Жертвуя пешкой

– У Бобби проблемы.

– И у Моцарта они были.

– Он сломается.

– Бобби? Он не сломается. Он взорвётся.


– В конечном итоге то, что видится людям вдохновением, чаще всего аскеза. И она помогает сделать единственно верный ход.

(из диалогов фильма «Жертвуя пешкой» о первом американском чемпионе мира Роберте Джеймсе Фишере)


****** 


Хороший фильм о шахматах – это не «Гамбит Королевы». Это кино, близкое к документалистике, пусть и заявленное на афишах как художественное. За полуторавековую историю профессиональных шахмат реальных личностей, драм и конфликтов столько, что сценариев хватит на безбедное существование целой кинокомпании.

Удивительно, что это осознали в США. Пускай даже речь идёт об исторической для страны фигуре – Бобби Фишере. И почва для экранизации шикарная – Фишер родился в еврейской бруклинской семье, с детства наслушался разговоров взрослых, что евреев в Нью-Йорке и всём западном мире ненавидят больше, чем коммунистов, теория заговора – данность, а паранойя – практическое средство для выживания. И гениальный самоучка находит прибежище в шахматах.

В 20 лет он самый молодой чемпион США (11 побед в 11-ти партиях!) и уже реальный претендент на мировую корону. Но советская шахматная школа – это не просто сообщество из двух десятков мастеров мирового уровня. Это системный подход, научно-практическое исследование игры и даже создание первых шахматных программ (Каисса, обыгравшая американский Мефисто со счётом 3:1). Подобно утопии идеалистов, эта система иерархична, но по талантам, а не связям с начальством. Страну всегда представляют объективно сильнейшие, начиная с первого советского чемпиона мира Михаила Ботвинника (1948 год). И чтобы прервать гегемонию советской шахматной школы одного таланта в чистом виде недостаточно.

Фишеру удаётся это сделать, и в фильме достаточно было показать путь длиной в десятилетие – от первой победы в чемпионате США 1963 года до шахматной короны в 1972-м. Гений шахмат не становится самым молодым чемпионом – Ботвинник передаёт свою корону Тиграну Петросяну, тот – Борису Спасскому. Советские шахматы доминируют в мире, и Фишер выписывает журнал «Шахматы в СССР», доставляемый в Нью-Йорк с опозданием. Так он изучает русский – в той степени, чтобы понимать примечания к партиям профессионалов, а доска и фигуры свободны от трудностей перевода.

Что помогает Роберту Джеймсу Фишеру одержать невозможную победу? Не только способность обучаться экстерном у сильнейшей шахматной школы и собственная гениальность. В конечном итоге, не раз битый Спасским, Корчным и особенно – Михаилом Талем, он, уже заматеревший от неудач, попадает в идеальный для чемпионства тайминг – в конце 60-х – первой половине 70-х уже сошёл с авансцены Ботвинник, миновал свой пик Таль и ещё не наступила эра Анатолия Карпова, а затем Гарри Каспарова. Тигран Петросян и Борис Спасский оказались, скорее, временными хранителями титула до пришествия новой знаковой личности. Ей и оказался Бобби Фишер.

Что очень хорошо (и это удивительно для Голливуда!) показано в фильме – Борис Спасский никогда не был столь одержим игрой, как первый из некоронованных гроссмейстеров Виктор Корчной или сам Фишер. Спасский – философ, сибарит, умный тактик, всесторонне развитый человек, но не киллер за шахматной доской. И победа без удовольствия от процесса его не интересует – сколь бы высоки не были политические ставки в игре.

Он проигрывает матч (2:6 по победам) внешне сумасбродному эгоцентрику с манией преследования (травма детства) и скудным кругозором (как и Бродский, Фишер просто взял и бросил школу незадолго до совершеннолетия). Но на шахматной доске шансов у Спасского не было, даже несмотря на победу в первой партии и неявку Фишера на вторую с засчитанным ему техническим поражением. Столкнувшись с гением, ум и рассудительность проиграют. Эстет шахматного искусства Спасский сам аплодирует Фишеру после поражения в определившей ход матча при счёте 2:2 шестой партии, признанной одной из лучших в ХХ веке. На войне себя так не ведут.

Набоковский Лужин с доктриной «в жизни важны только шахматы» проигрывает партию жизни, реальный Бобби Фишер становится чемпионом и героем Америки 1972 года, но внутренне повторяет участь Лужина. В 1975 году Фишер отказывается защищать титул чемпиона мира против Анатолия Карпова, в 1980 году его арестовывают в США за бродяжничество, и долгая реабилитация ни к чему не приводит. Более того, выясняется, что не все фобии Фишера являлись воображаемыми – с начала 60-х за ним действительно следило ФБР, подозревая в сотрудничестве с коммунистами, и личное дело рассекретили лишь после смерти Роберта в 2008 году.

В последние годы жизни Бобби играет ностальгический матч со Спасским к 20-летию своего чемпионства (Югославия, 1992 год) и снова побеждает, а затем живёт в Рейкьявике – там, где и был коронован в 1972-м. Для него одинаково чужды коммунизм и капитализм, он сожалеет, что не замечал Мир вокруг из-за шахмат и заявляет о лжи и лицемерии американской демократии – «едва я стал не нужен системе в политических целях, обо мне даже не вспомнили».

В этих словах – тоже детский инфантилизм и нежелание осознавать реальность падшего мира с его пятиминутными героями новостей. Но оставив после себя огромный пласт шахматного искусства и раздираемую противоречиями личность, Фишер стал первым, кто добился подлинного уважения к мастерам игры, от условий размещения на турнирах до размера гонораров. Здесь, при всей подозрительности и ненависти к соперникам за доской, он оказался полностью солидарен с теми, кто разделил его призвание, независимо от языка, флагов и паспортов.

Шахматный мир это помнит. И в Америке 2014 года стал возможен фильм о Фишере – гении, чьим единственным хозяином являлась игра и максимально доступное постижение искусства шахмат.


На фото: Тоби Магуайр и Лев Шрайбер, достойное воплощение Фишера и Спасского в фильме. В конечном итоге, само название «Жертвуя пешкой» – о пешках в политической игре двух держав. Спасский осознал это во время матча, Фишер – после окончания тех самых пяти минут славы. В 1992-м они встретились как друзья и собратья по несчастью, которое пережили только из любви к шахматам.