de omnibus dubitandum 10. 163

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ (1599-1601)

Глава 10.163. СМЕРТЬ, УСТРАНИЛА ОПАСНОСТЬ И РАССЕЯЛА НАДЕЖДЫ…

Ноябрь 1563 года

    Сигизмунд-Август, предчувствуя опасность и предотвращая связи Москвы с Австрией, через два года после смерти Варвары женился на дочери Фердинанда Екатерине (1553 г.), сестре первой жены, вдове князя Мантуанского. Так как он не мог дождаться потомства, то в ягеллонской семье остались только его сестры: Ядвига, жена Иоахима, курфюрста Бранденбургского, Изабелла, жена Яна Заполни, семиградского воеводы, София, жена Брауншвейгского принца Генриха, а также девицы: Екатерина и Анна.

    Бездетная смерть Сигизмунда-Августа привела бы к разрыву унии и тем самым облегчила бы Москве захват русЬких земель. Для предотвращения этого нужно было заменить династическую связь реальной унией, опиравшейся на соединения государств при помощи общей внутренней организации.

    Кроме того, произошли события, которые заставляли поспешить с заключением реальной унии. Царь Иван Грозный [на самом деле 27-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат Ивана IV Грозного который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут, при деятельной помощи Московской торговой компании и, ее клеврета тридцатисемилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586) – Л.С.] начал войну, которую могли выдержать только соединенные силы Литвы и Польши. Великие магистры Меченосцев давно уже старались распространить свое владычество на Рижских архиепископов, которые были независимыми государями Риги с ее округом. Великий магистр Фюрстенберг начал войну с архиепископом Вильгельмом, братом прусского князя Альбрехта.

    Напрасно Сигизмунд-Август, призванный архиепископом на помощь, старался примирить воюющие стороны. Великий магистр велел умертвить королевского посла Карла Лонцкого, а архиепископа заключил в тюрьму. Затронутый оскорблением, король со стотысячной армией двинулся в Лифляндию.

    Поляками предводительствовал подольский воевода Николай Мелецкий, а литовцами - Николай Радзивилл Рыжий, брат покойной королевы Варвары. Великий магистр испугался, освободил архиепископа и заключил с Польшей наступательно-оборонительный союз (1557 г.). Иван Грозный [на самом деле 29-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат Ивана IV Грозного который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут, при деятельной помощи Московской торговой компании и, ее клеврета тридцатипятилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586) – Л.С.], который завоеванием Лифляндии хотел сблизить Москву с Европой и приобрести ключ к захвату литовско-русЬких земель, был встревожен успехами Сигизмунда-Августа и начал войну с ливонскими рыцарями.

    Он взял Нарву, Дерпт (Юрьев) и другие города, в 1559 году он дошел до Курляндии. Фюрстенберг, удрученный отказом в помощи со стороны Немецкого императора, отказался от должности в пользу маршалка ордена Готарда Кеплера.

    Пользуясь опасностью, которая нависла над Лифляндией, против нее выступил шведский король Эрих XIV и занял Эстонию, датский королевич Магнус захватил часть Курляндии (Пильтин) и остров Эзель.

    Все претенденты на Лифляндию искали связей с Сигизмундом Августом, который занял выжидательное положение. Магнус Датский добивался руки королевны Анны, о руке Екатерины для брата, финляндского князя Иоанна, хлопотал Эрих Шведский. Иван Грозный [на самом деле 30-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат Ивана IV Грозного который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут, при деятельной помощи Московской торговой компании и, ее клеврета тридцатисемилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586) – Л.С.] домогался руки Екатерины с приданым - Лифляндией.

    Ввиду этого Великий магистр Кетглер и Рижский архиепископ обратились к Сигизмунду-Августу с просьбой о помощи. В Вильно был подписан акт инкорпорации Ливонии в состав Литвы и Польши (1561). Кетглер, сбросивший с себя, монашескую рясу, получил Курляндское княжество в наследственный лен. Лифляндским жителям была обеспечена свобода протестантского исповедания и пользование прежними законами. На тот случай, если коронный сейм не подтвердит акта инкорпорации, оборону Ливонии должна была взять на себя Литва.

