Внучачья приливка - 76 - 23 февраля

Звонила дочь:

- Мам, ты не знаешь, как у папы завтра день? Работает? Если занят, то я его и трогать не буду.

- Что случилось?

- Как? Ты не знаешь?

Я напряглась, а дочь, почувствова это, рассмеялась:

- 23 февраля в школе случилось. Завтра сайгаком скакать буду между пятым и третьим классом. Сколько я там пробуду, никто не знает. А с собаками надо погулять.

- Да решим, поди. Иди, только не скачи сайгаком, а лебёдушкой, лебёдушкой.

- Ну, да. Надо же поснимать мальчишек, а потому лебёдушкой не получится, - весело возразила дочь, - придётся сайгаком, у них завтра программа богатая ожидается. У Ели смотр песни и строя. И у Гордея свои задачи.

- Удачи!

На следующий вечер богатые новости сыпались на мою голову.

- Мам, как я и говорила, лебёдушкой не получилось, носилась, как подорванная, - смеялась дочь в трубку, - от пятиклассника к третьекласснику, чего-то поснимала, в чём-то пришлось им помогать. Одним словом, суета, как всегда.  Потом посмотришь, чего наснимала. Елькин класс первое место занял. Прошагали лихо и пропели знатно. Молодцы. Смешные такие, очень старались. 

- А Гордей?

- О-о-! Этот ушлый, видимо, совсем допёк Василия Александровича. Он с ним занимался разборкой и сборкой автомата. Мало сам к нему ходил, так ещё троих одноклассников за собой привёл. Василий Александрович вчера ими заполнял перерыв между выступлениями. Они демонстрировали сборку и разборку автоматов. Мама, я обалдела! Гордей собирает и разбирает автомат за сорок секунд!

- За сколько?!

- За сорок секунд. И ему это нравится.

- Куда ж его несёт, этого мальчишку? Не хотелось бы для него военной стези. Тревожно это всё. Ему всего девять лет, а он всё туда и туда сворачивает.

- Да, ладно, мам, видно будет. Чего ты заранее переживаешь, - попыталась меня успокоить дочь. И, видимо, желая переключить меня на другое, рассказала:

- Да ну их, ещё те орлы оказались. Наш шустрый Еля успел и в первом месте поучаствовать и подраться.

- Как подраться?! Он у нас не драчливый, вроде.

-  Не драчливый, но умудрился. Классный руководитель рассказала. Я выспросила у Ельки и оказалось, что одноклассник его нецензурно послал при ребятах. Парнишка есть у них такой, на другом языке, кроме матерного не умеет разговаривать. Еля предупредил его, а того ещё больше понесло, и он ещё «краше» выразился. Ну, наш мальчик поддушил его захватом, а потом ещё и въехал ему по физиономии. И сразу всё прекратилось. Знаешь, мам, я его не то что наказывать, а даже ругать не буду. И классному руководителю  сказала, что сын прав. А то ни классный руководитель, ни учителя этому матерщиннику не авторитет, орёт своим поганым ртом нецензурщину, знает, что ему никто не может ничего сделать. Пусть хоть от ровесников получит за это. Мои мальчишки в свой адрес этого терпеть не приучены.

Я вспомнила, как после детского сада или общения с ровесниками во дворе мальчишки, будучи  маленькими, пытались услышанные хлёсткие и смачные ругательства притащить домой. Но дочь ойкала, делала страшные круглые глаза и утаскивала их в ванную, объясняя, что рот становится очень грязным после этих слов, и человек будет очень болеть. Рот мыли с мылом. Процедура не нравилась, потому ругательства не прижились.

Что тут скажешь, это правильно, когда мальчишка «уважать себя заставил» и защитился от  словесного наглеца привычным мальчишечьим способом. Ещё поэт учил, что «добро должно быть с кулаками». Должно, когда по-другому никак. Вот вам и 23 февраля: защитился!