Театр жизни.. Глава вторая

 Любовь к России и театру
Это Васса и мы видим как она глубоко взволнована, как торопится решить какое –то важное, неотложное дело.
Неповторимая Татьяна Доронина! Как  правдиво и как точно она воспроизводит каждый сюжет пьесы. И ты воспринимаешь так, как будто это происходит с тобой когда ты, возвратившись из служебной командировки домой, входишь в квартиру, бросаешь сумку на пол и, несмотря на усталость, сразу берёшься за телефон, чтобы узнать как дела на заводе…
Театр на Тверском бульваре близок простым людям, его искренне любят, его посещают. Я внимательно наблюдал за публикой и каждый раз отмечал для себя, что в зале находится состав зрителей всех возрастов. Поскольку цены на билеты у него доступны и для пенсионеров, самой ущемлённой и нищей категории населения совремённой России. Но билеты доступны и студентам и не богатой интеллигенции, которые составляют одну из основной части публики. Достаточно много и солидных людей, достигших, судя по их виду, определённых высот в сегодняшней жизни.  Словом, публика разная и разнообразная, всё же особенная, преданная своему театру, многие ХОДЯТ СЮДА ПОСТОЯННО, встречаются даже такие, которые даже в другие театры не ходят.
Здесь совершенно другие люди сердечные, отзывчивые, доброжелательные, очень простые и доверительные. Находясь в зале перед началом второго отделения спектакля, мне невольно пришлось слышать разговор трёх женщин, одна из которых, открыв расписание пригородных электричек, сказала подруге: «Да, Татьяна, мы с тобой опять раньше двух часов ночи сегодня дома не появимся!» А сидевшая рядом со мною зрительница значительно моложе своих собеседниц, вдруг обратилась к соседкам: «А вы знаете что, я вот живу одна в районе Балашихи, в десяти минутах от метро и предлагаю вам переночевать у меня. Я имею однокомнатную квартиру в пятиэтажке со всеми удобствами. И вообще можете останавливаться у меня, когда захотите, звоните и назвала свой мобильный телефон».
Я совершенно был поражён, как так можно, да в наше - то криминальное время, когда у каждого частника стоит по железной двери с непростыми замками, приглашать к себе незнакомых людей. Домой я пришёл в три часа ночи и в электричке всё размышлял о спектакле, о людях, которые этот театр посещают и пришёл к выводу, что плохие люди сюда не ходят.  Этот театр посещают и современная элита. Посещает писатель, недавно ректор литературного института имени Горького Сергей Есин, Ходят и главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков и большой писатель земли русской Валентин Распутин и считает, между прочим, что «Униженные и оскорблённые» в театре Дорониной действительно замечательный спектакль: «И по обстановке, и по творческой работе, и по нравственному созвучию текста нашим сердцам. Добрый, чистый и красивый и точно сыгранный… Половина зрителей выходят после спектакля из зала с мокрыми глазами, не стыдясь слёз. Сам великий Достоевский обернулся к нам из своего далёка и согрел наши души сочувствием и зовом справедливости. Великая Доронина нашла ту форму и тональность со зрителем, которая даёт целительную уверенность: да, мы унижены и оскорблены, но мы счастливы, счастливее вас, творящие зло». 
Ученица мхатовской школы, мхатовская актриса, ставшая художественным руководителем МХАТ имени Горького Татьяна Доронина в своей работе следует жизненным принципам великих его основателей К.С.Станиславского и В.И.Немирович-Данченко, Когда они создавали МХАТ, то определили замечательные правила его деятельности: «Во – первых, стремление к тому, чтобы небогатый класс людей, и особенно класс бедной интеллигенции, мог иметь за небольшую цену места в театре; во  - вторых, задача художественного заключается в попытке внести в русское сценическое искусство новую струю, стремление вывести его из рамок рутины и шаблона; в – третьих, дать возможность развиваться молодым силам, получившим специальное театральное образование».
И Татьяна Доронина эти принципы неустанно осуществляла и осуществляет в своей деятельности нового МХАТа, который теперь все и друзья, и недруги, зовут его по имени художественного руководителя - доронинским.
А сколько лет театральные критики не замечали премьер в этом здании, а если и писали о доронинском МХАТе, то только зло, несправедливо, обидно. Сколько же неприятностей пришлось пережить Татьяне Васильевне, которую в тридцать лет называли великой.  Она сумела после вероломного расчленения Художественного театра не только замечательно выстроить репертуар, но и спасти честь русского театра, мхатовских актёров, которым не нашлось места в здании в Камергском переулке.
