Когда лёд был волнами. Глава 15. База отдыха

На базу выехали поздним вечером на машине Максима. Дмитрий сидел рядом, Ира с Верой — на заднем сиденье. Дорога была пустая, лишь изредка попадались встречные машины. Порой вдоль обочины мелькали зайцы, их глаза блестели неоновым светом, словно маленькие прожекторы неведомых существ.
— Двадцать седьмой, — прочитал Дмитрий на километровом столбике. — Через два километра наш поворот.
Вскоре показался опознавательный знак — «Резвяная». Максим сбавил скорость и свернул направо.
— Куда теперь?
— Езжай прямо, через всю деревню. За ней по лесной грунтовке путь один.
Многие дома стояли заброшенными. Проваленные крыши и перекосившиеся пустые окна невольно наводили на размышления о жизни и человеческих судьбах.
— Унылая картина. Не понимаю, как здесь можно жить? — грустно заметила Ира.
— А здесь не живут, — ответил Дмитрий. — Доживают... Молодежь вся в городе. Это при Советах колхозы держали деревни на плаву: школы были, клубы, дома культуры. А сейчас это все в прошлом. И отток молодежи начался не после распада СССР, а еще в пятидесятых годах.
— Откуда такая осведомленность? — удивилась она.
— У Димы незаконченное высшее образование, — ответила за него Вера.
— Почему не закончил?
— В тюрьму посадили, — спокойно ответил он.
— Извини, я не знала.
— Не извиняйся, всё нормально.

Через десять минут они были на месте. Турбаза стояла посреди соснового леса, огороженная покосившимся штакетником. Территория не освещалась.
— Приехали, — сказал Дмитрий.
Он вышел из машины и поднял импровизированный шлагбаум — обычную жердь.
— Едем к той сторожке с фонарём под козырьком крыши.
Они поехали по узкой дороге, которая виляла среди деревьев. Проезд был такой узкий, что по ней с трудом проезжала одна машина. Домики стояли в отдалении друг от друга. Выхваченные светом фар, они казались забытыми всеми сиротами. Лишь в двух из них в окнах горел свет.

