мутно, в общем. Вот он и поехал разбираться.
- Ясно, - выдохнул я. – То есть, потом он пропал, и просто всё? Живым или убитым его не видели? Так?
- Ну, да. Звонила, вроде Авилова в полицию туда, но никто ничего не нашёл. 
- Найдём. Найдём его следы точно, - уверил всех я. Иначе позора перед Яной и бывшими одноклассниками не избежать.

Итак, впереди начиналось путешествие. Я прямо-таки обожал путешествия любого плана и формата. Особенно хорошо  было, если они  случались однообразные, без сложных заданий и опасностей. Допустим, рабочие командировки вполне подходили под это описание. Ты едешь, отрываясь от обыденной жизни, в другой город. И этот отрыв значит очень много, как будто улетел в другое измерение, другой мир, к другим лицам. А там, где ты живёшь, тебя временно теряют из виду, вспоминают, что ты выбыл, как при болезни, выбыл из строя и ото всех. Почти как умер, но на время. Крутое ощущение, уезжая, думаешь о тех, кто будет скучать и ждать. И есть ли они вообще, скучающие по тебе, и зачем ты шагаешь по жизни? Причём, с другой стороны, даже безобидная поездочка легко может оборвать твою бренную жизнь, пьяный водитель со «встречки» или что-то подобное. Поэтому, уезжаешь одним человеком, а приезжаешь более обдуманным, обновлённым, что ли. И полно времени в таком отъезде что-то важное обмозговать, почитать книги и так далее.
И наоборот, если поездка не рутинная, не штатная и скучная, а сложная или рискованная, то больше  мыслей о том, как всё получится, каков будет результат. Волнение, опять же. Тут времени на самокопание и обновление себя точно нет.  В исходе сегодняшней поездки, например, я ни капли  не сомневался. Однако, происходило какое-то раздвоение, вроде и путь этот был для меня в новинку, но и относиться к нашей экспедиции всерьёз,  осторожничать, напрягаться не хотелось. Ум требовал большего сосредоточения, а душа твердила, что всё пройдёт легко, без сучка и задоринки. В конце концов,  я плюнул и решил сам себе не портить настроение. Впереди намечались дивные зимние красоты.
- Чего мучаешься, командир? – спросил доселе молчавший Сергей. Может быть, моё лицо отражало сложные раздумья. – Душа ехать не лежит?  Надумали вернуться? У нас не как в ЗАГСе. Можно и отказаться.
- Да что ты! Ввязавшись в драку уже не отскочишь, сам же знаешь, - ответил я. – Да и какой я тебе командир? Ты ведь с нашим Игнатенко дружил, да? 
- Ага, - ответил Сергей, - я же сосед его был, хоть и не в вашем классе учился.
- А в "музыкалку " ты с ним ходил? 
- Да, с ним, оба на гитаре учились. И в шахматный кружок тоже вместе.
- Да помню. Мать его заставила. И бегала, как квочка, опекала его везде.
- Смешной был тип, но я дружил с ним. Чуть ли не лучший друг.
  - И я же тоже. А ещё Ромка Вотинцев там в доме жил с вами в первом подъезде.
-  Вот с ним я вообще "в доску". И яблоки воровали, и петарды самодельные делали, - признался он. - Так получается, что ты лучший друг моих школьных друзей, - задумчиво вывел я. - А чего в наш класс не перешёл?
- Кто знает? Не помню, - засмеялся он.
- А за реку биться с другим районом ты ходил же? Летом, на площадке, у воды.
- Да! Помню наш "сарафан". Человек восемьдесят пришло с нашей стороны. Я с арматуриной был.
- А я с кастетом самодельным. Из свинца сам делал, - похвастался я.
- Да... Были времена, - сказал грустно он.
Серёга рулил машиной посреди белоснежных полей и умудрялся даже не ошибаться с направлением и маршрутом. Он неплохо ориентировался по карте в телефоне, а когда случались сбои, вполне справлялся и сам.  Меня не оставляло ощущение, что я как бы недополучил в жизни ещё одного друга. Это очень ценный ресурс по нашим временам. Мы могли бы крепко подружится, судя по тому, что оба дружили с одними и теми же ребятами. Жаль, и миллион раз жаль. Ну, ничего, мы же не старики, успокоил я себя. Вот, вполне приличный друг нашёлся, как только приедем назад, придётся навёрстывать. Обязательно надо встретиться и тепло посидеть со вкусными напитками.  Наш бывший общий товарищ Игнатенко давно эмигрировал в Испанию. Рома Вотинцев перебрался на Дальний Восток. И, будь мы чуть более инициативными ранее, точно говорю вам, мы бы крепко сдружились. Но, что есть, то есть, говаривала моя мама. Значит, по возвращении из этого путешествия, обязательно наладим контакт и будем общаться, как говорят, домами. 
Тут зазвонил телефон. Конечно же, это была Яна. Я ей отчитался о начале пути, с кем едем, да о чём болтаем. И даже, что неплохо бы по возвращении представить ей моего нового старого друга, то есть Серёгу.
- Прекрасно, милый, можем вместе в караоке сходить или просто у нас в гостях посидеть, - предложила она.
- Замётано! Можешь заказывать. Как только приедем, накроем сабантуй, дорогая, - раздобрился я. – У нас столько совместных воспоминаний найдётся о школьных временах. За неделю не расскажешь!
- Целую!
- И я!
