Когда лёд был волнами. 15. База отдыха

 На базу выехали поздним вечером на машине Максима. Дмитрий сидел рядом, Ира с Верой
— на заднем сиденье. Дорога была пустая, лишь изредка попадались встречные машины.
Порой вдоль обочины мелькали зайцы, их глаза блестели неоновым светом, словно
маленькие прожекторы неведомых существ.
— Двадцать седьмой, — прочитал Дмитрий на километровом столбике. — Через два
километра наш поворот.
Вскоре показался опознавательный знак — «Резвяная». Максим сбавил скорость и свернул
направо.
— Куда теперь?
— Езжай прямо, через всю деревню. За ней по лесной грунтовке путь один.
Многие дома стояли заброшенными. Проваленные крыши и перекосившиеся пустые окна
невольно наводили на размышления о жизни и человеческих судьбах.
— Унылая картина. Не понимаю, как здесь можно жить? — грустно заметила Ира.
— А здесь не живут, — ответил Дмитрий. — Доживают... Молодежь вся в городе. Это при
Советах колхозы держали деревни на плаву: школы были, клубы, дома культуры. А сейчас
это все в прошлом. И отток молодежи начался не после распада СССР, а еще в пятидесятых
годах.
— Откуда такая осведомленность? — удивилась Ира.
— У Димы незаконченное высшее образование, — ответила за него Вера.
— Почему не закончил?
— В тюрьму посадили, — спокойно ответил он.
— Извини, я не знала...
— Не извиняйся, всё нормально.
Через десять минут они были на месте. Турбаза стояла посреди соснового леса, огороженная
покосившимся штакетником. Территория не освещалась.
— Приехали, — сказал Дмитрий.
Он вышел из машины и поднял импровизированный шлагбаум — обычную жердь.
— Едем к той сторожке с фонарём под козырьком крыши.
Они поехали по узкой дороге, которая виляла среди деревьев. Домики стояли в отдалении
друг от друга. Выхваченные светом фар, они казались забытыми всеми сиротами. Лишь в
двух из них в окнах горел свет.
Остановившись возле сторожки, Дима вошёл внутрь. Через пять минут он вновь появился,
вращая на пальце ключи.
— Вперёд езжай, — сказал он, сев в машину. — Два первых поворота вправо, потом налево.
Припарковав машину возле домика и выгрузив вещи, Дмитрий подмигнул Максиму:
— Пойдём перекурим?.. Девчонки пока стол накроют, — нарочито громко сказал он.
Некоторое время они молча курили. Паузу прервал Дмитрий:
— У тебя с Ирой серьёзно?
От неожиданности Максим поперхулся дымом и закашлялся.
— Даже не знаю, что тебе и ответить, — выдавил он из себя.
Дмитрий на мгновение замялся, но всё же продолжил.
— Понимаешь, нравится она мне, и я вроде ей тоже... Скажи прямо, если что, я сразу
отступлюсь, но только зачем тебе две бабы?
— Какие две?
— Ты, что слепой? Вера на тебя запала, разве не видно?
Максим мотнул головой.
— Допустим, так... От меня что ты ждёшь — благословения?
— Нет, это лишку — понимания будет достаточно.
Максим молчал. Всё выглядело как сговор, и это ему не нравилось.
Дмитрий посмотрел так, словно всё понял:
— Боишься остаться у разбитого корыта? Пойми, Ира имеет полное право сама решать, с кем
ей быть, и я тебе ничем не обязан — в любовных делах нет никаких правил!
— Ну и что ты предлагаешь?
— Действовать по ситуации, — спокойно ответил Дмитрий, туша сигарету в жестяной банке.
— Не волнуйся, всё будет сделано интеллигентно.
Идея Максиму не нравилась, но он понимал: отношения с Ириной в последнее время стали
натянутыми, и хотелось быстрее распутать этот клубок.
Когда они вернулись, стол уже был накрыт.
— Вы где пропадали? — улыбалась Ира. — Мы уже собирались идти вас искать.
На столе стояли бутылки красного вина Chateau de Pez и водка «Столичная».
— А мы уже тут!
Максим придвинул к столу табуретку и сел, Дмитрий устроился на диване.
— Так, девочки, много не пьём... мало тоже, — подливая им вина шутил Дмитрий.
— А кто-то недавно говорил, что вам позарез нужны пьяные женщины! — вспомнила Ира.
— Не будем тыкать пальцами, но это был Дима, — подтвердила Вера.
— А я от своих слов и не отказываюсь… С пьяными женщинами договориться легче.
Разлив спиртное, Дмитрий поднял стакан:
— На правах тамады и инициатора этого вечера, — начал он, — первый тост буду говорить я.