«Откуда вы берёте силы, чтобы выдержать все трудности?» - спросили её однажды. Ответ был таков: «Из убеждения в том, что делаешь, это нужное и божеское». Только в 2013 году премия «Золотая маска», учреждённая Союзом театральных деятелей почти двадцать лет назад, сделала то, что надо было сделать давно – наградило Т.В, Доронину в номинации «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства». Видимо, больше уж замалчивать успехи театра было просто невозможно.
Народной артисткой зритель признал её после первых фильмов, и, хотя она давно не снимается, но не в сериалах же! Татьяна Васильевна по – прежнему одна из самых любимых исполнительниц. Она снялась всего в двенадцати фильмах, но каких запоминающихся. Это - «Три тополя на Плющихе», «Старшая сестра», «Мачеха», «Ещё раз про любовь»…
За самобытностью Дорониной — истинная народность, настоящая и та, что проявляется в необъятности души, в стремлении к правде.  В её творчестве отражены лучшие человеческие качества, свойственные русскому человеку: одаренность, душевность, смелость, чувство собственного достоинства, всеобъемлющая беззаветная любовь к людям, чистая спасительная православная вера.
«Я люблю Россию и своё дело тоже. Я не приемлю понятие «эта страна» - так может говорить только мерзавец. Я не понимаю тех, которые говорят «этот народ». Так выражаться может только безумец. Есть и будет всегда святая Русь – моя страна, и всегда будет мой народ». И в другом интервью: «Да, мир разный, люди разные,  и интересы тоже. Но какая бы не была ситуация в стране, всё равно страна остаётся нашей, самой прекрасной и незащищённой. Её защищает только невидимая пелена Богородицы, которая простёрта над нами, Я верую в эту защиту. Но для того, чтобы эта защита имела смысл, нам самим надо культивировать и сохранять в себе чувство человеческое, лучшее. И если у тебя руководить многажды обруганным, но прекрасным театром, значит, надо заниматься только этим, а остальное принимать как должное. И ни в коем случае не считать эту работу ношей». Эти слова звучат с достоинством и большой гордостью уверенного и счастливого гражданина своей Родины.
Есть и своё представление о счастье у Татьяны Дорониной. Она считает, что счастье – это «…ощущение себя человеком. Ни под кого не подлаживаться – будь то журналист или твоё начальство. Потому что иначе можно скатиться по этой горке до состояния маленького человека, существующего только физически. С этим нельзя выходить на сцену. Сохранение лучшего в себе и желание  не пасть, не скомпрометировать своё дело – показатель того, что ты на что – то ещё годишься. А разве не счастье – талант? А разве не счастье любовь, которую так щедро даришь и одаривают её люди?» И в личной жизни она ведь тоже была счастлива. Пусть каждый раз не так долговременно, как бы хотелось. Во всяком случае, любовь в её жизни – Театр! – и навсегда. И она по – прежнему любит его глубоко и преданно, как любят родной дом. Она и сегодня по – прежнему уверена, что театр не место, где можно зарабатывать большие деньги…
Репертуарный театр позволяет не просто собраться ради одной постановки, но создаёт также условия для сохранения творческой атмосферы, для поиска, развития для самих актёров. Ведь есть существенная разница: работать тщательно и долго над одной ролью или каждый месяц создавать новую работу, бегать, как сейчас говорят, по «проектам», в каждом из которых надо что – то играть…
Я не верю, чтобы одновременно репетировать даже две крупные роли и добиться при этом множественного результата, будет ли это возможным. Зачем играть и как играть качественно? На эти вопросы может ответить только репертуарный стационарный театр, названный в русской  традиции театром – «домом» если мы хотим, чтобы театр оставался живым, художественным Явлением. Опасно его реформировать по законам рыночной экономики»…
Все эти умозаключения совершенно уже зрелого человека, повидавшего жизнь и приобретшего колоссального профессионального опыта, а набирала его по крупицам с самого раннего детства.
Таня родилась 12 сентября 1933 года в Ленинграде, куда незадолго до её рождения переехали из Данилова с «ярославльщины» её родители: отец — Доронин Василий Иванович и мать — Доронина Анна Ивановна - простые сельские люди. Они познакомились при интересных обстоятельствах. Её отец в возрасте двадцати шести лет, возвращался на побывку из армии, В одной из попутных деревень навстречу шло стадо. Привлекло его внимание русоволосая красавица, с длинной косой бойко воевавшая с непослушными быками. Он, залюбовавшись ею, через несколько дней приехал свататься. Они поженились и уехали на строительство Волховстроя. Потом отца, как прекрасного повара, пригласили работать в Петербург, где и появилась на свет наша героиня, принёсшая много забот своим родителям.
В подтверждение этих слов я приведу исповедь Дорониной Нелли Гореславской: «В отличие от красавицы сестры я была слабой и такая маленькая, что в роддоме маме сказали: «Жить не будет, да очень маленький вес». Когда отец пришёл забирать нас с мамой  из роддома и взял на руки новорожденную, мать застеснялась, заплакала, так неудачно родила. Отец уже в ресторане не работал, закрыли рестораны и мама сказала: «Ты уж сейчас работу не ищи. Потом уж», «Потом» – это после похорон.