Я положил трубку и опять задумался. Получалось, что ехать нам придётся никак не менее суток. Первые шестьсот километров до Москвы пролетели относительно легко. Но, потом путь оказался немного более утомительным, чем я предполагал. Дело, по которому мы двигались, было, повторюсь, простым и скучным. Приехать в пункт Б, осмотреть недавно открытый магазин, понять, куда исчез объём продаж. И второе, расспросить всех встречных-поперечных о пропавшем Максе Панове. Ну, или сначала разыскать товарища, а потом, бонусом сверху, разгадать загадку снижения продаж. Всё. Я думаю, такое тупое задание выполнили бы даже Белка со Стрелкой, собаки, летавшие в космос. В общем, будет тягомотина, предположил я. Что ж, хотя бы посмотрим на пейзажи Карелии в зимний период…
 Валерий потихоньку вливался в наш маленький коллектив и тоже без устали шутил, веселился. Со стороны могло показаться, что мы вообще едем на некую прогулку, ну, или свадьбу  общего родственника. Этакие покатушки узким кругом друзей. Потом, впрочем, пейзажи за окном поменялись, стали суровее, и весёлый настрой куда-то испарился. Попасть из средней полосы России на север было смелостью, граничащей с безрассудностью. Мало того, что с продвижением по карте выше и выше мороз крепчал, так и сама природа уничижала нас, гномила, так сказать.  Сугробы становились всё громаднее, деревья - всё исполинистее, а посёлки всё малочисленнее. Да, не скрою, познавательно было наблюдать перебегающих дорогу зайцев и оленей, не по телевизору, а прямо вживую. Но автомобиль гудел всё надрывистее, а печка внутри едва справлялась со своей задачей. Выехали мы из дома вполне себе вальяжно, а сейчас каждый жалел, что не надел дополнительные свитер и штаны.
 Мозг мой был забит раздумьями и неистово просил  немного подремать под мерный рёв мотора. Зевалось.
Проснулся я глубокой ночью. Видимо, мои спутники решили не тратить время и деньги на всякие отели у дороги. Они, похоже, договорились просто поменяться местами.
- Где мы? - спросил я.
- Километров 400 осталось, - ответил  Валерий, садясь в водительское кресло.
 - Ну,  хорошо, - одобрил я их перестановку.
А Ширин тем временем развалился на заднем сиденье и ровно через минуту захрапел громче мотора. Я вспомнил наш предыдущий разговор, и какая-то тёплая ностальгия нахлынула на меня. Я опять задремал.
- Привал! - заорал вдруг Валерий и свернул на обочину.
Я глянул на часы, было десять утра. Офигеть, под шум и тряску я проспал, как убитый, всё это время! Точно, давно имелась мысль домой купить кровать с потряхиванием и вибрациями. Волшебный эффект, я вам скажу!
- Парни,  самое время размяться и позавтракать! - скомандовал я.
Мы, как старые каракатицы, принялись, кряхтя, вылезать из «Нивы» и пытаться распрямить затекшие ноги. А затем,  как инвалиды,  хромая зашагали к кафе у дороги.

***

Примерно к концу  дня, виляя в темноте по заснеженной трассе, мы практически носом уткнулись в ту самую «Шестёрочку», вокруг которой был весь сыр бор. Мы были неимоверно измучены и проводить немедленно какие-то поиски или расспросы ни капельки не настроены. Даже заходить в магазин отчаянно не хотелось, но купить алкоголя и разузнать что-либо о ночлеге можно было только там. Я вылез из нашей уютной обжитой машины и направился  ко входу  продуктового магазина. Никаких разъезжающихся  створок и автоматических дверей  в северных краях и не предполагалось. Простояв, как истукан, несколько секунд,  я толкнул дверь и вошёл.

Магазин внутри был как магазин, никаких новаций и странностей. Впрочем, нет, странность была. Не виделось ни продавцов, ни покупателей. Я уже третий раз обошел всё закоулки и стеллажи, но никого так и не увидал. Напитки покрепче и закуску я смог раздобыть и сам, а вот расспросить про ночлег было решительно некого. Я оплатил товары на кассах самообслуживания и уже собирался уходить, как из кучи тряпья в тесном углу раздались какое-то ворчание. Недовольный толстяк или толстуха с заспанным лицом ещё раз пробормотала нечто неразборчивое, и я поспешил спросить:
- Не подскажете, уважаемая, где здесь рядом можно поискать место для ночлега?
"Оно" повернуло на меня злое лицо и проворчало:
- Вон, Зырянка рядом. В любой дом заходи.
Потом он или она пробурчало ещё что-то нечленораздельное, поерзала и свернулась калачиком в углу на тряпках с картоном. Раздался громогласный храп, и я понял, что аудиенция закончена.
Я вернулся к автомобилю, и посовещавшись, мы с товарищами двинулись к селу.  Полкилометра от продуктового мы миновали за минуту, но потом сбросили скорость. Медленно проезжая населённый пункт, мы увидели добротные деревянные дома, но несколько необычностей сразу бросились нам в глаза. Во-первых, практически нигде в окнах этих крепких деревянных домов не мелькнул свет. Я машинально глянул на часы, было семь вечера. Время, где в сёлах может и сидят по домам, готовятся ко сну, но непременно у старшего поколения включён телевизор. А у более молодых - планшеты или компьютеры. И через занавески должна была бы просвечивать вечерняя жизнь. А тут- темнота. Странно.
- Может эта, из магазина, всех предупредила, да люди попрятались? - рассмеялся Валерий. - Чтоб мы девок ихних не сманили, да с собой не увезли.
 - Ага, или всём селом на футбол в соседнее село поехали, да? - добавил Ширин.
- На зимнюю олимпиаду, - хохотнул я.
Но в глубине души мы стопроцентно понимали, что правильными  версиями и не пахло.
Я раздумывал дальше. Во-вторых, мне не нравилось, что в этом поселении нам не встретилась ни одна собака. Впрочем, это было на руку. Мы произвольно выбрали один из крайних домов и долго тарабанили в окна и двери, в надежде, что нас пустят. Но, это оказалось излишним. Двери были не на замке, мы потихоньку забрались внутрь и, выбрав самую большую комнату, усталые,  завалились спать.
Только утром пришло осознание, как нам несказанно повезло. В некоторых домах этого поселения  всё-таки обнаружились люди. Но, на наш дом, кроме нас, никто не претендовал. Мы неплохо обустроились, хотя сама обстановка внутри вызывала отвращение. Люди, живущие тут, я уверен, были чуть чистоплотнее вокзальных бомжей. Везде было не убрано, посуды, кроме металлических мисок, на горизонте не предвиделось. Ни туалетов, ни ванных в доме мы тоже не встретили.
- Тут давно никто не живёт, видимо, - высказался озадаченно я. – Как тут можно жить? Ошмётки под ногами какие-то… Хорошо было бы свалить в более приличное жильё, да вот гостиницами пятизвездными  здесь не пахнет.