Остановившись возле сторожки, Дима вошёл внутрь. Через пять минут он вновь появился, вращая на пальце ключи.
— Вперёд езжай, — сказал он, сев в машину. — Два первых поворота вправо, потом налево.
Припарковав машину возле домика и выгрузив вещи, Дмитрий подмигнул Максиму:
— Пойдём перекурим?.. Девчонки пока стол накроют, — нарочито громко сказал он.
Некоторое время они молча курили. Паузу прервал Дмитрий:
— У тебя с Ирой серьёзно?
Вопрос прозвучал неожиданно.
— Даже не знаю, что тебе и ответить.
Дмитрий на мгновение замялся, но всё же продолжил.
— Понимаешь, нравится она мне, и я вроде ей тоже... Скажи прямо, если что, я сразу отступлюсь, но только зачем тебе две бабы?
— Какие две бабы?
— Вера на тебя запала, разве не видно?
Максим мотнул головой.
— Допустим, так... От меня что ты ждёшь — благословения?
— Нет, это лишку — понимания будет достаточно.
Максим молчал. Всё выглядело как сговор, и это ему не нравилось.
Дмитрий посмотрел так, словно всё понял:
— Боишься остаться у разбитого корыта? Пойми, Ира имеет полное право сама решать, с кем ей быть, и я тебе ничем не обязан — в любовных делах нет никаких правил!
— Что ты предлагаешь?
— Действовать по ситуации. Не волнуйся, никто её не обидит: я интеллигентно всё проверю.
Идея Максиму не нравилась, но он понимал: отношения с Ириной в последнее время стали натянутыми, и хотелось быстрее распутать этот клубок.
Когда они вернулись, стол уже был накрыт. Ира с Верой оживленно болтали о чем-то своем.
— Вы где пропадали? — улыбалась Ира. — Мы уже собирались идти вас искать.
На столе стояли бутылки красного вина Chateau de Pez и водка «Столичная».
— А мы уже тут!
Максим придвинул к столу табуретку и сел, Дмитрий устроился на диване со стороны Иры.
— Так, девочки, много не пьём... мало тоже, — подливая им вина сказал Дмитрий.
— А кто-то недавно говорил, что вам позарез нужны пьяные женщины! — вспомнила Ира.
— Не будем тыкать пальцами, но это был Дима, — подтвердила Вера.
— А я от своих слов и не отказываюсь… С пьяными женщинами договориться легче.
Разлив спиртное, Дмитрий поднял стакан:
— На правах тамады и инициатора этого вечера, — начал он, — первый тост буду говорить я. И знаете, что я хочу сказать? Мне очень приятно находиться здесь среди вас. Друзья, давайте выпьем за нас и нашу прекрасную компанию!
Все дружно поддержали: «За нас!».
Напряжение в воздухе спало. Зазвенели столовые приборы. Кто-то потянулся за салатом, кто-то за нарезанной колбасой.
Вечер шёл своим чередом — бутылки пустели, шутки становились всё развязнее, а смех громче. В комнате царил полумрак; на подоконнике играл кассетный магнитофон. Дмитрий всё больше уделял внимания Ире, а когда заиграла медленная мелодия, пригласил её на танец.
Максима всё больше мучил внутренний разлад. Он уже сильно жалел, что не послал Дмитрия с его планом к чёрту. Сейчас же ему ничего не оставалось, кроме как ждать развязки этой запутанной ситуации.
Он посмотрел на Веру:
— Потанцуем?
— Ты же не хочешь… Пойдем лучше покурим.
Брови Максима полезли вверх.
— Да... иногда я балуюсь… когда выпью. Но это бывает очень редко.
Они вышли на крыльцо.
— Ты ревнуешь?
— Нет, это не ревность. Понимаешь, люди... не любят перемены, часто цепляются за привычное не потому, что дорого, нет... Не знаю… Может, привычка? Дружба, которая переросла во что-то большее… случайный подарок судьбы, если хочешь.
— А если не случайный, что тогда?
— Может, и не случайный... Но, может, и не подарок.
Докурив, они пошли назад. Ирина с Дмитрием сидели на диване и о чём-то весело беседовали.
— Что-то мы давно водку не пили, не находите? — воодушевился он увидев вошедших. Настроение у него было на подъёме.
— Это, потому, что кто-то забыл свои обязанности, — улыбаясь ответила ему Вера.
— Пардон… уже исправляюсь, — он взял бутылку водки «Столичная» и начал разливать.
Максим подумал, что Дмитрий неплохо справляется с обязанностями тамады. Сейчас он производил впечатление души коллектива. А ведь он не так прост, как может показаться. То, что он оказался в одной компании с человеком из банды, которая «крышует» его предприятие, иначе как парадоксом не назовёшь. Однако это не вызывало у него внутренних противоречий, даже напротив — в обычной обстановке Дмитрий совсем не походил на бандита. И всё же он допускал, что его спокойствие может быть своеобразной игрой разума, чем-то вроде Стокгольмского синдрома, ставшего нормой для целой страны.