И знаете, что я хочу сказать? Мне очень приятно находиться здесь среди вас. Друзья, давайте
выпьем за нас и нашу прекрасную компанию!
Все дружно поддержали: «За нас!».
Напряжение в воздухе спало. Зазвенели столовые приборы. Кто-то потянулся за салатом, ктото за нарезанной колбасой.
Вечер шёл своим чередом — бутылки пустели, шутки становились всё развязнее, а смех
громче. В комнате царил полумрак; на подоконнике играл кассетный магнитофон. Дмитрий
всё больше уделял внимания Ире, а когда заиграла медленная мелодия, пригласил её на
танец.
Максима всё больше мучил внутренний разлад. Он уже сильно жалел, что не послал
Дмитрия с его планом к чёрту. Сейчас же ему ничего не оставалось, кроме как ждать развязки
этой запутанной ситуации.
Он посмотрел на Веру:
— Потанцуем?
— Ты же не хочешь… Пойдем лучше покурим.
Брови Максима полезли вверх.
— Да... иногда я балуюсь… Когда выпью. Но это бывает редко.
Они вышли на крыльцо.
— Ты ревнуешь?
Максим был рад, этому вопросу.
— Нет, это не ревность. Понимаешь, люди... не любят перемены, часто цепляются за
привычное не потому, что дорого, нет... Не знаю… Может, привычка? Дружба, которая
переросла во что-то большее… случайный подарок судьбы, если хочешь.
— А если не случайный, что тогда?
— Может, и не случайный... Но, может, и не подарок.
Докурив, они пошли назад. Ирина с Дмитрием сидели на диване и о чём-то весело
беседовали.
— Что-то мы давно водку не пили, не находите? — воодушевился он, увидев вошедших.
Настроение у него было на подъёме.
Максим поймал себя на мысли, что Дмитрий сейчас вроде души компании. А ведь он не так
прост, как может показаться. То, что он оказался в одной компании с человеком из банды,
которая «крышует» его предприятие, иначе как парадоксом не назовёшь. Однако это не
вызывало у него внутренних противоречий, даже напротив — в обычной обстановке
Дмитрий совсем не походил на бандита. И всё же он допускал, что его спокойствие может
быть своеобразной игрой разума, чем-то вроде Стокгольмского синдрома, ставшего нормой
для целой страны.
— Это, потому, что кто-то забыл свои обязанности, — улыбаясь ответила ему Вера.
— Пардон… Уже исправляюсь, — отозвался он и потянулся за бутылкой, но тут увидел, что
она почти пустая.
— Маловато будет, — встряхивая бутылку, сказал он. — Придётся идти к управляющему.
— Ничего, что время половина первого? — удивилась она.
— Да хоть три ночи… Это его бизнес, — отмахнулся Дмитрий, вставая. — Пусть радуется,
что клиенты ещё есть.
— Я с тобой, — сказал Максим.
— Да не заблужусь я... С девчонками лучше останься — им спокойнее будет.
— Нет, Дима, Максим прав. Идите вместе, а мы пока поговорим с Ирой.
Они вышли на улицу. Ориентиром пути служил единственный фонарь возле домика
управляющего.
— У тебя есть фонарик в машине?
— Есть, но ключи в куртке. Взять?
— Нет, возвращаться плохая примета.
— Вот так всегда, — негодовал Дмитрий. — Это что, мы уже всё выпили? Сколько раз
убеждался: надо брать с запасом. Пусть лучше останется… Когда она есть, и на душе
спокойно, и пить так не хочется.
— Дело поправимое, — усмехнулся Максим. — Сейчас возьмём с запасом и нажрёмся как
поросята.
Дмитрий прищурился:
— Что? Жизненный опыт?
— Нет. Предчувствие.
— А вообще-то ты прав: когда она оставалась? И где — эта золотая середина?
Подойдя к домику, постучали в дверь. В комнате загорелся свет, в окне показался силуэт
человека.
— Что хотели? — открыв форточку, спросил он заспанным голосом.
— Командир, водка есть?
— Какую вам, подешевле или нормальную, с акцизом?
— С акцизом... Две неси.
Мужик отлучился.
Дмитрий развёл руками:
— Не бегать же по сто раз.
Взяв водку, ребята отправились назад. Если к сторожке они шли на свет фонаря, то теперь им
приходилось ориентироваться лишь по направлению. Под ногами хрустели ветки. За
разговорами потерялся счёт времени.
В какой-то момент Дмитрий остановился:
— Макс, тебе не кажется, что мы идём слишком долго?
— Похоже ты прав.
Оглядевшись, они не увидели ни света фонаря, ни силуэтов домиков, которые попадались им
на пути. Кругом стояла непроглядная тьма.