И стали они вдвоём выхаживать его неудачного ребёнка, укладывали его на тёплую грелку, и с болью в сердце прислушивались к дыханию и плачу. Плач и стон прекратились после того, как меня окрестили. Крестили в храме на Сенной площади. Мама любила рассказывать и о крестинах, и о «чуде» после крестин.  И плакать перестала, и от груди не оторвёшь. Хорошо, что молока очень много было.
Я, когда через полгода в детскую консультацию тебя принесла, то врач сказал: «Вам, мамаша, премию надо выдать за ребёнка, ведь такой был маленький  вес». Ребёнка, за который должен был выдать премию моей маме, но так и никто не выдал, - понесли фотографировать. Мать совершила свой подвиг, Она выходила, вспоила, вскормила собой, своей любовью, своей бессонницей, своей привычкой не уступать, не отдавать своего дитя никому, даже смерти. И эта фотография стала подтверждением сказанного в консультации: «Вам, мама, мамаша – премию», 
На протяжении всей жизни родители не чаяли души в своих детях, а они, в свою очередь, до конца их дней оставались рядом. «Как мучительно и как долго она умирала! Она протягивала ко мне свои худенькие руки с тонкими пальцами, держала мою руку и говорила, прощаясь, каждый раз со мною: «Ложись с молитовкой и вставай с молитовкой». Это было её завещание, то главное, что она вынесла и поняла за свою девяностодвухлетнюю жизнь». 
Исключительно большое влияние на Татьяну Доронину, на её воспитание оказала родная тётя. В своём «Дневнике» она потом отметит: «Сестра отца, потрясающе красивая женщина. Тётя Катя, учила меня  своим примером. Она была столь красива, столь обаятельна и женственна, обладала таким необыкновенным вкусом и чувством стиля, что я подражала ей, и всё. Мне просто повезло с родственниками». Тётя Катя и читать научила Таню, когда той было всего пять лет. Научила легко и быстро. Талантливо. Как всё, что она делала. 
Однажды, папа пришёл с работы усталый. – Хочешь, я тебе почитаю? - спросила его дочка.  - Ну, почитай, - ответил он с сомнением в голосе, включаясь в игру. А Танюша взяла книжку «Приключение Буратино», которую ей подарила тётя Катя. Начала читать. У папы от удивления не только усталость прошла, ему даже спать расхотелось, и глаза у него странно увлажнились и покраснели.  А на другой день Танюша демонстрировала свои таланты папиным сослуживцам. Уже не «Буратино», тут, в санатории, ей для чтения дали журнал «Мурзилка».
- Она у вас, Василий Иванович, далеко пойдёт, пророчили, удивляясь на малышку, папины сотрудники, даже не догадываясь, насколько они правы, насколько далеко пойдёт милая светленькая дочурка первоклассного повара Василия Ивановича Доронина. Она увлеклась чтением, многое заучивала наизусть. Любимым у Тани было стихотворение Симонова «Сын артиллериста». Но, то было позднее, уже в войну. А пока она ещё маленькая, пока ещё мир, они с тётей Катей живут в большом санатории под Ленинградом, где есть даже кино, есть большой зал для игр и есть каток, на котором тётя Катя в белом свитере и в белой шапочке снова катается быстрее и лучше всех. А Таню учит кататься на финских санках. И снова даёт ей урок, который та запомнит на всю жизнь: «Ты упала? Ты плачешь? Но разве больно? Ведь ты же упала в снег. А лицо сразу стало не красивое. Улыбайся! Даже когда больно, улыбайся. Ведь ты же девочка. Ты всегда должна быть красивой!»
Но вскоре началась война, и семье Дорониных вновь пришлось вернуться в Данилов. Здесь и прошло военное детство Татьяны. Детство нелёгкое, голодное, как у большинства населения. Неслучайно, возвращаясь после войны в Ленинград, Доронины везли с собой козу,- страх голода ещё долго не отпускал их. В Ленинграде Таня продолжила учёбу в школе. Она была очень инициативна, много читала, принимала активное участие в массовых мероприятиях. В её «Дневнике» мы читаем: «Это Дворец пионеров. В нём была библиотека. Я стою, прижимаю к груди книги. Рядом ребята, тоже с книжками. «Ты чего сдаёшь?» - спросила я девочку, что держала толстую, сильно зачитанную книжку. «Овод», - сказала она. «Интересная?» «А ты что ни разу не читала? Я так уже второй раз брала».
