Старик и Мальчик

Это была странная пара. Высокий худой старик с бронзовым загаром и его верный спутник — пёс чёрно-рыжего окраса с печальными глазами. Они никогда не расставались. И люди, видя, как мужчина ласково общается с немецкой овчаркой, словно она понимает человеческий язык, долго провожали их взглядом и недоумённо пожимали плечами.

Соседи по улице старика недолюбливали — замкнут, неразговорчив, заносчив, с таким ни пошутить, ни покурить и уж тем более ни забить «козла» и ни выпить стаканчик самогона. Чувствовалась в нём какая-то внутренняя сила и боль, которой он не хотел делиться ни с кем.

…Талантливый, образованный, начитанный Иосиф с блеском окончил школу и без проблем поступил в политехнический институт. Увлечённый спортом, играл в волейбольной команде за свой вуз и подавал надежды перейти в сборную области. Уже тогда его не очень-то любили однокурсники, называя обидными словами «отличник», «ботаник», «всезнайка», «заумник».

Статная студентка с вьющимися волосами, буйно ниспадавшими на плечи, села с ним рядом на первой же лекции. С той минуты Иосиф «пропал». Он не внимал словам преподавателя, не сводя глаз с богини. Ему хотелось запомнить каждый её жест — нежные завитки спадали на лоб, и она, откидывая назад голову, поправляла их неуловимым движением. Софьюшка — нежно называл Иосиф свою музу.

Он буквально боготворил её. Она помыкала им, как хотела. Но он, в отличие от сокурсников, совершенно не обращал внимания на эти условности. Иосиф выполнял за девушку задания и курсовые, готов был сдавать за неё экзамены, пытался заниматься с нею, чтобы она училась на стипендию. «Не мучай меня, я всё равно не стану такой умной, как ты, какой же ты скучный», — отмахивалась она. Иосиф не настаивал, он просто обожал её, все годы учёбы уговаривая выйти за него замуж. Софья кокетливо улыбалась, но под любым предлогом уходила от ответа.

По распределению после института ей грозил захолустный городишко. Иосифа, как самого одарённого и перспективного, направили на новый химзавод в молодом, строящемся городе. Софьюшка, оценив, что лучше скучать в развивающемся промышленном центре, чем прозябать в неизвестном посёлке городского типа, где и наряды-то продемонстрировать некому, согласилась-таки осчастливить Иосифа.

Молодым на новом месте дали прекрасный финский коттедж, который Софья обустроила по своему вкусу. Иосиф с головой окунулся в интересную работу, выдавая одно за другим рационализаторские предложения и изобретения. Казалось, его мозг только и мыслил в этом направлении. Не бросал любимого волейбола, успевал перечитывать горы литературы. Но Софья была равнодушна к успехам мужа. «Какой ты скучный, Иоська», — постоянно твердила она, прихорашиваясь перед зеркалом.

Ребёнка она не хотела категорически. А как же моя модельная фигура? Она и впрямь была точеной, как в лучших французских журналах, её фигурка. Как моя грудь? Эти прелести тоже были достойны кисти художника. Каждый год в начале июня она непременно примеряла своё выпускное платье. Крутилась перед зеркалом, придирчиво осматривая отражение — не прибавила ли в весе за прошедшие месяцы, так же ли впору наряд?

Когда Софья забеременела, отчаянию её не было предела. Иосиф же был на седьмом небе от счастья и уже готовил комнату для маленького. А Софья только от страха боли не решилась на аборт. Весной у них появился сын, продолжатель рода и фамилии. К малышу по ночам вставал только Иосиф. «Это твой сын, вот и нянчись, ты же его хотел», — заявляла Софьюшка, отворачиваясь к стенке. Плач карапуза не берёдил ей душу, а возиться с пелёнками и вовсе не хотелось — а как же маникюр и причёска? Иосиф взял все заботы о ребёнке на себя: качал малютку на руках, прижав к своей волосатой груди, грел молоко в бутылочке, потому что Софья сразу после роддома перетянула грудь, дабы не испортить такую красоту. А от грязных пелёнок её вообще тошнило. «Как скучно», — повторяла она, целыми днями перелистывая журналы мод, когда Марик ползал по ковру, предоставленный сам себе. Иосиф же жалел лишь об одном, что в сутках только 24 часа, которых ему катастрофически не хватало.

Самыми тяжёлыми стали для него командировки — как лучшего рационализатора и специалиста, его часто посылали для обмена опытом в столицу и на другие родственные предприятия. Из поездок он всегда привозил кучу подарков малышу и жене, хотя она встречала его на пороге вечно не прибранного дома с недовольным видом: «Я тут надорвалась с Мариком, пока ты разъезжал по столицам. Гора грязной одежды ждёт тебя в ванной».