— Здесь ограда по всему периметру? — спросил Максим.
— А хрен его знает — я её не проверял.
— Что делать будем?
Дмитрий соображал:
— Мы не могли далеко уйти. Сейчас главное — не наделать глупостей. Присаживайся, будем
ждать.
— Чего ждать, то? Идти назад надо!
— Куда? Мы шли, как тот бык поссал, обходя деревья. Хочешь в болото забрести? Слушай
меня, и всё будет хорошо. Присаживайся!
Они присели у дерева.
— Значит так… — продолжил Дмитрий. — Минут через тридцать девчонки уже будут
уверены, что с нами что-то случилось. И, первое, что им придёт на ум, — то, что мы
заблудились.
Дмитрий открыл бутылку, отпил и передал Максиму.
— Тебе Вера говорила, что мы росли вместе?
— Да.
— Есть такое правило: если ты заблудился — останавливаешься и ждёшь помощи. У нас в
детстве даже игра такая была — «Ау». Понимаешь?
— Не совсем.
— Они будут знать, что мы где-то рядом!
— Что нам это даст?
— А то, что скоро Вера пойдём к машине и включит фары.
— А если она не найдёт ключи от машины?
— Не волнуйся, тогда она разобьёт стекло...
Дмитрий забрал у него бутылку и в очередной раз похлопал себя по карманам. Окончательно
убедившись, что сигарет нет, сделал несколько глотков и занюхал рукавом:
— После второй не закусываю!..
В ожидании парни сидели, прислонившись к дереву, то и дело передавая друг другу бутылку.
— У тебя было что-то с Верой? — вдруг спросил Максим.
— Тебя интересует, трахались мы или нет?
— Я, наверное, не так спросил. Забудь.
— Нет, почему, я тебе отвечу — нет. У нас вроде как любовь была. В то время я ещё был
идеалистом… Думал: если дождётся с армии, тогда... Хотел, чтобы всё как у людей, а не так,
как это бывает у молодых — перепих, свадьба по залёту, пелёнки. Но на поверку оказалось, я
был не прав... Знаешь, жизнь штука простая по своей сути. И я сейчас не про сложность её
реализации — это другой вопрос. Но мы же как всегда всё усложняем... Додумываем за
других, изображая из себя неких праведников с умным выражением лица. В тот вечер я
пришёл к ней без предупреждения. Хотел сюрприз сделать. Подхожу к дому, а она с каким-то
хахалем возле дома стоит. За руку её держит, что-то рассказывает ей, а она улыбается в ответ.
На прощание они даже поцеловали друг друга, потом ещё ручкой махала ему вслед. Как я
удержался, сам удивляюсь. Нажрался я тогда в стельку. Знаешь, кем оказался этот парень?
Двоюродным братом! Правда, узнал я об этом слишком поздно, когда уже закрутил роман с
её лучшей подругой. Назло, конечно. Это она мне уже не смогла простить. Так что можешь
успокоиться, путь свободен — сейчас мы просто друзья.
— А как же старая любовь и всё такое?
Дмитрий посмотрел на него снисходительным взглядом и сунул ему в руки бутылку:
— Слышал про теорию относительности?
— И что?
— А то, что любовь и время — понятия относительные. Любовь может казаться вечной, а
время — мимолётным, пока не поймёшь, что всё уже позади.
Максим задумался над значимостью его ответа, потом отхлебнул из горлышка и уставился в
темноту. Вдруг до него дошло — это то, что сейчас происходит у него в отношениях с Ирой.
— И как понять, что всё уже позади?
— Однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может. Каждый случай уникален. Но я
вывел для себя одно правило, и ты знаешь — оно работает: любовь начинает умирать, когда
перестаёт казаться вечной.
— А если этого чувства не было изначально?
— Тогда вопрос отпадает сам собой.
Максим протянул бутылку.
— Допьёшь?
— Давай.
Дмитрий выпил остатки.
— Курить хочется… Ну, где же ты, Вера?
— Может, напрасно ждали?
— Нет. Даже если до утра придётся здесь сидеть. Хорошо... Ждём ещё двадцать минут.
Потом отсчитываем сто шагов и, если не увидим домиков, останавливаемся окончательно.
Когда они уже собирались вставать и идти, где-то справа завелась машина, а следом в свете
фар появился еле различимый силуэт домика.
Они переглянулись:
— Ну что, я говорил?
Дмитрий оказался прав. Погрешность в направлении была, но он и предположить не мог,
насколько она велика. Если бы они пошли обратно, то вскоре могли оказаться в гораздо
худшем положении, и неизвестно, увидели бы с того места свет или нет. Полагаться же на
звук в ночной тиши очень трудно: он отдаётся эхом и будто исходит со всех сторон.
