Высота

ВЫСОТА
...я знаю, что ты торопишься, знаю, что хочешь заняться любимым делом... но постой, подожди чуть-чуть... я не отниму много времени. Давай посидим здесь, в тени дерева, и я расскажу тебе одну историю... для меня это очень важно... пожалуйста..

Лето. Деревня. Бабушка.

Каждый год одно и то же: долгая дорога в автобусе, пыльное окно, и за ним — горы. Я прижимаюсь лбом к стеклу и смотрю, смотрю, смотрю. Они везде. Они поднимаются от самого ущелья и уходят вершинами куда-то в небо, и на самых высоких, что уже почти и не видно, растут ели. Маленькие такие, игрушечные, как будто кто-то воткнул их там для красоты. Автобус пыхтит, петляет по серпантину, а я смотрю и смотрю... вот бы забраться туда... На самую верхнюю, самую высокую. Чтобы увидеть всё разом. И ущелье, и реку, и весь мир.
Мне восемь. Я уже почти взрослый. А вот мой брат — он взрослый, ему уже десять! И он больше меня, сильнее и умнее. Но мы хорошо ладим друг с другом. Мы собирались идти вдвоём. Но утром бабушка сказала: «Останется со мной, помогать надо». Я чуть не заплакал, но брат шепнул: «Иди. Ты справишься. Потом расскажешь».
Тогда мы собрались впятером. Пацаны с нашей улицы — кто постарше, кто помладше. Тайком, никому не сказав. Утро жаркое. Солнце печёт так, что воздух дрожит над землёй. Выхожу на улицу — гора на месте. Ждёт. Пацаны тоже ждут, галдят, перекрикиваются. Я как бы с ними, но сам по себе.
Двигаемся в путь. Сначала просто. Тропинка, знакомая с прошлых лет, ведёт вверх, и мы идём легко, почти бежим. Но скоро тропинка кончается, начинается подъём. Крутой, неудобный. Ноги скользят по сухой траве, руками цепляюсь за камни, за корни, за что попало. А солнце поднимается выше и выше. Жара становится нестерпимой. А вот воды я не взял. Глупо, да? Мальчишка. Не подумал. Или думал, что ручей где-то рядом. Но ручьёв нет.
Пацаны уходят вперёд, их голоса затихают где-то выше. Останавливаюсь, сажусь на камень и гляжу вниз. Дом уже почти не видно, река узенькой ленточкой блестит где-то далеко. А вершины всё нет. И тут, посреди этой жары и усталости, я вспоминаю...
 ...Ты видел, как цветут маки? Нет?... Это удивительно красиво! Однажды мы с братом катались на ослике и случайно забрели на такое поле. О, это была целая история! Мы гонялись друг за другом, ослик верещал, маки качались, как красное море... я даже чувствую тот ветер, тот запах, тот смех брата... ...но я отвлёкся. Я же двигаюсь к вершине.
Трясу головой и иду дальше. Идти становится тяжело. Очень тяжело. Язык прилипает к нёбу, в голове шумит, ноги дрожат. И такая обида подступает: ну зачем я пошел?! Сидел бы сейчас в тени, пил бы холодный компот... Но встать и идти дальше просто необходимо. Я же почти дошёл. Я же видел эту вершину столько раз. Не могу остановиться. И я иду. И я уже так устал, что время исчезает. Шаг, ещё шаг, ещё. И вдруг — стоп.
На тропе лежит верёвка! Ну не верёвка, а кожаный бич, сплетённый, как у пастухов — знаешь, которыми они щёлкают, как из ружья, когда гонят отары. Я всегда мечтал хоть раз подержать такой в руках, покрутить над головой... но кто же даст? А тут он просто лежит, на тропе. В горах. Никого вокруг. Я тяну руку. Почти коснулся. И тут меня словно обожгло. Глаза. На конце «верёвки» маленькие чёрные, немигающие глазки. Я отдёргиваю руку, чуть не падаю. Змея. Свернулась клубком, греется на солнце. Окрас — точь-в-точь как тот витой кнут, что я видел у пастухов. Лежит себе, греется, никого не трогает. Я стою, смотрю, не дышу. Она даже не шевельнулась. Просто лежит. Живёт своей жизнью. Обхожу её стороной — далеко, по камням — и иду дальше. Сердце колотится. Но идти почему-то стало легче. Как будто этот испуг смыл усталость. Или как будто гора сказала: «Ты прошёл проверку, иди дальше».
Не помню, сколько времени я иду. Последние метры я ползу. Буквально на четвереньках. Цепляюсь за траву, за камни, за воздух — и ползу. Поднимаю голову и понимаю: дальше некуда. Я на вершине. Теперь я просто лежу и дышу. Глаза закрыты, сердце колотится где-то в горле. Открываю глаза, сажусь... мамочка... передо мной весь мир! Весь. До самого края. Ущелье уходит вниз, и река в нём блестит, как зеркальце. Дома в деревне стали крошечными, игрушечными. А главное — горы. Вершины уходят вдаль, одна за другой, и конца им нет. Я думал, что вершина — это последняя точка. Что я заберусь — и всё. А там — пустота или небо. А там новые горы, новые Вершины! Дальше, выше, ещё красивее. Я сижу и смотрю.
И вдруг понимаю: вот оно! Вот то о чем мечтал, ради чего старался. Не просто оказаться наверху. А чтобы увидеть Это! Чтобы узнать, что за каждой Вершиной — новая! И так всегда.
И это не разочарование, нет. Это... как бы выразить... это радость. Тихая, большая радость оттого, что мир — бесконечный. Что он не кончается. Что всегда есть куда идти дальше.
Я вспоминаю брата. Как мы с ним носились по маковому полю. Как он учил меня лазать по деревьям. Как смеялся, когда я падал. И думаю: ему бы здесь понравилось. Может, в следующий раз пойдём вместе.
Потом, много лет спустя, я часто буду возвращаться к этому мгновению. Я не знал тогда таких слов. Я просто сидел и смотрел. И мне было хорошо.
А потом встаю и иду вниз. Обратная дорога лёгкая — я почти бегу. И всё время оглядываюсь на горы. Они остаются на месте. Они ждут.
Спускаюсь в деревню. Пацаны уже давно там, смеются, рассказывают свои истории, кто кого перекричит. А я молчу…об Этом не рассказать... только Гора знает…

Автор Сенига февраль 2026