    Таким образом, Сигизмунд-Август, как Великий князь Литовский, начал войну за Ливонию. Когда Иван Грозный [на самом деле 30-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат Ивана IV Грозного который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут, при деятельной помощи Московской торговой компании и, ее клеврета тридцатисемилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586) – Л.С.] взял Полоцк, а шведы заняли Парнаву (Пернов), король почувствовал нужду в польской помощи для войны, которую Литва не могла вести только своими силами.

    При таких обстоятельствах Сигизмунд-Август в ноябре 1563 года созвал сейм в Варшаве для тесного соединения Литвы с Короной. Литовские послы во главе с Николаем Радзивиллом Черным, стояли за личную унию, поляки же требовали совершенного включения их областей в состав Короны. В защиту сепаратизма выступила, главным образом, литовская аристократия, которая вследствие распространения польских учреждений на Литву потеряла бы свое привилегированное положение и была бы уравнена в правах со шляхтой. Победа над Москвой при Уле, одержанная Николаем Радзивиллом Рыжим, сделала литовцев еще более упрямыми в переговорах об унии. Даже отречение короля от наследственных прав на Литву не склонило оппозицию к уступкам.

    Продолжавшаяся война с Иваном Грозным [на самом деле 9-летним Иваном V Ивановичем «Молодым», р. 28 марта 1554 года при деятельной помощи Московской торговой компании и ее клеврета сорокаоднолетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586) – Л.С.] и победы Романа Сангушко под Часником (Чашники) и Улой не отвлекли Сигизмунда-Августа от идеи унии, в которой он усматривал защиту Литвы и Польши с востока.

    Он решил, осуществить ее на Люблинском сейме 1569 года, где маршалком был королевский секретарь Станислав Чарнковский, красноречивый и ловкий человек. Литовцы, во главе которых после смерти Радзивилла Черного стоял Радзивилл Рыжий, упорно стояли на сохранении внутренней обособленности государств, не хотели участвовать в совместных совещаниях с польскими послами и, наконец, покинули Люблин. Тогда король, в силу уговоров и нажима со всех сторон, решил заключить унию заочно, без участия литовцев.

    Когда была совершена инкорпорация в состав Короны спорных областей: Подляшья, Волыни и Украины (Киевщины), то литовцы для защиты собственных интересов возвратились на сейм, прося о покровительстве короля.

    С общего согласия было решено соединить Литву с Короной в одну Жечь Посполитую. Король, будет, избираем сообща, один будет и сейм во всей Жечи Посполитой, гражданам была гарантирована свобода поселения в обеих странах без всяких правовых препятствий. Однако в Литве сохранены были отдельные должности, даже особые министры, вследствие чего она не совсем утратила характер обособленного государства.

    Наконец, сейм присоединил к Короне и королевскую Пруссию, Ливонию же, из-за которой еще продолжалась война, признал общей собственностью Польши и Литвы. Люблинская уния сделала Ивана Грозного [на самом деле 15-летним Иваном V Ивановичем «Молодым», р. 28 марта 1554 года при деятельной помощи Московской торговой компании и, ее клеврета сорокасемилетнего Ивана Федоровича Мстиславского (1522-1586) – Л.С.] более уступчивым: он согласился на трехлетнее перемирие (1571 г.), сохранив за собой Полоцк и часть Ливонии.

    Проведение «экзекуции» - законов усиливало, с одной стороны, мощь государства, ибо увеличивало средства казны, устанавливало постоянную оборону (кварцяное войско) и соединяло области в более тесный союз, с другой стороны, оно подорвало общественное положение светского и духовного можновладства, осуществив редукцию королевских имуществ, отменяя «инкомпатибилии» и прекращая церковную юрисдикцию.

    Больше всего пользы принесла «экзекуция» шляхте: постановления Петроковскоrо сейма освобождали ее от преобладания аристократии, Люблинская уния открывала ей простор для экономической деятельности на востоке. Наконец, шляхта, внимательная к материальным выгодам, получила на Петроковском сейме 1565 г. под лозунгом «экзекуции» городских дел освобождение себя от вывозной пошлины на земледельческие продукты и ввозной на иностранные товары. Шляхта облегчила себе сбыт собственных продуктов и приобретение иностранных товаров, подрывая польское мещанство и уничтожая промышленность страны. Не так успешно шли дела шляхты в области моральных интересов, упорядочение которых она усматривала в основании национальной церкви.