Ноги не слушались, их качало из стороны в сторону. Маневрируя между деревьями, мужчины
двигались к заветному маяку. Когда их они оказались в прямом свете фар, девчонки вышли
им навстречу.
— Ну, наконец-то… Заблудились?
— Девчонки, всё хорошо. Заблудились... и благодаря вам нашлись! — проговорил Дмитрий.
Язык у него заплетался. — Не обижайтесь, мы тут поддали немного по ситуации но, видать,
лишку.
Молодые люди присели на лавочку.
— Почему фонари на территории не горят? — возмущалась Ира. — А если кто заблудится и
пропадёт? Так быть не должно, кругом же лес!
Дмитрий посмотрел на неё понимающим взглядом:
— Экономят... База работает в убыток, турпотока нет. Да и лампы менять некому, электрика
уволили, потому что платить нечем.
Максим достал из бардачка сигареты.
Закурив, Дмитрий совсем расслабился, а вскоре и вовсе начал клевать носом.
— Дима, спать хочешь? — спросила Вера.
Дмитрий посмотрел на неё прищуренными глазами:
— Да…
— Я тоже баиньки, — пробормотала Ира потягиваясь. — Сил нет, с ног валюсь.
— Сами дойдёте?
— Не переживай, мы то уж точно не заблудимся.
Максим с Верой остались сидеть на лавочке.
— Выпить хочешь? — спросил Максим, хлопая по карману с бутылкой.
— Ты знаешь… А, хочу!
— Сядем тогда в машину, что комаров кормить?
Вера заговорщически посмотрела:
— Сейчас, я быстро!
Через минуту она вернулась. В руках у неё были стаканы и банка с оливье, из которой
торчала вилка.
— Всё спокойно?
— Дрыхнут без задних ног! Расхлестались по всей кровати, как дети. Так что нам, наверное,
придётся в машине ночь коротать.
— Отличное решение!
Максим достал с заднего сиденья плед и накинул его на Веру, потом включил магнитолу на
волну «Русского радио». Из динамиков полился ремикс песни — «Зеленоглазое такси».
— Обожаю эту песню, особенно в исполнении этой группы, — радовалась Вера.
Максим протянул ей стаканы:
— Подержи, пожалуйста.
Вера подпевала:
Вот и о-о-осталось,
Лишь снять уста-а-алость,
И э-э-этот ве-е-чер
Мне ду-у-ушу ле-е-ечит…
— А-а-а-а, не могу! Мурашки по спине побежали! У меня всегда от этой строчки так.
— Тише ты, ошалелая — водку прольёшь! — засмеялся Максим.
О-о-о-о-о!
Зе-е-лё-о-ное та-а-кси,
О-о-о-о-о!
При-и-тор-мо-о-зи, при-и-тор-мо-о-зи.
Не переставала напевать Вера:
— Мне много не наливай. Хватит!.. Хватит!..
Максим забрал у неё стакан и спросил:
— За что будем пить?
— Может, за любовь?
— Замечательно. Тогда на брудершафт.
Они скрестили руки, выпили и поцеловались. В этот момент заиграла рекламная заставка, из
динамиков послышался низкий, с хрипотцой, голос Николая Фоменко: «Поели, попили —
пора и честь терять!». Вера с Максимом взорвались неудержимым смехом.
— Не могу, я сейчас описаюсь, — смеялась Вера, вытирая слёзы. — Мне надо срочно выйти!
Максим пытался остановить приступ смеха, но у него ничего не получалось. Он снова
принялся колотить себя по коленке. С трудом успокоившись, Максим членораздельно
проговорил:
— Что это было?.. Он что, специально это сказал?.. Нас что, снимают скрытой камерой?
— Ага! Сейчас из кустов появится режиссёр, а из багажника вылезет оператор с
кинокамерой, — обхохатывалась она.
— Да, да! — развивал фантазию Максим. — Режиссёр крикнет: «Стоп! Снято! Перерыв!» А
потом такой: «Собрались все, снимаем постельную сцену! Вторая часть — „Честь теряю!“».
— Хитренький… — надула губки Вера. — Я на камеру это делать не буду. Мама заругается:
она у меня строгая.
Постепенно смех сошёл на нет. Максим достал из пачки сигарету.
— Я закурю, ты не против?
— И я с тобой.
— Что… Пересмеяться — всё равно что переволноваться?
— А ведь действительно! Меня до сих пор трясёт, — согласилась Вера.
Они молча сидели, откинувшись на спинку сиденья, и курили. В машине негромко играла
музыка. Поздняя ночь уступала место раннему утру. По крыше моросил дождь. Мелкие
капли медленно стекали по стеклу, смывая пыль и тревогу вчерашнего дня.


Рецензии