Максим стоял на крыльце и курил. Ему было неприятно смотреть, как Дмитрий флиртует с Ириной: своё бездействие он воспринимал как предательство. Он всё понимал — но не сейчас же, при нём! Ему хотелось, чтобы поскорее настало утро и можно было уехать с базы.
Вдруг кто-то коснулся его плеча. Обернувшись, он увидел Иру.
— Что ты бесишься?
— Ира, нет, ты ошибаешься!
Она пристально смотрела ему в глаза:
— Максим… давай не будем обманываться… Я же всё вижу, как вы с Верой смотрите друг на друга.
Он хотел было возразить:
— Не надо, не говори!.. — остановила она его, одёрнув за руку. Но в следующее мгновение уже улыбалась, будто ничего не происходило. — Не обращай внимания, это всё вино.
— Ну что, праздник продолжается! — увидев вошедших сказал Дмитрий.
Максим посмотрел на стол.
— Да, но у нас водка заканчивается.
— Хреново… Придётся идти к управляющему.
— Ничего, что время половина первого?
— Да хоть три ночи… Это его бизнес.
— Может, пора остановиться? — неуверенно вмешалась в разговор Ира.
— И что... спать ляжем? Мы зачем сюда приехали? Так... ждите, я быстро.
— Я с тобой, — сказал Максим.
— Да не заблужусь я. С девчонками лучше останься — им спокойнее будет.
— Нет, Дима, Максим прав. Идите вместе, а мы пока поговорим с Ирой.
Они вышли на улицу. Ориентиром пути служил единственный фонарь возле домика управляющего.
— У тебя есть фонарик в машине?
— Есть, но ключи в куртке. Взять?
— Нет, возвращаться плохая примета.
— Вот так всегда, — негодовал Дмитрий. — Это что, мы уже всё выпили? Сколько раз убеждался: надо брать с запасом. Пусть лучше останется… Когда она есть, и на душе спокойно, и пить так не хочется.
— Дело поправимое, — усмехнулся Максим. — Сейчас возьмём с запасом и нажрёмся как поросята.
Дмитрий прищурился:
— Что? Жизненный опыт?
— Нет. Предчувствие.
— А вообще-то ты прав: когда она оставалась? И где — эта золотая середина?
Подойдя к домику, постучали в дверь. В комнате загорелся свет, в окне показался силуэт человека.
— Что хотели? — открыв форточку, спросил он заспанным голосом.
— Командир, водка есть?
— Да. Какую вам, подешевле или нормальную, с акцизом?
— С акцизом.
— «Пшеничная».
— Сгодится... Две неси.
Мужик отлучился.
Дмитрий развёл руками:
— Не бегать же по сто раз.