    Господствовавшее среди нововеров несогласие в догматических и обрядовых вопросах, которое мог бы устранить только Национальный собор, было для Реформации гораздо более чувствительным ударом, чем громы Рима. Выделение из реформационного хаоса кальвинизма и арианства вызвало внутреннюю борьбу и поспособствовало триумфу католицизма. Лисманин, сбросивший с себя монашескую рясу и после женитьбы поселившийся в Швейцарии, помог Кальвину завязать сношения с Польшей.

    Кальвинизм нашел многих последователей среди малопольской шляхты, всего же более он упрочился в Литве, благодаря Радзивиллам. Распространителем арианства был ученик Станкара, Петр из Гонендза, позже его пропагандировали чужеземцы: Юрий Бляндрата, Лелий Социн и Петр Статориус. Призванный в страну гнезненский экс-пробст Ян Лаский, который приобрел за границей славу реформатора, напрасно трудился над примирением нововеров.

    Соблазнительные споры дискредитировали их перед обществом и обеспечивали триумф католицизму.

    Значительный удар реформационному движению нанес новый папский легат Иван Коммендоне. Посланный по совету Варминьского епископа Станислава Гозия, ревностного борца за католицизм, он приехал в Польшу во время Варшавского сейма 1563 г. с целью склонить народ к принятию постановлений Тридентского собора. Официальное признание постановлений собора должно было создать решительный разрыв между католиками и нововерами, обессилить последних и обеспечить за церковью преобладание.

    Хотя легату и не удалось склонить сейм в пользу своих планов, однако Сигизмунд-Август позволил вручить себе книгу декретов собора, чем он лично признавал их. Легату удалось исходатайствовать у короля на сейме в Парчове два декрета, касающиеся нововерия: один - против чужеземцев, другой - против местных жителей, оба от 7 августа 1564 г. Первый изгонял из страны чужеземцев, распространяющих антикатолические начала, второй - угрожал полякам, которые стали бы вредить церкви.

    Своим личным влиянием Коммендоне одушевил духовенство, он умерял старания Уханьского, носившегося с мыслью об учреждении в Польше национальной церкви. В 1565 году он покинул Польшу, будучи уверен в победе католицизма. Орден иезуитов, которых поселили епископы Гозий в Бурнсберге (1565 г.), Носковский в Пулстуске, Канарский в Познани, Карнковский в Калише, Проташевич в Вильно, должен был довершить дело искоренения Реформации.

    Нововеры, испуганные победами католицизма, принялись за предупредительные средства. Они добивались у короля изгнания из страны ариан, которые радикализмом своих религиозных принципов сеяли несогласие и раздоры. Когда из-за усилий Коммендоне они не смогли избавиться от ариан, то решили заключить религиозную унию наподобие той, которая когда-то произошла в Козьминке, но со временем расстроилась. После совещаний в Познани и Вильно состоялся генеральный синод нововеров в Сандомире.

    После долгих споров было составлено общее исповедание веры, а затем заключено так называемое Сандомирское соглашение (1570) протестантов, чешских братьев и кальвинистов. Предполагалось, что к этой унии протестантов присоединится и Сигизмунд-Август, который в разрыве с католицизмом мог найти средство избавиться от жены.

    Дело в том, что король, желая иметь наследника, намеревался развестись с Екатериной Австрийской. Рим, не желая оскорблять Габсбургов, не разрешал развода, но, с другой стороны, боялся, чтобы король не перешел по этой причине в лагерь нововеров. Католики опасались, чтобы Сигизмунд-Август не последовал примеру английского Генриха VIII.

    Папа засыпал короля письмами и назначил в Польшу чрезвычайного легата Викентия де Портика, наконец, он поручил сдерживать короля самому Коммендоне. Смерть Екатерины (1572 г.), а за нею и Сигизмунда-Августа, устранила опасность и рассеяла надежды нововеров на установление в Польше национальной церкви («kosciol narodowy») с королем во главе.

Илл. Великое княжество Литовское и РусЬкое