Национальное самосознание Украины в условиях экзис

Получено от ИИ.

# Национальное самосознание Украины в условиях экзистенциального конфликта: трансформация, факторы и перспективы

## Введение: идентичность как поле битвы

Российско-украинская война, перешедшая в фазу полномасштабного вторжения 24 февраля 2022 года, представляет собой не только военное и геополитическое противостояние, но и фундаментальный конфликт идентичностей, ценностей и идеологий. Как отмечается в аналитическом докладе Института политических и этнонациональных исследований им. И.Ф. Кураса НАН Украины, этот конфликт носит для Украинского государства экзистенциальный характер, что предопределяет беспрецедентную мобилизацию национального самосознания . Академический анализ данной проблематики требует рассмотрения комплекса факторов — от историко-культурных до военно-политических, — которые в своей совокупности формируют новую украинскую идентичность.

## Проблемы формирования национального самосознания: исторический контекст

Становление украинской национальной идентичности на протяжении всего периода независимости сталкивалось с системными вызовами, укорененными в многовековом безгосударственном существовании. Специфика развития нации, не имевшей собственных государственных институтов, создавала особые условия для формирования идентичности — через язык, культуру и историческую память, а не через политические механизмы .

Длительный период в постсоветской Украине сохранялся феномен «раздвоенного сознания», который социологи характеризовали как отсутствие четкой монолитной идентичности. Согласно данным Центра Разумкова, если в 2017 году 74% населения идентифицировали себя как этнические украинцы, то значительная часть граждан продолжала демонстрировать амбивалентность в вопросах культурной и геополитической ориентации . Особенно остро эта проблема проявлялась в восточных и южных регионах, где сохранялись тесные связи с Россией.

Критической проблемой оставалась размытость представлений о национальных героях и, шире, отсутствие консенсусного пантеона фигур, которые могли бы служить объединяющим началом для нации. Еще в 2012 году украинский публицист Владимир Павлив констатировал парадоксальную ситуацию: Украина предстает «страной антигероев», где политическая элита формируется по принципу «меньшего зла», а общество не может породить образы, достойные наследования . Эта проблема усугублялась конфликтностью исторических нарративов: фигуры, героизированные на западе страны, на востоке воспринимались как антигерои.

Важным фактором, затруднявшим формирование единой идентичности, выступал конфессиональный плюрализм. До 2018 года в Украине сосуществовали три православные юрисдикции, причем Украинская православная церковь Московского патриархата сохраняла каноническую связь с Русской православной церковью, что создавало дополнительные возможности для внешнего влияния на религиозное сознание верующих .

## Факторы роста национального самосознания: роль военного конфликта

Полномасштабное вторжение выступило катализатором процессов, которые начались после Революции Достоинства 2014 года и аннексии Крыма. Социологи фиксируют беспрецедентные сдвиги в самоидентификации украинцев, которые носят не эволюционный, а радикальный характер .

Ключевым фактором трансформации стала консолидация вокруг общего врага. Принцип «свой-чужой», фундаментальный для любой идентичности, приобрел четкие и недвусмысленные очертания. Социолог Игорь Грынив, исследуя изменения в Харькове и Одессе — городах с традиционно сильным пророссийским влиянием, — зафиксировал кардинальные изменения: если до войны в Одессе 70% населения тяготело к пророссийской идентичности («вата»), то через год после начала вторжения соотношение изменилось до 40% пророссийских и 60% патриотически настроенных . Эта трансформация сопровождалась разрывом социальных связей: общество перестало проявлять толерантность к пророссийским нарративам.

Данные Киевского международного института социологии демонстрируют драматическую эволюцию отношения к государственным отношениям с Россией. В феврале 2013 года 70% украинцев выступали за сохранение дружественных отношений между независимыми государствами, а 12% поддерживали идею объединения в одно государство. К маю 2024 года доля сторонников объединения сократилась до 0,3%, а 75% респондентов настаивали на установлении закрытых границ с визовым режимом .

Важнейшим фактором консолидации выступил языковой вопрос. Вопреки распространенным до войны стереотипам о лингвистическом расколе страны, война привела к стремительной украинизации общественного пространства. Русский язык, ранее доминировавший в медиа и городской среде востока и юга, начал восприниматься как язык агрессора, что стимулировало добровольный переход значительной части населения на украинский даже в повседневном общении.