Взяв водку, ребята отправились назад. Если к сторожке они шли на свет фонаря, то теперь им приходилось ориентироваться лишь по направлению. Под ногами хрустели сосновые ветки. За разговорами потерялся счёт времени.
В какой-то момент Дмитрий остановился:
— Макс, тебе не кажется, что мы идём слишком долго?
— Похоже ты прав.
Оглядевшись, они не увидели ни света фонаря, ни силуэтов домиков, которые попадались им на пути. Кругом стояла непроглядная тьма.
— Здесь ограда по всему периметру? — спросил Максим.
— А хрен его знает — я её не проверял.
— Что делать будем?
Дмитрий соображал:
— Мы не могли далеко уйти. Сейчас главное — не наделать глупостей. Присаживайся, будем ждать.
— Чего ждать? Надо идти назад!
— Куда? Мы шли, как тот бык поссал, обходя деревья. Хочешь в болото забрести? Послушай… Минут через тридцать девчонки уже будут уверены, что с нами что-то случилось. И, первое, что им придёт на ум, — то, что мы заблудились.
Дмитрий открыл бутылку, отпил и передал Максиму.
— Тебе Вера говорила, что мы росли вместе?
— Да.
— Есть главное правило: если ты заблудился — останавливаешься и ждёшь помощи. У нас в детстве даже игра такая была — «Ау». Понимаешь?
— Не совсем.
— Они будут знать, что мы где-то рядом!
— Что нам это даст?
— А то, что скоро Вера заведёт твою машину и включит фары.
— А если она не найдёт ключи от машины?
— Разобьёт стекло и замкнёт контакты зажигания: такой сценарий мы тоже отрабатывали...
Дмитрий забрал у него бутылку и в очередной раз похлопал себя по карманам. Окончательно убедившись, что сигарет нет, сделал несколько глотков и занюхал рукавом:
— После второй не закусываю!..
Они сидели, прислонившись к дереву и ждали своего спасения.
— У тебя было что-то с Верой? — вдруг спросил Максим.
— Тебя интересует, трахались мы или нет?
— Я, наверное, не так спросил. Забудь.
— Нет, почему, я тебе отвечу — нет. У нас вроде как любовь была. В то время я ещё был идеалистом… Думал: если дождётся с армии, тогда... Хотел, чтобы всё как у людей, а не так, как это бывает у молодых — перепих, свадьба по залёту, пелёнки. Но на поверку оказалось, я был не прав... Знаешь, жизнь штука простая по своей сути, и я сейчас не говорю про сложность её реализации — это другой вопрос. Но мы же как всегда всё усложняем... Додумываем за других, делаем вид, что понимаем, изображая из себя неких праведников с умным выражением лица. В тот вечер я пришёл к ней без предупреждения, хотел сюрприз сделать. Подхожу к дому, а она с каким-то фраером возле дома стоит. За руку её держит, что-то рассказывает ей, а она улыбается в ответ. На прощание они даже поцеловали друг друга, потом ещё ручкой махала ему вслед. Как я удержался, сам удивляюсь. Нажрался я тогда в стельку. Знаешь, кем оказался этот парень?.. Двоюродным братом! Правда, узнал я об этом слишком поздно, когда уже закрутил роман с её лучшей подругой. Назло, конечно. Это она мне уже не смогла простить. Так что можешь успокоиться, путь свободен — сейчас мы просто друзья.
— А как же старая любовь и всё такое?
Дмитрий посмотрел на него снисходительным взглядом и сунул ему в руки бутылку:
— Слышал про теорию относительности?
— И что?
— А то, что любовь и время — понятия относительные. Любовь может казаться вечной, а время — мимолётным, пока не поймёшь, что всё уже позади.
Максим задумался над значимостью его ответа, потом отхлебнул из горлышка и уставился в темноту. Вдруг до него дошло — это то, что сейчас происходит у него в отношениях с Ирой.
— И как понять, что всё уже позади?
— Однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может. Каждый случай уникален. Но я вывел для себя одно правило, и ты знаешь — оно работает: любовь начинает умирать, когда перестаёт казаться вечной.
— А если этого чувства не было изначально?

— Тогда вопрос отпадает сам собой.
Максим протянул бутылку.
— Допьёшь?
— Давай.
Дмитрий выпил остатки.
— Курить хочется… Ну, где же ты, Вера?
— Может, напрасно ждали?
— Нет. Даже если до утра придётся здесь сидеть. Хорошо... Ждём ещё двадцать минут. Потом отсчитываем сто шагов и, если не увидим домиков, останавливаемся окончательно.

Когда они уже собирались вставать и идти, где-то справа завелась машина, а следом в свете фар появился еле различимый силуэт домика.
Они переглянулись:
— Ну что, я говорил?
Дмитрий оказался прав. Погрешность в направлении была, но он и предположить не мог, насколько она велика. Если бы они пошли обратно, то вскоре могли оказаться в гораздо худшем положении, и неизвестно, увидели бы с того места свет или нет. Полагаться же на звук в ночной тиши очень трудно: он отдаётся эхом и будто исходит со всех сторон.

