Пророчество

В некотором царстве, в некотором государстве, а именно в Тридевятом королевстве, где реки были кисельные, а берега творожные, жил да был кузнец по имени Иван.

Иван был мастером на все руки: мог подкову согнуть, мог меч выковать, а мог и простую задвижку для двери смастерить так, что ни один вор не подберётся. Но была у Ивана одна забота — уж больно он любил в будущее заглядывать. То к гадалке сходит, то на кофейной гуще погадает, то книгу старую с предсказаниями читает.

— Чего ты все ищешь, Иван? — спрашивали соседи. — Живи себе спокойно.
— А вдруг там война? А вдруг мор? А вдруг корова перестанет доиться? — отвечал Иван. — Надо знать, к чему готовиться.

И вот однажды, когда Иван возвращался с ярмарки через Дремучий лес, наткнулся он на старую избушку. Избушка как избушка, на курьих ножках, с резными наличниками. Только дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось бормотание.

Иван, как человек любопытный, заглянул внутрь. А там три старухи в платках сидят, пряжу прядут и переговариваются.

— Этого я скушаю, — сказала первая, седая, и дернула нить.
— Этого я обрываю, — сказала вторая, глазастая, и перекусила нить.
— Этому я велю жить дальше, — сказала третья, беззубая, и связала два конца.

Иван сразу смекнул — это же те самые Пряхи Судьбы, о которых бабки на базаре шептались. Те, что жизнь человеческую прядут.

— О, гости! — скрипнула первая. — А ну-ка, покажись, молодец.
Иван вошёл, поклонился.
— Сказывают, Вы всё про людей знаете. Всё, что было и что будет. Откройте мне тайну! Какое пророчество меня ждёт?

Пряхи переглянулись.

— Пророчество? — хмыкнула вторая. — Да пожалуйста. Слушай: «Когда чёрный ворон трижды прокаркает над твоей кузницей, ты встретишь коня, который будет нем, найдёшь невесту из чужой земли и погибнешь от собственного копья».

У Ивана аж молот из рук выпал (мысленно, потому, что молота с ним не было).
— Погибну? От своего копья?
— Так написано, — кивнула третья. — Иди теперь, живи с этим.

Иван выбежал из избушки и побежал домой быстрее ветра. С тех пор покой его кончился.

Часть вторая. Как Иван пророчество обмануть пытался.

Первым делом Иван заколотил кузницу досками. "Не будет ворон каркать, если кузница закрыта!" — решил он. Сам ушёл работать в сарай.

Сидит он, как-то в сарае, подкову гнёт, и вдруг слышит: "Кар-р-р! Кар-р-р! Кар-р-р!".
Выглядывает в окошко — а на крыше закрытой кузницы сидит ворон и каркает трижды, как по заказу.
— Тьфу ты, не уберёгся! — махнул рукой Иван. — Ладно, хоть коня нет никакого.

Только он это подумал, как слышит стук в дверь. Открывает — стоит цыган с конём.
— Кузнец, подкуй коня, у тебя же сарай рядом. А я заплачу.
Иван смотрит на коня — красивый, вороной масти, а молчит. Ни ржанья, ни фырканья.
— А чего он у тебя немой-то? — спрашивает Иван.
— А он от рождения немой, — вздыхает цыган. — Ни звука не издает. За это его и продаю дёшево.

Иван похолодел. "Конь немой" — это ж про него сказано! Но делать нечего, подковал. Тван сделал заказ,цыган уехал, коня оставил в уплату за работу. Так у Ивана появился немой конь.

"Ну, — думает Иван, — два пророчества уже сбылись: ворон каркал, конь немой. Теперь надо с невестой из чужой земли, как-то разобраться. Женюсь-ка я на Марфе, она местная, из соседней деревни. Авось пророчество обману".

Сосватал Иван Марфу. Сыграли свадьбу. Живет Иван, радуется. "Вот, — думает, — невеста местная, всё путем. Не погибну я!"