 - Я сижу на последней парте, это самая удобная парта, там можно читать, чуть приоткрыв книжку, и учительница не замечает. Я больна этой книжкой, ничего не могу поделать, но не читать я не могу. Я погружаюсь без остатка. Я теряю чувство времени, нет школы, нет меня, а есть слова: «Я верил в вас как в бога. Бог – это идол, его можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь»,
Дворец пионеров! Моя благодарность этому дворцу детства безгранична. Я бегала туда каждый день, я посещала кружок французского языка, кружок по пению, ботанический кружок и кружок художественного слова. Руководил этим кружком артист Иван Фёдорович Музалёв. Я сижу в большой комнате, рядом на стульях десятка полтора  мальчиков и девочек моих сверстников – в основном, но есть и по-старше.
Однажды на занятие пришла старшая группа, вышла девочка лет пятнадцати – шестнадцати, с кудрявой головой, тоненькая и очень красивая. «Александр Блок, «Скифы», - сказала она. Я в первый раз в жизни услышала музыку стихов Блока, услышала: «Да, скифы мы, да, азиаты мы - с раскосыми и жадными очами». Стихи я выучила и читала дома громко. На кухне спросила меня соседка «Ты, про что кричала весь вечер? Уж просто надрывалась, даже голова у меня заболела». И с тех пор стала читать громко тогда, когда соседки не было.
Но зато петь – мне никто не запрещал, даже поздно, даже, когда все спят, а я мою пол - наша очередь. Мыть общественные места – четыре субботы подряд. Вымыть надо четыре больших коридора, огромную кухню, две уборных.
Весь репертуар Клавдии Шульженко, все военные песни, все русские, арию Кармен, речитатив и арию Дубровского, песню Лиля и романсы «Скажите, девушки, подружки ваши» и «На заре ты её не буди» - я успевала пропеть по два раза за время уборки. Дядя Яша иногда выглядывал из своей комнаты и ободряюще улыбался, тётя Сеня говорила мне: «Ведь вот какая память»,
А во Дворце пионеров мы читаем по очереди «Белеет парус одинокий»… Потом Иван Фёдорович говорит, кто был хорошего чтения, а что было неверным».
Настоящее поветрие, всеобщее заражение книгой тогда наблюдалось среди школьной и студенческой молодёжи. Я вспоминаю свои школьные годы. Какое было замечательное время. Тогда все увлекались чтением. Мы - мальчишки друг перед другом соревновались в том, что кто больше прочтёт книжек. В школьной библиотеке записывались в очередь за интересными книжками. Любимыми считались: «Васёк Трубачёв и его товарищи», «Тимур и его команда», «Улица младшего сына», «Овод», «Как закалялась сталь», «Сердце Бонивура», «Даурия», «Спартак» …  Мы заводили специальные тетради, куда записывали название книг, фамилии авторов, годы их жизни и краткое содержание книг. На улице собирались группами и делились между собой о прочитанном, Не ослабла любовь к книге и в мои студенческие годы. Какой невероятный ажиотаж поднялся тогда к немецкому писателю Мария Ремарку. Его книги: «Три товарища», «Триумфальная арка» и «Чёрный обелиск» среди московских студентов ходили буквально по рукам…
Школа, Дворец пионеров воспылали у Тани  любовь к театру, - девочка с увлечением играла в самодеятельности, покоряя слушателей далеко не детским чтением, природным чутьем объемности звучащего слова. «Славная девочка, она так любила самодеятельность! - вспоминает первая учительница Дорониной Валентина Васильевна Колчегова, - часто выступала в платьице из марли перед рабочими в клубе. Таня выделялась необыкновенной, славянской красотой, но не зазнавалась».
Творческая биография актрисы началась в 1949 году — в 8-м классе она тайно от родителей поехала в Москву поступать в Школу-студию МХАТ.  Вот как  самостоятельный шаг в её жизни описывает Нелли Гореславская в своей книге «Татьяна Доронина - ещё раз про любовь»: «Она стояла перед тяжёлой дверью Дворца искусств на Невском и не могла решиться её открыть. И всё же открыла. Встала в длинную очередь, записалась. Теперь надо было сидеть и ждать, когда вызовут.
За большим столом сидит Массальский, рядом с ним ещё три человека. – Что будете читать? – Отрывок из «Мёртвых душ». - Опять тройка?  - Да. – Ну, что ж читайте. Она читала, каждую секунду ожидая, что сейчас её прервут, скажут: «Спасибо!» И это будет означать: «Вы никуда не годитесь». Но, не прерывая, слушали. - Что ещё? – Лермонтов. «Демон». – Читайте. Как же легко оказывается, читать стихи, по сравнению с прозой, они сами рвутся из души, а голос какой –то чужой, непохожий … громкий. Господи, это она ж опять кричит, она не доносит мысли, это уже истерика!