…В ту летнюю грозовую ночь он торопился домой, как никогда прежде. Софья в слезах позвонила и сказала, что Марик болен, и она не знает, что делать с ним. Иосиф пообещал приехать по возможности быстрее, но не сказал когда. А вырваться получилось сразу — встречу с заказчиками перенесли на другое время. На супружеском ложе Иосифа ждал сюрприз. Его законное место подле Софьюшки было занято другим мужчиной. Марик жалобно плакал в детской. «Я не ждала тебя так рано, — недовольно проворчала жена, ничуть не смутившись, — предупреждать надо, когда возвращаешься». Упрека или ожидаемых разборок Софья от мужа не услышала.

После этой ночи он стал работать как прокажённый, практически без сна и отдыха. В конце года получил такой гонорар за рационализаторские предложения и изобретения, что подобной суммы никто не мог припомнить ни на заводе, ни в городе. «Наверное, сразу две машины купишь, себе и жене», — подтрунивали коллеги. Но Иосиф поступил иначе. Он развёлся с Софьёй, выплатив все алименты на Марика вплоть до 18 лет, купил им билеты на поезд, собрал вещи и вычеркнул их с сыном из своей жизни навсегда.

С тех пор в его доме не было даже запаха женщины, сколько бы представительниц прекрасного пола ни пыталось охомутать денежного жениха. Их усилия были тщетны. «Скупердяй, — судачили соседи за спиной, — куда копит столько денег, всё равно на небо не заберёт».

После отъезда жены и сына, дни для Иосифа потянулись однообразные и вязкие, похожие друг на друга. Но думать о близких он не позволял себе усилием воли. Выйдя на пенсию лет в 70, Иосиф нашёл новое занятие — огород. Таких крупных помидоров и баклажанов с перцем не росло ни у кого. Он и тут придумал свои способы выращивания, и соседи ходили к нему за опытом. А однажды, спускаясь к ручью за домом, увидел, как мужик наматывает на шею повизгивающего щенка верёвку, намереваясь утопить. Иосиф буквально вырвал из рук хозяина пса и принёс домой. Теперь у него снова появился смысл в жизни. Он укладывал тёплого маленького кутёнка с собой в постель, кормил его тёплым молоком из соски, как когда-то Марика. От щенка так сладостно пахло молочком, как от щёчек его Марика в детстве. В благодарность щенок лизал лицо.

Но сердце, очерствевшее за годы одиночества, уже не могли растопить воспоминания о потерянных сыне и жене. Щенок вырос в прекрасного красивого пса и служил хозяину верой и правдой. Они вместе ездили заготавливать траву для кроликов — Иосиф на велосипеде, а Мальчик, так он назвал пса, бежал рядом. Научил собаку ходить за газетами на почту и за хлебом в магазин, где продавцы с утра уже ждали четвероногого покупателя, но близко к хозяину никому не давал подойти. По вечерам они выходили на дорогу, ведущую к ручью, и подолгу гуляли, общаясь друг с другом. На берегу ручья они часами сидели рядом, наблюдая за мальками и стрекозами, кружащими над водой.

А потом старик захворал. Он тяжело дышал, лёжа на грязном топчане. Ту злосчастную кровать, на которой и произошла измена, он выбросил сразу после отъезда жены, а новую так больше и не купил. Рядом с ним вздыхал, точно сам был больной, и пёс. Иосиф поднялся после тяжёлой болезни, ещё больше надломленный и сникший. Но Мальчик, столько дней проведший у его постели, рвался гулять. Он тянул хозяина, натягивая поводок, туда, к ручью, на их любимое место. Ведь мальки, наверное, за столько времени уже подросли. Покачиваясь, с трудом старик вышел на крыльцо. Мальчик звал его, прыгая на грудь и едва сдерживая радость.

Они вышли на знакомую дорогу, мокрую после дождя. Автомобиль выскочил неожиданно из-за поворота на большой скорости. Мальчик резко рванул вперёд. Удар был сильным и точным. Старик так и остался лежать на земле, с удивлением глядя в вечернее небо, раскинув руки. А Мальчик, с завыванием бегая вокруг, долго никого не подпускал к хозяину.

Его даже предлагали пристрелить, но соседи, сбежавшиеся на несчастье, сумели увести пса от тела погибшего. Мальчик остался на могиле хозяина, отказавшись уходить после похорон. Его пытались кормить сердобольные работники кладбища, но он так ни разу и не притронулся к пище.

Однажды утром его нашли замёрзшим на уже покрытом снегом холмике.

Октябрь 2007 г.