Я неспешно попил кофию из походного термоса и вперился в карту. План был простым. Требовалось разыскать опорный пункт полиции и разузнать, предпринималось ли чего-нибудь  по делу пропавшего Макса. И вообще, есть такое дело в разработке? Полиция, как показал интернет, была в пяти километрах восточнее, в посёлке Медвенка. Долго не раскачиваясь, мы прыгнули в свой "боевой тарантас", как окрестил его весёлый Валерий, и помчались.
- Зря только снег трамбовали, -  ответил нам грузный старлей из дежурной части. - Нету такого розыскного дела среди наших.
Я недовольно глянул на него, и он выдал подробности:
- Да, звонила гражданка. Типа пропал где-то тут ваш дружок. Выезжали оперативники. Проверку провели. Был он там, не был, не установлено. Камеры муниципальные чинили, как назло, три дня, свидетелей толковых не нашлось... 
- Да как же так!? - возмутился я. - А дорожные камеры посмотреть можем? Я видел, висела парочка около Зырянки и по пути сюда.
- А, так это военных. Они этим рулят, вот от магазина на запад три километра. Их объект, посёлок Гудым. Они тут вот вокруг камер   своих и понаставили.
Я хлопнул дверью и расстроенный вернулся в машину к товарищам. Конечно же, мы помчались в этот Гудым, который встретил пятиметровым забором и пустой проходной. Ну, то есть, мы стучали, звонили и кричали в стальную дверь КПП, но нам никто не отозвался. Простояв  под воротами почти полчаса, мы вернулись восвояси, как говорится, несолоно хлебавши. 
Зырянка встретила нас такой же малочисленностью на улице, как и вчера вечером.

Кое-как пообедав бутербродами, я решил взять паузу на обдумывание. Зазвонил телефон.
- Да любимая, конечно соскучился,  -  лепетал я, как послушный котик в трубку.  - Мы двигаемся по плану. Успехи? Есть, конечно, но об этом не по телефону.
- Я знала, что ты герой! - пела она мне в ответ.
И в общем, когда этот словесный коктейль из брехни и мёда закончился, я приступил к главному.
-  Послушай, конфетка, тут отвратительнейший интернет, помоги мне, пожалуйста. Задай в поисковик слова "поселок Гудым", выбери статьи, сожми файлы и пришли их мне. Ты этим сильно поможешь. Целую тебя! И жду.
 - О, Кей, дружочек! Целую.
Я задумался. Приходило осознание, что хороших карт в этой игре не было, а нам ещё предстояло выиграть. Требовалось решить, с чего начинать - с исследования Зырянки или прямо в лоб переть, терзать расспросами дирекцию магазина. В конце концов, если Панов сюда и добрался, то первым делом поспешил бы в "Шестерочку". А если бы заночевать решил, то  стопроцентно  здесь где-нибудь, рядышком. И обследовать остальные пять-шесть ближайших сёл смысла не было. Решив не тратить попусту время, мы начали с  поисков хоть каких-нибудь свидетелей среди населения. Мы с Валерием вышли на улицу и практически сразу увидели женщину с ведром воды.
- Здравствуйте, уважаемая, - заорали мы приближаясь. Она обернулась, состроила недовольную мину и стала резво удаляться от нас. Смешило то, что она была отнюдь не худышка, а толстенькие ножки её были короткими и слегка кривыми.

- Где ты тут уважаемую увидал? - заржал Валерий. - Чистая медведица в шубе. Смешна и страшна.
Следующего одушевленного персонажа мы заметили на улице часа через два. Это был какой-то увалень, переваливающийся с ноги на ногу. Впрочем, уматывал он от нас вполне шустро.
- Эй, уважаемый! – заорали мы почти синхронно, но он только припустил от нас ещё быстрее. У калитки одного из домов я его почти догнал, но он в ярости оглянулся. В этот момент  мне показалось, что незнакомец засмеялся или даже оскалился. Я просто опешил, но отогнал фантастические видения и продолжил преследование.  А тот  тем временем стремительно юркнул в дом и был таков. Я остался с подоспевшими товарищами во дворе в полном недоумении.
- Что там, Дмитрий? – закричали запыхавшиеся товарищи.
- Да так, грязнуля обыкновенный. Как будто не стригли и не брили лет двадцать.
- С виду так себе атлет, а юркий, как чемпион, - задумчиво произнёс Ширин.
Мы решили отдышаться и заодно оглядеться.  Двор был как двор себе, ничего примечательного. Ах да, не было сарая со всякими орудиями труда, как это водится в принципе на всей территории нашей страны. Не стояло плугов, тракторов и всякой другой техники. Я машинально бродил по двору, не теряя из вида моих товарищей и держа руку в правом кармане. Именно туда я на самый-самый-самый отвратительный случай положил пистолет-ракетницу на два патрона. Ни разу в жизни из такого не стрелял, да и не собирался. Просто автоматически взял эту подаренную вещицу в дорогу ещё из дома.  Слишком долго она пылилась на шкафу, напрашивалась проветриться.  А подарил её никто иной, как Бузакин, мой приятель-сыщик, почти ангел-хранитель  после серии нападений в моей квартире. Оружием я это подсознательно не считал, скорее помощником. И, если мы заблудимся или   сломаемся, столкнемся с диким зверьём, то оно точно пригодится, рассуждал я. Вторым моим подспорьем мог служить и небольшой ледоруб. Ещё один подарок, так сказать, от коллектива редакции на круглую дату. Где-то пёс меня дёрнул сболтнуть под алкоголь, что собираюсь в Домбай, на лыжах и по горам полазить. И вот коллеги скинулись, таким образом намекнув, что пора брать отпуск. Сейчас же подаренный  ледоруб был пристёгнут ремешками к бедру, и я чувствовал себя ещё увереннее. Итак, обход придомовой территории ничего поначалу нее дал, жилец как в воду канул, но далее всё стало гораздо интереснее.
- Сюда, сюда, - закричали Сергей с Валерием.
Я немедленно двинулся в их сторону и просто временно потерял дар речи. В руках у них была форменная куртка из "Шестерочки".  А на внутреннем ярлычке несмываемым маркером было накарябано " М. Панов".
