всеми фибрами

«Погода была сумрачная и ветреная. По улице мело мусором, а небо заполнялось тяжёлыми синими кучевыми облаками. Широкая - по обе стороны чуть облезлые «сталинки», сколько глазу видно - улица наводнена была транспортом. Личным и общественным. Люди толпились на остановках, отдельные сновали маятником в ожидании.

Трамваи подчаливали с грохотом и лязгом. Народ срывался с обочин и лез в вагоны. Всем хотелось оказаться дома скорее - день рабочий заканчивался. Осень - словно чернила симпатические - проявлялась местами и пятнами. Вот жители - одеты уж в ветровки, плащи, тёплые жакеты. Листья жёлтые и с краснотой вьются над землёй. Сорванные с веток, они болтались в порывах - как на волнах. И тихо планировали, одолев силу притяжения злобного ветра.

Женщины укрывали лица от пыли и холодных - до рези - масс воздуха. Мужички закуривали, спрятав цигарки в ладони. Дети молчаливо жались к подолам материнским. Серое низкое небо давило на плечи, портило настроение..

Не успевшие - или не пожелавшие - попасть в трамвай сидели на лавках, под навесом. Сумки пузырились рядом, обречённость ожидания повисла над площадкой.

Позади громко хлопнула дверца автомобиля. И я обернулась.

Я тоже ждала. И меня не радовал противный сентябрьский ранний вечер. Даром, что ранний - вряд ли было более пяти - он ныл сквозняками, плевался уличным прахом. Навевал тоску и лишал надежд. Совсем..

Машина - поношенный седан, «кореец» - стояла слишком близко. Странно, что я не расслышала, когда она подъехала. Водитель покинул салон, вязко, натужно закрыв дверь. И оглядывался теперь по сторонам. Увидав меня, махнул рукой и улыбнулся.

Бабка - полная, сгорбленная, с большим вещмешком - развернула ракурс. Она давненько высиживала на скамье. Ей было скучно, она замёрзла, ничего её не будоражило. Она благодушно пропустила все мыслимые и немыслимые троллейбусы, автобусы и трамваи. Я думаю - она и вообще не собиралась никуда следовать. Просто отдыхала, предаваясь дзену..

И мир - ей, не торопящейся, не состоящей в очереди на движимое «койко-место» - представлялся, очевидно, другим. И изображалось всё происходящее в ином свете. Возможно, она видела - и понимала - детали и факты даже и лучше задействованных. Беспечно, без «ангажемента», беспристрастно.

Меня она тоже заметила давненько - мы обе оказались старожилами местечковыми. Не исключено, в отношении меня она также строила версии..

Сейчас, уловив «движуху», навострилась. Крепче прижала баул к животу. И провожала мои перемещения любопытствующим взором. И выражение физиономии сменилось с усталого на удивительное. Тот, кто прибыл совсем не подходил мне. Ни в каком аспекте!

Бабуля - о, эта вечная женская наблюдательность! - выражала сомнение. Ко мне ли приехал человек? Его ли я выстаивала минут уж сорок? И куда в таком случае мы можем направиться?

Я - в ответ - кисло, углами губ улыбнулась. Скорее усмехнулась.. И медленно двинулась к авто. День завершался для меня - всё, что я могла я уже сделала. Этот человек был мне никто, но у нас случились общие заботы.

С его появлением, часть ноши автоматически перевалилась к нему на горб. И я могла вздохнуть. Уже и вечер не казался таким несносным и жители городка не раздражали донельзя.

Встретившись взглядом с бабулькой, я кивнула ей. И хмыкнула - удовлетворённо, всеми фибрами души: «Дотерпела, старая карга. Что-то произошло и в твоей бестолковой жизни.. Будешь внукам, зятьям рассказывать взапой. Как с остановки девка какая-то порхнула к мужику - «ей в отцы годится, тьфу, пропасть!..» - в машину. И укатила в неизвестном направлении..»»