Религиозный фактор также сыграл консолидирующую роль. Позиция Украинской православной церкви Московского патриархата, долгое время уклонявшейся от осуждения российской агрессии, привела к кризису доверия. В мае 2022 года Собор УПЦ вынужден был заявить о «полной независимости и самостоятельности» и выразить несогласие с позицией патриарха Кирилла . Это решение, хотя и запоздалое, ознаменовало окончательный разрыв церковных связей, веками скреплявших восточнославянское единство.

## Герои и антигерои в новой системе координат

Военный конфликт радикально переструктурировал пантеон национальных героев, выдвинув на первый план фигуры, непосредственно связанные с защитой страны, и одновременно переопределив статус исторических персонажей.

Абсолютными героями нового времени стали Вооруженные силы Украины. Согласно опросам Киевского международного института социологии, уровень доверия к ВСУ составляет 94-95%, что является наивысшим показателем среди всех институтов . Фигура Валерия Залужного, бывшего главнокомандующего, приобрела устойчивый характер национального героя с рейтингом доверия 73-74%, что превышает соответствующие показатели политического руководства.

Особое место в иерархии героев занимают волонтеры — феномен, который стал визитной карточкой украинского гражданского общества. Доверие к волонтерам достигает 87%, что сопоставимо с доверием к армии и значительно превышает доверие к любым государственным институтам, кроме силовых . Это отражает глубинную трансформацию: в условиях, когда государство не справляется со всеми вызовами, горизонтальные общественные связи становятся основой выживания.

Благотворительность стала нормой повседневной жизни: 73% украинцев жертвовали средства в течение последнего года, а 71% участвовали в волонтерской деятельности с начала полномасштабного вторжения . Такая массовая мобилизация гражданского общества представляет собой уникальное явление для постсоветского пространства.

Значительно более сложным остается вопрос об исторических героях, в частности о деятелях Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии. Как отмечают исследователи Пер Андерс Рудлинг и Андреас Умланд, попытки президента Виктора Ющенко после 2004 года реабилитировать ОУН-УПА столкнулись с серьезными препятствиями, поскольку архивные материалы раскрывают их роль в Холокосте и массовых убийствах польского населения на Волыни в 1943-1944 годах . Фигуры Степана Бандеры, Романа Шухевича и других лидеров ОУН остаются глубоко контроверсионными.

Война создала условия для нового прочтения этой проблематики. Российская пропаганда активно использует тему «бандеровцев» для дискредитации Украины, что парадоксальным образом способствует реабилитации этих фигур среди части населения как символов сопротивления Москве. Однако, как подчеркивают авторитетные исследователи, подлинное национальное примирение требует отказа от героизации коллаборационистов и преодоления упрощенных исторических схем .

Категория антигероев в современной Украине также претерпела изменения. Место «врагов народа» советской эпохи заняли политики и чиновники, запятнавшие себя коррупцией в военное время, а также деятели, сотрудничавшие с оккупантами. Низкий уровень доверия к Верховной Раде (13%), правительству (20%) и судам (12%) свидетельствует о том, что гражданские политические институты пока не могут предложить героев, сопоставимых по масштабу с военными и волонтерами .

## Противостояние и его влияние на идентичность

Российско-украинская война представляет собой не только территориальный конфликт, но и столкновение ценностных систем. Украинское общество, по данным социологов, демонстрирует устойчивые проевропейские ориентации: поддержка вступления в ЕС колеблется на уровне 75-78%, в НАТО — 70-77% .

Критически важным является сдвиг в восприятии России. Культурная близость с Россией, которая по шкале Центра Разумкова в 2006 году составляла 6,8 балла из 7 возможных, а в 2021-м — 3,5 балла, упала до 1,4 балла после начала полномасштабного вторжения . Одновременно выросла культурная близость с Польшей — до 6,1 балла. Это свидетельствует о фундаментальной переориентации украинской идентичности с восточнославянской на центральноевропейскую.

Война, однако, несет не только консолидацию, но и новые линии раскола. Доктор Юлия Седая выделяет несколько факторов поляризации: разделение между военными и гражданскими, между внутренне перемещенными лицами и теми, кто остался на месте, между беженцами за границей и теми, кто остался в стране . Гендерное измерение также становится значимым: война привела к феминизации бедности, росту случаев гендерного насилия и увеличению нагрузки на женщин в традиционно «женских» сферах — образовании, здравоохранении, социальной работе .