- Где вы раздобыли это? – волнуясь, спросил я.
- На заборе. За домом.
- Висел.
- Опа!!!
Мы ещё десяток раз обошли вокруг дома весь периметр, но кроме трёх длинных обглоданных костей ничего не нашли.
- Они могут быть как человеческие, так и козьи, например, - веско заметил Ширин.
 - Допустим, - парировал я, - тогда здесь проживает явно не безобидный вегетарианец. Пора бы к нему наведаться в гости.
Толкнув входную дверь, я мгновенно попал в тёмные сени с ужаснейшим запахом. Опять в доме, как и в том, где мы ночевали, царил не просто беспорядок. Это был настоящий срач, с вонью, крысами и тараканами. Мы попытались включить свет, но в доме не было даже намека на электричество.
-Ничего себе, слились с природой, - присвистнул я.
Мы зажгли фонарики и обошли все комнаты, но никого не нашли. В общем, странности множились, а мы не понимали даже, в каком направлении вести расследование. Мы определённо выглядели смешными в глазах окружающего мира. Как натренированные собаки на таможне,  бегали кругами вокруг подозрительного предмета, вынюхивали, всматривались, но толку было ноль. Однажды я наблюдал  похожую картину на пограничном пункте пропуска. Такса крутилась возле ног наркомана, явно чувствовала запах, но при нём никаких запрещённых веществ не нашли.
- Ой, у вас собака сломалась, - гоготал этот тип, указывая на бедное животное.  Всё, что он имел при себе, он уже употребил.

В конце концов, наша команда путешественников вернулись в занятый дом и решила тщательно всё обдумать. За чашкой чая.
- Предлагаю, друзья мои, разделиться завтра и вам отправиться на осмотр других домов. Непонятностей тут хватает  "выше крыши". Вдруг ещё что-то найдём от Макса. Ну, или самого Макса.
Я думал, все оценят моя шутку и рассмеются. Но первоначальный развесёлый настрой нашей команды как ветром сдуло, теперь мы были собранными и серьёзными.
- А я завтра поторчу в магазине, попробую разузнать всё по методу Аристотеля.
- Аристотеля? - с благоговением переспросил Валерий. – А! Помню в школе проходили. Типа геометрию будешь использовать?
- Ага, - брякнул я и засмеялся. Хохотал и Серега, хорошо помнивший  истории из нашего района.

4.

Утром я, как всегда съел порцию макарон, но сегодня мне перепал и куриный окорочок. Это означало, что день задался. Те самые "ножки Буша" были  единственным доступным мясом. Чем их там химическим напичкали в Америке, страшно было даже предполагать. Я собирался в институт, шёл второй курс. Молодой организм неистово требовал еды, и только благодаря находчивости моей мамы, мы умудрялись не столкнуться нос к носу с бедой по имени "голод".
Я выбежал из подъезда и сразу же попал на небольшую площадку перед продуктовым и овощным магазинами. Старушки  продавали всякие домашние соленья. Фермеры привезли свинину и говядину. И там же попрошайничали два безногих бомжа в инвалидных колясках. Дело было в мае, приятно пели птички, а я сытый вышагивал на учёбу. И вот, кое-что слегка выбивалось из привычной ежедневной картины. Вернее, кое-кто. Прямо на серой площадке среди бабушек в старых куртках расхаживал сорокалетний красавец мужчина в кипельно белой рубашке и чёрных лакированных туфлях. Он был высоким, с курчавыми тёмными волосами, ну по виду просто актёр из турецкого сериала. Он с эмпатией выслушивал любые жалобы на жизнь, качал головой, всём сочувствовал и поддерживал. Иногда он доставал из карманов мелочь и покупал стаканчик с кофе. Пил его долго и старательно оттопыривая мизинец. Рассказывал, бывало,  и свою историю, что его обманули партнёры по бизнесу и забрали всё.
- Кинули, - задумчиво говорил он и все вокруг проникались его грустью. Факты не оставляли никого равнодушным, народ ему  сопереживал. Изредка происходило, что вообще эти калеки-попрошайки  покупали своему новому знакомцу кофе. Выручали его, так сказать.
Со временем молва донесла, что его зовут Аристотель, и он –грек. Неизвестно мне было, где он жил и как поддерживал внешний лоск, но держался он в своей ситуации просто молодцом. Всё знал, кому мог - помогал, подсказывал, со всеми общался. Одним словом, душевный человек.
Правда, через много-много лет, когда я уже давно переехал из этого района, вдруг к слову вспомнился этот самый Аристотель. Где он, как теперь, спросил я  друзей.

- Да ты что, Димон? - ответили мне. - Не знал? Повязали его. Он же был координатором по наркоте на нашем районе!
Тут я и офигел.

5.
Итак, утром следующего дня пришла информация от моей супруги. «Гудым» этот вполне обитаемая и действующая база по изучению биологических видов природы, гласили  справочники. Что в переводе на русский язык могло означать только одно: учёные и военные нарыли в этой местности какое-то неизведанное животное или растение. Или явление, связанное с природой, но доселе не изученное. Ничего интересного для нас, решил я разочарованно. Ничего про продуктовую «Шестёрочку» и ничего про Максима Панова.
 Я, как и обещал, отправился  в магазин и решил там ошиваться до тех пор, пока хоть чего-нибудь не узнаю. За кассой сегодня сидела аппетитная  шатенка.
- Кофе сегодня ваши аппараты готовят? - завёл я беседу  с ней.
- Да, там,  - недовольно гаркнула  она и ткнула пальцем в дальний угол, где стоял кофейный аппарат. На этом разговоры и закончились. Не вышло у меня сегодня стать тем самым  Аристотелем. Ну, что ж, будем играть в молчанку, подумал я.
Покупателей практически не было, за три часа я выпил пять чашек кофе и встретил двух посетителей. Бабка в коричневой шубе  и низенький  бородач в лохмотьях. Покупок здесь точно полноценных и стабильных не было, значит провал продаж был связан всего лишь с трафиком. "С отсутствием проходняка" написал я заметку в блокнот и решил  плавно отчалить из этого негостеприимного пристанища.