Ноги не слушались, их качало из стороны в сторону. Маневрируя между деревьями, мужчины двигались к заветному маяку. Когда их фигуры оказались в прямом свете фар, девчонки вышли им навстречу.
— Ну, наконец-то… Заблудились?
— Девчонки, всё хорошо! Заблудились... и благодаря вам нашлись! — проговорил Дмитрий. Язык у него заплетался. — Не обижайтесь, мы тут поддали немного по ситуации… но, видать, лишку…
Молодые люди присели на лавочку.
— Почему фонари на территории не горят? — возмущалась Ира. — А если кто заблудится и пропадёт? Так быть не должно, кругом же лес!
Дмитрий посмотрел на неё понимающим взглядом:
— Экономят... База работает в убыток, турпотока нет. Да и лампы менять некому, электрика уволили, потому что платить нечем.
Максим достал из бардачка сигареты.
Закурив, Дмитрий совсем расслабился, а вскоре и вовсе начал клевать носом. Максим же, наоборот, взял себя в руки.
— Дима, спать хочешь? — спросила Вера. — Тебя проводить?
Дмитрий поднял голову и посмотрел на неё прищуренными глазами:
— Да, хорошо…
— Я тоже баиньки, — пробормотала Ира потягиваясь. — Сил нет, с ног валюсь.
— Сами дойдёте?
— Конечно... мы то уж точно не заблудимся, не переживай.
Максим с Верой остались сидеть на лавочке.
— Выпить хочешь? — спросил Максим хлопая по карману с бутылкой.
— Ты знаешь… а, хочу!
— Сядем в машину, что комаров кормить?
Вера заговорщически посмотрела:
— Сейчас, я быстро!
Через минуту она пришла. В руках у неё были стаканы и банка с оливье, из которой торчала вилка.
— Всё спокойно?
— Дрыхнут без задних ног! Расхлестались по всей кровати, как дети. Так что нам, наверное, придётся в машине ночь коротать.
— Отличное решение!
Максим достал с заднего сиденья тёплый плед и накинул его на Веру, потом включил магнитолу на волну «Русского радио». Из динамиков полился ремикс песни — «Зеленоглазое такси».
— Обожаю эту песню, особенно в исполнении этой группы, — сказала Вера.
Максим протянул её стаканы:
— Подержи, пожалуйста.
Вера подпевала:

Вот и о-о-осталось,
Лишь снять уста-а-алость,
И э-э-этот ве-е-чер
Мне ду-у-ушу ле-е-ечит…

— А-а-а-а, не могу! Мурашки по спине побежали! У меня всегда от этой строчки так.
— Тише ты, ошалелая — водку прольёшь! — засмеялся Максим.

О-о-о-о-о!
Зе-е-лё-о-ное та-а-кси,
О-о-о-о-о!
При-и-тор-мо-о-зи, при-и-тор-мо-о-зи.

Не переставая напевать, Вера поглядывала на стаканы:
— Мне много не наливай. Хватит!.. Хватит!.. За что будем пить? Может, за любовь?
— Замечательный тост! Тогда выпьем на брудершафт.
Они скрестили руки, выпили и слились в поцелуе. В этот момент заиграла рекламная заставка, и из динамиков послышался низкий, с хрипотцой, голос Николая Фоменко: «Поели, попили — пора и честь терять!». Вера с Максимом отпрянули друг от друга и взорвались неудержимым смехом.
— Не могу, я сейчас описаюсь, — смеялась Вера, вытирая слёзы. — Мне надо срочно выйти!
Максим пытался остановить приступ смеха, но у него ничего не получалось. Он снова принялся колотить себя по коленке. Лишь через минуту, с большим трудом успокоившись, Максим членораздельно проговорил:
— Что это было?.. Он что, специально это сказал?.. Нас что, снимают скрытой камерой?
— Ага! Сейчас из кустов появится режиссёр, а из багажника вылезет оператор с кинокамерой, — обхохатывалась она.
— Да, да! — развивал фантазию Максим. — Режиссёр крикнет: «Стоп! Снято! Перерыв!» А потом такой: «Собрались все, снимаем постельную сцену! Вторая часть — „Честь теряю!“».
— Хитренький… — надула губки Вера. — Я на камеру это делать не буду. Мама заругается: она у меня строгая.
Постепенно смех сошёл на нет. Максим достал из пачки сигарету.
— Я закурю, ты не против?
— И я с тобой.
— Пере смеяться — всё равно что переволноваться... Правда?
— А ведь действительно! Меня до сих пор трясёт.

Они молча сидели, откинувшись на спинку сиденья, и курили. В машине негромко играла музыка. Поздняя ночь уступала место раннему утру. По крыше моросил дождь. Мелкие капли медленно стекали по стеклу, смывая пыль и тревогу вчерашнего дня.