саказка про Дашу

— Ну, Шишига, слушай, расскажу тебе сказку, да такую, что волосы дыбом встанут! — начал Тюхтя, поудобнее устраиваясь на пеньке и поправляя шапку. — Было это, значит, давным;давно…

Жили-были муж с женой, и была у них дочка — Даша, светленькая такая, с косичками. Эх, добрая была девочка, всем помогала, птичек кормила, цветы поливала… Но вот беда: заболела жена и умерла. Погоревал-погоревал мужик, да и женился на другой.

А новая жена — ух, злющая оказалась! Прямо ведьма какая-то! Невзлюбила она Дашу сразу: то толкнёт, то обругает, то работу самую тяжёлую даст. Только и думала, как бы девчонку с глаз долой убрать.

Вот раз уехал отец куда-то, а мачеха и говорит Даше, да так ехидно, с ухмылочкой:

— Поди-ка ты к моей сестре, твоей тётушке, попроси у неё иголку да нитку — тебе рубашку сшить.

А сестра-то эта, прикинь, Шишига, была сама баба-яга, костяная нога! Жуть, да?

Не посмела Даша отказаться — куда деваться? Пошла, да прежде зашла к своей родной тётушке. Та её всегда жалела, пирожками угощала.

— Здравствуй, тётушка! — говорит Даша, в избу заглядывает.

— Здравствуй, родимая! — отвечает тётушка. — Что случилось, солнышко?

— Послала меня мачеха к своей сестре попросить иголку и нитку, — вздыхает Даша. — Хочет, говорит, мне рубашку сшить…

— Ох, милая, — вздохнула тётушка, — хорошо, что ты ко мне зашла сперва. Держи: вот ленточка, масло, хлебец, да ещё кусочек мясца. Слушайся меня внимательно:

будет тебя берёзка в глаза стегать — ты ленточкой её перевяжи;

будут ворота скрипеть да хлопать, тебя удерживать — ты подлей им под пяточки маслица;

будут собаки рвать — ты им хлебца брось;

будет кот глаза драть — ты ему мясца дай.

Поблагодарила Даша тётушку, поклонилась низко и пошла.

Шла она, шла, лес всё гуще да темнее становится. И вот — стоит за высоким тыном избушка на курьих ножках, на бараньих рожках! А в избушке — сама баба-яга сидит, холст ткёт, костяной ногой постукивает.

— Здравствуй, тётушка! — робко говорит Даша.

— Здравствуй, племянница! — хрипло отвечает баба-яга. — Чего надо?

— Меня мачеха послала попросить у тебя иголочку да ниточку — мне рубашку сшить, — тихо отвечает Даша.

— Ладно, — скрипит баба-яга. — Дам я тебе иголочку, да ниточку, а ты пока посиди, поработай!

Села Даша у окна, стала ткать. А баба-яга вышла из избушки и говорит своей работнице:

— Я сейчас спать лягу, а ты ступай, истопи баню и вымой племянницу. Да смотри, хорошенько вымой: проснусь — съем её!

Услышала это Даша — сидит, дрожит, ни жива ни мертва. Как ушла баба-яга, она к работнице кинулась:

— Родимая моя! — шепчет. — Ты не столько дрова в печи поджигай, сколько водой заливай, а воду решетом носи! — И ей платочек свой подарила.

Работница баню топит, а баба-яга проснулась, подошла к окошку и спрашивает:

— Ткёшь ли ты, племяннушка, ткёшь ли, милая?

— Тку, тётушка, тку, милая! — отвечает Даша, а сама трясётся.

Баба-яга опять спать легла, а Даша коту мясца дала и шепчет:

— Котик-братик, научи, как мне убежать отсюда!

Кот ей и говорит:

— Вон на столе лежит полотенце да гребешок, возьми их и беги поскорее: не то баба-яга съест! Будет за тобою гоняться — ты приложи ухо к земле. Как услышишь, что она близко, брось гребешок — вырастет густой и дремучий лес. Пока она будет сквозь лес продираться, ты далеко убежишь. А опять услышишь погоню — брось полотенце — разольётся широкая да глубокая река.

— Спасибо тебе, котик-братик! — обрадовалась Даша.

Взяла она полотенце и гребешок и побежала. Собаки на неё бросились — она им хлебца кинула, они и пропустили. Ворота заскрипели — она маслица подлила, они и открылись. Берёзка зашумела — она ленточкой её перевязала, та и пропустила. Выбежала Даша и побежала что было мочи!

А кот тем временем сел у окна и принялся ткать. Да не столько ткёт, сколько путает!

Проснулась баба-яга:

— Ткёшь ли, племяннушка?

А кот ей в ответ:

— Тку, тётка, тку.

Бросилась баба-яга в избушку — а Даши-то и нет! Только кот у прялки сидит.

Начала она его бранить:

— Ах ты, старый плут! Зачем выпустил девчонку?

А кот:

— Я тебе сколько лет служу, ты мне косточки обглоданной не бросила, а она мне мясца дала!

Накинулась баба-яга на собак:

— Почему девчонку не рвали?

Собаки:

— Мы тебе столько лет служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала!

К воротам подскочила:

— Почему не скрипели, не хлопали?

Ворота:

— Ты нам и водицы под пяточки не подлила, а она маслица не пожалела!

К берёзке:

— Почему девчонке глаза не выстегала?

Берёзка:

— Ты меня ниточкой не перевязала, а она ленточку подарила!

Стала баба-яга и работницу ругать, а та ей:

— Ты мне слова доброго не сказала, а она платочек подарила, ласково со мной говорила!

Разозлилась баба-яга, в ступу села и помчалась в погоню. Пестом погоняет, помелом след заметает…

А Даша бежит, бежит, остановилась, ухо к земле приложила — дрожит земля, баба-яга близко! Бросила гребешок через плечо — вырос лес, дремучий да высокий! Баба-яга грызёт, ломает, а Даша дальше бежит.

Опять остановилась, прислушалась — опять погоня! Бросила полотенце — разлилась река, широкая-преширокая! Баба-яга к реке подскочила, зубами заскрипела — не перебраться!

Погнала она быков к реке:

— Пейте, мои быки! Выпейте всю реку до дна!

Быки пьют, а вода не убывает. Сама стала пить — пила, пила, да и лопнула от злости!

А Даша тем временем до дома добежала. Вечером отец вернулся:

— А где же моя дочка? — спрашивает.

Мачеха ему:

— К тётушке пошла, иголочку да ниточку попросить, да задержалась что-то…

Тут Даша вбегает, запыхалась, еле дышит.

— Где ты была, дочка? — встревожился отец.

— Ах, батюшка! — плачет Даша. — Меня мачеха посылала к своей сестре, а сестра её — баба-яга, костяная нога. Она меня съесть хотела! Насилу я от неё убежала!

Узнал отец всё, рассердился на злую бабу и выгнал её грязным помелом вон из дому. И стали они с Дашей жить вдвоём, дружно да хорошо.

Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец! — закончил Тюхтя и подмигнул Шишиге. — Ну, что, страшно было?

— Ещё как! — выдохнула Шишига, обхватив колени руками. — Ух, и жуть! Но Даша молодец, умная!

— То-то же! — усмехнулся Тюхтя. — Вот так, Шишига, добро всегда побеждает, а жадность да злость до добра не доводят!