- Милейшая, - обратился я к шатенке за кассой, - тут мой друг пару месяцев назад пропал. Нельзя ли камеры просмотреть за тот период?
- Крысы в серверной все кабели перегрызли ещё осенью. Нет ничего, в общем, - рыкнула она.
- Я так и думал, - ответил я и отвалил.
Что ж, одна загадка, про трафик, была разгадана, но она являлась второстепенной для нашей экспедиции. В конце концов, главное, я обещал найти нашего товарища, числящегося пропавшим.
В занимаемом нами жилище мы заварили кипятком растворимые супы и сели трапезничать. Электричества не было, Сергей разжигал во дворе костёр, потом ставились кирпичи, а на них - походный чайник. Слава богу, что мы его взяли. Кухня  была скудной и вонючей, но голод  нам перебирать  варианты абсолютно не позволял.
Несколько минут у меня заняла переписка с  супругой, она скучала, да и я тоже. Вернее, я написал, что тоже. Наша миссия буксовала, требовались срочные меры. Ведь ещё день-два, и пора домой возвращаться.
Ребята тоже вернулись ни с чем. Вернее, поговорить толком ни с кем у них не вышло, за три часа на улице не показалось ни одного человека. Не играли дети возле  домов, не шли ученики в школу, нигде не кукарекали петухи, и не мычали в яслях коровы. Зато в руках мои спутники горделиво несли человеческий череп, начисто выбеленный дождями.
- Тоже на заборе висел, как и куртка? – усмехнулся я.
- Ага. Недалеко. Пять домов отсюда, - ответили добытчики.
- Берём, - скомандовал я.
 Я решил взять принесённый экспонат с собой. Как и кости, найденные накануне. Вполне могли быть следами преступлений, согласитесь.
- Может, от Макса, а может и от кого-нибудь другого. Но ведь однозначно, не с прошлого века там висит, не историческая ценность...
- А улика, - подсказал опять переставший грустить Валерий. - Значит, было преступление.
Я налил ещё одну чашку чаю и решил мысленно подвести промежуточный итог на сегодняшний день. К четвёртым суткам экспедиции мы нашли куртку, лишь косвенное  свидетельство, что Панов был в Зырянке. Но, мы так и не знали, где он и жив ли.
Я ещё пребывал в своих мыслях, сидя на каком-то обшарпанном сундуке, как вдруг услышал топот и крики.   Сначала из глубины дома выскочил в ужасе Валерий, за ним какая-то большая тень, и сразу же Ширин заорал мне спасаться. Я выскочил за ними во двор и увидел, что  нашего уч;тчика избивает  какой-то злобный мужлан. Издали он казался огромным детиной в шубе. Я, естественно, подскочил к дерущимся и попытался их разнять. Но верзила с лёгкостью отшвырнул меня метра на три и продолжил бить нашего друга.
 - Что это, каааак? Откуда он? - заорал я истошно Сергею.
- Не знаю сам. Валерик  ходил, дом изучал, потом в погреб полез посмотреть.
 Мы не успели ничего толком сообразить с Серёгой, как этот негодяй впился зубами в левую руку визжащему Валерке. Таких уличных драк мы ещё никогда не видали. Я спешно отстегнул ледоруб и отдал Ширину.
 Нащупав в кармане  ракетницу,  я вытащил её, судорожно взвёл  в боевое состояние  и  заорал негодяю:
- Бросил его, быстро! У тебя секунда или стреляю.
Нападавший на мгновение замялся, оскалился своим окровавленным ртом и ухватился ещё крепче за плоть бедолаги.
Грохнул выстрел. Ракета воткнулась в шубу, и этот гад загорелся. В этот же время Серёга махал ледорубом, стараясь попасть в туловище злодея, но инструмент был больше имиджевый, то бишь, декоративный. Металл пробивал  внутрь всего на пять-семь сантиметров. Пару удачных дырок в этом нелюде Ширин всё-таки сделал, но противник  сбил его с ног, долбанул по голове и Серёга потерял сознание. 
Я взвёл ещё раз ракетницу и на сей раз решил стрелять этой паскуде прямо в лицо. Драчун заметил мои телодвижения и подлетев, дал мощную пощёчину. Он ударил меня по лицу не ладонью, а согнутыми пальцами. Как тигр, бьющий лапой с когтями. От его нестриженых ногтей  у меня остались глубокие раны,  хлынула кровь, впрочем, сдаваться я не собирался. Слава богу, к нам уже бежали на помощь пара - тройка жителей, но действовать надо было незамедлительно. Я прицелился и пальнул второй раз. Горящая ракета воткнулась негодяю в нос, но видимо, обожгла глаза и лицо. Он как-то скукожился, стал тереть повреждённые места снегом и руками, а после этого заскулил и начал пятиться от нас. Ширин пришёл в себя и тоже прикладывал снежки к голове. Наконец, подоспела подмога из нескольких домов.
- Скорую! Быстро скорую вызывайте! – заорал я им.
- У вас есть телефон? – спросил один из троих прибежавших.
- На, - я вытащил смартфон и протянул ему. И Серега поступил так же.
В ту же секунду эти  уроды схватили оба телефона и ловко разломали их пополам. И заржали.
Ширин выставил вперед свой, игрушечный по сути, ледоруб. А я направил на пришедших ствол ракетницы. Но этим засранцам мы были пока абсолютно не нужны. Они склонились над стонущим учётчиком и стали просто рвать его зубами на куски. Хлещущая из ран бедняги кровь их только раззадоривала и радовала. Вскоре наш весёлый и храбрый напарник затих. Навсегда. Через каких-то пятнадцать минут они уже оторвали от туловища и руки, и ноги, и прилично обгрызли их. А ещё через время невдалеке мелькнуло несколько серых волчьих силуэтов. Они держались поодаль от убитого, облизывались, подвывая, но не уходили.
- Ждут своей доли, - догадался Серёга. 
Всё это время мы с ним пребывали просто в шоке. Никогда мы в жизни с такими явлениями не сталкивались. Страх заползал в нас и парализовывал. Но сидеть сложа руки было смерти подобно.
- Давай в машину потихонечку, - скомандовал я.