Но Марфа-то оказалась та еще штучка. Говорила на каком-то странном языке, ела только то, что в их деревне не готовили, и ночью во сне бормотала непонятные слова.
Соседи шептались:
— Иван, а ты уверен, что она местная? Она же в прошлом году у бабки в лесу жила, а приехала откуда-то из-за тридевяти земель. Говорят, её туда в детстве увезли, а теперь вернулась.

Иван понял: Марфа — и есть та самая невеста из чужой земли, потому что душа у неё чужая осталась.

Часть третья. Гибель от копья.

"Ну всё, — думает Иван. — Три пророчества сбылись. Осталось самое страшное — погибнуть от собственного копья".

Пошел Иван в кузницу (ту, что заколоченную, разобрал уже, надоело бояться), достал свое лучшее копье, которое сам выковал для князя местного, но князь не забрал — дорого показалось.

— Вот оно, орудие моей смерти, — вздохнул Иван. — Надо его спрятать подальше.
Завернул копье в тряпку, зарыл под дубом в дальнем углу огорода.

Идет он обратно, успокоенный. Вдруг — бац! — споткнулся о грабли. Грабли, как водится, ударили его по лбу.
Искры из глаз посыпались, упал Иван на землю и лежит.

А в это время мимо сосед шел, Петрович. Увидел Ивана, перепугался:
— Ой, Ваня, ты чего? Умер, что ли?

Иван открыл глаза, потер лоб:
— Живой пока. А чего ты хотел?

— Да я за копьем пришел, — говорит Петрович. — Ты ж его под дубом зарыл, а я видел. Мне позарез нужно — кабан в огороде повадился ходить. Дай, думаю, попрошу. А ты сам упал. Не надо копье-то?

— Бери, — махнул рукой Иван. — Только осторожно, оно острое.

Петрович побежал, откопал копье, развернул тряпку. А тряпка была старая, от Ивановой рубахи. Идет Петрович обратно мимо Ивана, размахивает копьем, хвалится:
— Хорошее копье, век служить будет!

И тут копье выскальзывает у него из рук, летит прямо в Ивана, втыкается в землю рядом с головой — сантиметрах в пяти от виска.

Иван лежит, смотрит на копье и шепчет:
— Вот оно как. "От собственного копья" — оно и есть собственное, я ж его ковал. Но погибнуть — это не про меня. Потому что копье моё, а смерть — не моя.

Финал.

Встал Иван, отряхнулся, пошел в дом. Марфа (которая из чужой земли) уже блинов напекла, немой конь сено жует, ворон на крыше сидит, но молчит — свое уже откаркал.

Понял Иван: пророчество — оно не приговор, а просто дорога. Можно по ней идти со страхом, а можно — с улыбкой. И погибнешь ты или нет, зависит не от звёзд, а от того, куда копье упадет.

А главное — перестал Иван в будущее заглядывать. Живет себе, кузницу чинит, с соседями пиво пьет. И даже грабли теперь за собой убирает, чтоб не валялись.

И я там был, грабли эти в руки брал, да только по лбу не получил — увернулся. А кто не увернулся — тому сказка в назидание.

Конец.




Сказка о пророчестве — это история о том, как нельзя убежать от судьбы, но можно перестать её бояться.

Если раскладывать по полочкам, то она о четырёх вещах:

1. О бесполезности попыток обмануть судьбу. Иван закапывал копья, заколачивал кузницы, женился на «местной» — а пророчество всё равно сбылось, хотя и не так, как он думал.
2. О силе принятия. Иван так боялся смерти «от собственного копья», что чуть не умер от страха раньше времени. А когда плюнул и перестал трястись над каждым предсказанием — жизнь наладилась.
3. Об иронии судьбы. Пророчество сбылось буквально (копьё было его, он чуть не погиб), но в переносном смысле (погиб — значит умер, а он остался жив). То есть слова могут значить не то, что кажется.
4. Главная мысль: Будущее — это не приговор, а дорога. Можно ползти по ней на коленках от страха, а можно идти с улыбкой и грабли за собой убирать.

Мораль: Не ищи пророчеств, а то найдёшь — и жить станет страшно. Живи себе, куй железо, пока горячо, и не заглядывай в завтрашний день — всё равно он придёт таким, каким должен.