Еще одним фактором внутреннего напряжения становится усталость от войны. Социологи фиксируют снижение готовности терпеть тяготы военного времени в долгосрочной перспективе — с 72% в 2022 году до 57% в 2024-м . Однако, как подчеркивают исследователи, даже уставшее украинское общество не готово принимать капитуляционные варианты урегулирования, настаивая на справедливом мире .

Специфической чертой современной украинской идентичности является сочетание высокого уровня стресса и тревоги с сохранением оптимизма. По данным КМИС, 90% украинцев пережили по меньшей мере одну стрессовую ситуацию, но при этом 61,7% считают себя счастливыми, а 67% верят, что лучшие времена для страны впереди .

## Будущее и прогноз: вызовы и перспективы

Прогнозирование развития украинского национального самосознания требует учета как внутренних, так и внешних факторов. Анализ тенденций позволяет выделить несколько вероятных сценариев.

Исследование изменений идентичности украинской молодежи, проведенное Ириной Остапенко и Олегом Соснюком, выявило пятифакторную структуру, определяющую отношение к будущему: ответственность и оптимизм; осознанная национальная идентичность; намерения уехать за границу; зависимость от родителей и готовность к территориальным уступкам; опора на помощь Запада . Эта структура демонстрирует сложность и неоднозначность настроений молодого поколения: патриотизм сочетается с эмиграционными намерениями, а оптимизм — с прагматическим принятием возможных компромиссов.

Ключевым вызовом будущего остается демографическая ситуация. Массовая эмиграция, особенно среди женщин и детей, создает риски необратимого ослабления человеческого капитала. В октябре 2024 года в Украине насчитывалось около 2,7 миллиона внутренне перемещенных лиц, причем почти 60% из них — женщины . Потери населения в результате войны, эмиграции и падения рождаемости могут иметь долгосрочные последствия для воспроизводства национальной идентичности.

Важным фактором останется внешняя поддержка. Социологические исследования показывают, что 46% украинцев считают, что страна должна продолжать борьбу даже в случае прекращения поддержки США, однако более трети респондентов не уверены в такой возможности . Зависимость от внешней помощи создает уязвимость: согласно факторному анализу, «опора на помощь Запада» остается значимым компонентом представлений украинцев о будущем .

Экономический фактор также будет определять эволюцию идентичности. Сокращение государственных расходов на социальную сферу, феминизация бедности и рост социального неравенства могут подорвать социальную базу патриотической консолидации. Показательно, что почти 47% украинцев видят через десять лет риск «разрушенной страны с оттоком людей» .

Перспективы развития национального самосознания будут зависеть от способности государства и гражданского общества интегрировать новые социальные группы, порожденные войной: демобилизованных военных, внутренне перемещенных лиц, вернувшихся беженцев. Опыт послевоенного восстановления других стран свидетельствует, что этот процесс может быть как консолидирующим, так и дезинтегрирующим.

## Заключение

Формирование современной украинской национальной идентичности происходит в экстремальных условиях военного противостояния. Преодолев наследие «раздвоенного сознания» и региональных расколов, украинское общество демонстрирует беспрецедентный уровень консолидации вокруг базовых ценностей: независимости, европейского выбора, гражданской солидарности. Социологические данные подтверждают, что доля граждан, идентифицирующих себя как украинцы, достигла исторического максимума, а поддержка независимости стала практически консенсусной.

Вместе с тем война порождает новые вызовы и линии напряжения: разделение между разными группами населения, гендерные диспропорции, эмиграционные настроения, усталость и экономические трудности. Героический пантеон современной Украины формируется вокруг защитников — военных и волонтеров, тогда как политические институты сохраняют дефицит доверия. Исторические фигуры, в особенности деятели ОУН-УПА, остаются предметом дискуссий, хотя война придает этим дискуссиям новое звучание.

Будущее украинского национального самосознания будет определяться способностью общества интегрировать военный опыт в позитивный нарратив развития, преодолеть социальные расколы, порожденные войной, и сохранить человеческий капитал. Внешняя поддержка и экономическое восстановление выступят необходимыми, но не достаточными условиями устойчивости идентичности. Как показывает опыт других стран, переживших масштабные конфликты, послевоенное национальное строительство требует осознанных усилий государства и гражданского общества по консолидации нации на основе общих ценностей и общего представления о будущем.