И мы плавненько, без  резких движений,  забрались  в автомобиль. Там внутри контуженный Серёга наклонился максимально близко ко мне и заорал в лицо:
- Кто это вообще такие??? Что за твари? С виду люди, как люди.
 Я отдышался, ещё минуту подумал и выдал:
- Вот именно сейчас у меня в голове и сложилась картинка. Осенило меня, Серега!  Экспедиция у нас выходит вовсе не безобидная. Наверное, и Макса Панова они так же растрепали на кусочки, как и Валерку. С магазином вообще всё просто оказывается, летом их много, покупки совершают, живут как люди, прикидываются людьми.
- А зимой? Кого их? – тихо спросил он.
- А зимой они, блин, в спячке, я думаю. Ты не понял, что ли, что это не обычные люди? На кой хрен по-твоему, они Валерку сожрали? И собак не держат. И свет не жгут. Вот учётчик наш полез в подвал, а у них видно логово там. Поэтому, и дома пустые с виду, а они в погребах зимуют. А если их разбудить, то злые невероятно и голодные.  Мутанты какие-то, помесь с медведями, - продолжал я.
- Ну да. На медведей похожи. Поведением. А так и не поймёшь. А если и базу эту исследовательскую под них соорудили?
- Точняк!!! И было всё шито-крыто, пока  не вздумали «Шестёрочку» эту поставить.  А затем пошли через время отчёты о низких продажах Панову в компьютер. Все местные годами ни гу-гу, никому, и полиция, видимо, тоже. Всё знают и молчат.
- Потом  Макс  приехал. И мы теперь…
- Да. Только сдаётся мне по последним событиям, что он тоже никому ничего не расскажет.
- А мы?
- А мы как раз точно расскажем! Сейчас как рванём, и домой прилетим! Все их долбаные тайны раскроем, куда надо напишем, за Валеркой вернёмся. Но уже со следователями. Ух, будет громкое дело! Репортаж напишу!
Я приложил тряпку к кровоточащей щеке, и мы завелись.
- Брать пожитки будем? – осторожно спросил Ширин.
Выходить на улицу отчаянно не хотелось, наши драчуны куда-то делись, и это вселяло тревогу. В машине чувствовалось намного безопаснее. В окно было видно, что останки Валерия теперь  торопливо доедали исхудавшие  волки. А, что касаемо вещей, то мы в неприятно пахнущий дом приносили их помалу, так что грустить было почти не о чем.
- Термос жалко, Янка запилит за него, - спохватился я.
- А если за термосом пойдёшь, да что другое откусят, тогда как, не запилит?
- Ладно, двинули, фиг с ним, - бросил я, поколебавшись, и мы тронулись.
Я ещё в миллионный раз сказал спасибо всем богам за то, что со мной рядом находится сейчас именно этот товарищ. Будь это кто-то другой, другого мировоззрения или воспитания, я бы не очень был уверен, что вообще выберусь из этой поездки живым. А вот на него можно было положиться прямо, как и на меня. Если бы мне, допустим, эти зверюги тоже отгрызли руку, он точно вполне бы прикрыл меня и подлечил бы, и вынес, так сказать с поля боя.
Наша «Нива» медленно покатилась к выезду из Зырянки, как раз там находился тот самый злополучный продуктовый магазин. А напротив стояла единственная старая автобусная остановка. Ну, как остановка, четыре железных столба, да крыша из шифера, местами поломанного.
На дороге нас уже ждали. Стояло пять человек с недовольными рожами, с кровавыми оскалами и недобро поглядывали на наш автомобиль. К счастью, во дворе костёр мы зажигали часто и дровишки кололи тоже. Соответственно, топор в машине нашёлся легко, и я его загодя подтянул поближе. Всё было бы совершенно по-другому, если бы нам дали просто уехать, но этот вариант, видимо, не входил в их планы. На дороге топтались недобрые молодцы и явно разойтись полюбовно они не желали. Я взял топор, Серёга – монтировку и мы вышли.
- Что, ребята, по-доброму не пропустите? – едва успел спросить я, как на нас накинулась вся эта ватага.
Мы стали интенсивно размахивать топором и монтировкой, просто мешая им сократить расстояние. Они пытались нас окружить в кольцо, мы же пятились к остановке, и в итоге по крашенным железным столбам забрались на шиферную крышу.
- Живём! – заорал, не сдерживаясь мой друг. – Уроды! Стойте внизу, мёрзните!
Да, напарник у меня сейчас был, что надо. С ним, конечно же, мы выберемся из любой ситуации. Как в старые добрые времена у нас на районе, спина к спине, так сказать.
- Ну, вот на время отбились. Скоро адреналин отхлынет, начнём и мы подмерзать. Минус восемь сегодня по прогнозу было, - произнёс я.
Кстати, не будь на улице толстого слоя снега, нам пришлось бы худо наверху. Собранными с земли камнями неприятели бросали бы нам и в тело, и в голову. А так мы были в относительной безопасности.  Лезть по гладким столбам эти полулюди-полумедведи не решались, видимо поэтому решили брать нас измором.
Так прошло не менее двух часов, начало уже темнеть, и холод пробирался сквозь любую одежду.  Мы осторожно приседали, отжимались, короче согревались, памятуя про старую крышу, но силы всё убывали и убывали. Ожидавшие нас внизу недоброжелатели, казалось, ни капли не устали, мало того, вдали опять показались силуэты волков, и их было больше десятка.
Само собой, сидя на крыше, мы усиленно разрабатывали план спасения.
- Сначала ты прыгнешь, и сразу в машину, а я пока отвлеку, в темноте может прокатить, - придумал очередной вариант я. Ответить мне Ширин не успел.
В эту секунду  палка длиной метра три с заострённым концом, наподобие пики, проткнула  его спину, потом ещё раз и ещё. Изо рта Сергея потекла струйка крови, он громко захрипел и повалился набок. Я заорал, что не дам ему помереть, что точно его вытащу, и нас наверняка уже ищут.
- Дыши, дыши, нас точно спасут, - уверенно говорил я.
- Да, Димон, да, - шептал он, иногда открывая глаза. Возможно, сам пытался успокаивать меня.
- Только не спи, думай, борись, мой друг! – умолял я.
- Ага, - еле шевелил он губами.
- Я не отдам тебя не им, ни смерти. Поверь!
Я ворочал его на трескающемся шифере, пытался сделать перевязку и заткнуть раны. Но всё было тщетно, постепенно его куртка вся пропиталась кровью, а он слабел и таял практически на глазах. Я засекал время и каждые три минуты окликал товарища по имени, а он едва отвечал мне.  Потом он перестал отвечать. Я вдруг окончательно понял, что нам, скорее всего, конец.
Господи, я абсолютно не хотел умирать!!! Но, если в предыдущем нереализованном плане я предлагал одному из нас отвлекать врагов, а второму – спасаться, бежать к машине, то сейчас и это стало неактуально. Ситуация была патовая, одному человеку убежать от пяти злобных субъектов и десятка волков было нереально. Конечно, невероятным везением был бы проехавший случайно полицейский патруль или даже «скорая». Тогда я бы смог привлечь их внимание криками и прыжками на крыше остановки. Но чудесного спасения не предвиделось, улицы были пусты, темны, и помогать нам никто не собирался.
Я присел около почти не дышащего Ширина и приготовился умереть достойно. Несомненно, нас будут искать, и точно непросто будет скрывать факты наших смертей. Скорее всего, мы так и останемся двумя скрюченными замёрзшими фигурами на крыше, как немой укор нашим убийцам. Яна, Бузакин, да и вся моя журналистская братия вряд ли поверят в любые неправдоподобные версии, обмануть их будет непросто. Вскроются все странности этой местности, и про людей-медведей узнает вся страна. Что это? Мутации днк, влияние природы, кровосмешения, зоофилия или что-нибудь ещё? В общем, мы станем катализаторами в расследовании этой тайны. Правда, катализаторами мёртвыми. Конечно, всё расследуют, конечно, всё узнают. Но без нас! А я неистово хотел жить! Любой ценой! Но таких шансов не просматривалось.
Вспомнилась Яна, совсем недавно мы с ней посещали красивый пруд в селе Шопино. Я с разными девушками ранее бывал там, и всегда природа радовала невероятной красотой. Из разломов в скале бьёт родник. В пруду круглый год не замерзает вода, и водятся утки и лебеди. Есть даже купель, где почти всегда многолюдно. Посетители привозят хлеб или крупы для водоплавающих птиц и подкармливают их.
Я сидел и потихоньку терял ясность ума. По-видимому, все замерзающие люди умирают именно так. Сначала перестают активно двигаться, потом к ним начинают приходить воспоминания из прожитой жизни. Ну, а после идёт череда галлюцинаций, вымышленных событий и так далее. Я понял, что уже на полпути к смерти.
- Нет!
- Нет!
- Нет! – громко заорал я и заставил себя встрепенуться.
Я через силу  начал приседать, я читал молитву про себя, отгонял сон и отчаянно хотел жить. Я потрогал Сергея, он был еле тёплым, жив ли он, было непонятно. Я подёргал его за руку, поорал в ухо, но он мне не ответил. И тут совершенно ниоткуда, то ли от космического разума, то ли по бесовской линии пришла неожиданная подсказка. Я опять вспомнил поездки к пруду, и что если привезённый батон хлеба закинуть целиком, то пять –шесть самых сильных птиц будут вечно драться за него. А все остальные стоять и скучать. Но, если разломать хлеб на два десятка кусочков и раскидать их в разные стороны, то скучающих уток практически не будет. Все будут заняты делёжкой. Будет двадцать маленьких драк, и как говорится, все при деле. Я вдруг увидел в этом свой единственный шанс, мне надо было лишь отвлечь караулящих, и призрачная надежда на побег становилась осязаемой. Но это я вам, уважаемые читатели, озвучиваю сначала самую безобидную часть плана. А вот вторая сторона плана была в том, что отвлечь этих сволочей я мог бы только своим другом. Я ещё раз потрогал Сергея, он был также еле тёплым, пульса я не нащупал, но я и не умел это толком делать. Медлить было нельзя, я понимал, что этих мразей привлечёт только единственная вещь в мире - тёплое мясо. Дорога была каждая секунда! Итак, я собрался с духом и вполне сноровисто раздел Ширина догола. Он не издал не звука. Я разрыдался. Но, с запада  подул ледяной ветер, и я опять почувствовал, что сам нахожусь на волоске от смерти. Я взял топор, замахнулся, и стал поначалу нервно, а потом всё более уверенно рубить своего нового друга на кусочки. Я плакал и рубил, плакал и опять рубил, пока у меня не получилось почти двадцать пять кровавых кучек мяса на шифере.
- Ешьте, ешьте, уроды, - орал я в темноту и старался бросить кусок Сергея как можно дальше. В темноте выли волки, кто-то рычал, кто-то чавкал, но мой план начинал работать. Меня стошнило.
От интенсивной деятельности и переживаний мой организм перестал бояться холода, непонятно откуда, но открылось, так сказать, второе дыхание. Пора было рисковать. Как только я увидел, что большинство из хищников отошли от остановки на некоторое расстояние, в мгновение ока соскользнул вниз по железной трубе. В два прыжка я оказался внутри нашей машины и заблокировал двери. Завелась четырёхколёсная  тарантайка с третьего раза, но и это было неплохо. Конечно, пара мужланов опять выскочили прямо на дорогу, а третий пытался открыть двери, но меня ничего остановить не могло. Одного из негодяев, мне показалось, я таки переехал автомобилем, но теперь после пережитого это казалось просто мелочью. Я вырвался!

***
Дорога домой заняла, конечно же, гораздо меньше времени, чем путь туда. Сначала была эйфория. Я спасся! Спасся! Я мчался назад  страшно опустошённый и измождённый, но почти как на крыльях.  Однако, потом я чуточку успокоился, и стало появляться внутреннее ощущение, что возвращаюсь не героем, разыскавшим человека, а вообще преступником. В лучшем случае пришьют статью об издевательстве над телом умершего. В худшем же эксперты могут установить, что Серёга ещё и не был до конца мёртвым. Может, без сознания всего лишь. Тогда вообще статья "убийство с особой жестокостью" светит. Главным, конечно, было то, что я остался жив. Как гласила народная мудрость, лучше пусть судят трое, чем несут четверо. О том, что можно как-то скрыть события, я даже и не мечтал. Я весь был в крови, одежда практически пропиталась ею, как будто я месяц работал на ферме, забивал скот и не переодевался. Удивительно, что я до сих пор не наткнулся по пути ни на один патруль ДПС. Я рулил и всё никак не мог придумать выигрышную легенду. И даже не представлял, с чего следует начать разговор с моей супругой.
Дорога становилась оживлённее, я потихоньку возвращался в европейскую часть России. Ехать в таком неприглядном виде было бы крайне неразумно. Раньше времени загудеть в каталажку – так себе удовольствие. Выбрав малолюдное место, я съехал на обочину, вылез и долго отмывал руки с лицом в ледяной луже. А в багажнике «Нивы» обнаружились промасленные рабочие штаны и такая же фуфайка. Сгодится, решил я про себя, и переодевшись, двинулся далее. Мысли роились в голове и никак не отпускали. Моих спутников конечно же, вскорости хватятся, а ещё через два дня после этого там будут следователи. Или сегодня утром кровища на той остановке и снегу вокруг привлечёт внимание тамошних полицейских. Эксперты, не напрягаясь, выяснят, что Ширина расчленяли топором. На медведей и волков не свалишь. А ежели пойдут беседы с правоохранителями, пиши пропало - расскажешь и то, чего не совершал. Как теперь смотреть в лицо одноклассников, что говорить Бузакину, Авиловой и родственникам двух погибших путешественников? Ответов не находилось.
Я рулил, всё рулил, а стресс по-своему перемалывал моё тело. То я орал, как идиот, внутри машины, то громко смеялся, то плакал. С виду было похоже, что я сошёл с ума. Больше всего я грустил о недавно обретённом друге, с которым планировал устроить не одну совместную попойку. А теперь, благодаря мне, его останки даже не похоронишь по-нормальному. Приближался мой город, но как переступить порог квартиры, я абсолютно не представлял. А встреча с Яной теперь была не желанным моментом, а тяжёлым испытанием. Но это ведь родной человек! И то будет куча неудобных и страшных вопросов, а ведь это только начало. Потом эти же вопросы непременно зададут все родственники и знакомые погибших, а также и оперативники. И в каждом таком общении я буду вечно оправдываться и выглядеть дерьмом, даже если не попаду под суд. И тут меня снова осенило!
Я вспомнил, что смотрел передачу по телевизору про американских полицейских. Так вот, их после перестрелок и кровавых инцидентов не опрашивают сразу, а дают пару суток на обдумывание и приведение мыслей в порядок. Классная практика, решил я, надо так и поступить!
***
Я позвонил в дверь, и моя любимая жена бросилась мне на шею. Она долго и крепко тискала меня в объятьях.
- Привет, мой добрый рыцарь! – зашептала она мне прямо в ухо. Чтобы завести. – Фу, ты воняешь чем-то, как будто в медвежьей берлоге ночевал. И одежда какая-то чужая… Как съездили?
- Люблю тебя, - ответил я, - но сейчас я в душ, а все расспросы ровно через два дня! И точка!
- А термос-то где наш? – пролепетала она обиженно.
- Там. В «Ниве» остался, - я махнул рукой в сторону дворовой парковки, где бросил машину. И отправился в душ.
На следующее утро я проснулся более спокойным и уверенным в себе. Ночевать снова в человеческих условиях было неимоверно приятно. Сознание за ночь разделило все мои поступки на плохие и хорошие, и я твёрдо знал, где был прав, а где – нет.
- Так, где термос, Димулька? – пропела заново моя благоверная.
Я  пять секунд раздумывал, послать ли её культурно подальше или признаться в утрате этого долбаного термоса. И машинально выглянул в окно. «Нива» исчезла. Я потёр глаза, но её всё-таки не было. Неужели со мной кто-то играет в непонятные игры? Это напрягло. В этот момент психика, по-видимому, окончательно не выдержала и дала сбой. То ли посттравматический синдром, то ли что-то ещё, но я крепко залез в домашний бар и решил, что весь мир подождёт.
А ещё через три дня в нашу дверь позвонили. Это оказался участковый.
- Здравствуйте, Дмитрий, мне Вас надо опросить, - начал он.
Я примерно понимал, что дело сведётся к моей поездке, но почему прислали не оперов, было не ясно.  Я ожидал серьёзных допросов и серьёзных обвинений. А тут…
- Вы же ездили недавно с друзьями в Зырянку, так ведь?
- Да, - осторожно подтвердил я.
- С Сергеем Шириным и Валерием Абосиным, да?
- Ага.
Всё накалилось. Я ждал, как в шахматах, где ход идёт за ходом. Когда же он впрямую спросит про расчленение Серёги? Смогу ли не потерять лицо? Или расплачусь и стухну? Яна сидела и внимательно слушала. Вот и опозорюсь при ней, подумал я.
Он открыл рот, внутри меня всё оборвалось.
- Это хорошо, что Вы уехали раньше. Вчера вечером Ваши друзья попали в аварию и погибли, - произнёс полицейский.
- Раньше… да, уехал, - повторил я, как попугай за ним.
- Ну, в общем там страшное дтп, вся «Нива» всмятку, пассажтры тоже. Ещё и загорелась. Думали, и Вы там, но нашли записку.
- Записку? Какую?
- Обгорелую. Вашу же, где написано, что Вы уезжаете срочно, типа супруга приболела. Мои коллеги к делу эту записку подшили там, на севере. И хорошо, что уехали. Не дай бог, там бы с ними были бы.
- Жаль. Жаль, - повторил я в полном недоумении.
- Ну, в общем, если появятся ещё вопросы, я Вам позвоню, - сказал он и попрощался.
А я остался сидеть на диване, как истукан, и просидел так часа два или три. Рядом бегала жена, что-то выспрашивала, ругалась, мельтешила, но я не реагировал. Я осознал, что кто-то неведомый  и  очень могущественный «подчищает хвосты».  А тайны  жителей  Зырянки так и останутся навсегда скрытыми от общественности.