Индус

Написано на основе реальных событий, мною перевранных по обыкновению)))

***
В старые, стародавние времена, когда Интернет ещё не так сильно запускал руки свои в дела человеческие и не поселился в кармане каждого владельца смартфона, в одном не очень большом, но очень далёком от столиц северном городе (таком северном, что там даже платили «северную» надбавку), два брата решили модернизировать свою типографию. Звали их Степан Филиппович и Сергей Филиппович, а для всех, понятное дело, они были просто Филиппычи.

Были Филиппычи мужиками под полтинник, усатыми, кряжистыми, работящими, юморными и отнюдь не дураками. Насчёт выпить — тоже не дураками. И ещё они очень уважали всякие технические новшества и навороты — и дома, и в собственных карманах, и в своей типографии. Поэтому, когда прошёл слух — дескать, Филиппычи какой-то супер-пупер станок купили, на котором прямо с компа можно печатать всё, от наклеек на водочные бутылки до газет и журналов, никто особо не удивился.

Чудо-станок Филиппычи привезли со специализированной выставки в краевой столице, выложив за него кучу «зелёных». Распаковали, бережно огладили, словно колхозники — породистую корову, достали мешок прилагаемой документации… и тут их ждал первый сюрприз. Дело было в том, что родиной машины являлся не Китай или какое-то другое ближнее зарубежье, а гораздо более далёкая знойная Индия, и вся документация к станку оказалась на хинди. Прекрасный образный язык, каждое слово — произведение искусства, но совершенно нечитаемое.

Филиппычи поскребли в затылках и связались с представителем индийской фирмы, который, по счастью, ещё не отбыл из краевой столицы, но уже стоял одной ногой в аэропорту. Тот исторг из себя пламенные витиеватые извинения и пообещал прислать такой же мешок документации, только на английском.

Филиппычи знали язык Шекспира на уровне американских боевиков, то есть немногим лучше, чем хинди. Они ещё раз почесали в затылках, и тут их осенило решение, показавшееся гениальным. А что, если вместе или вместо мешка с импортной документацией к ним приедет индийский специалист? Который не только переведёт все нужные инструкции, но и отладит печатную чудо-машину, которую, честно сказать, Филиппычи слегка побаивались, уж больно она была умна.

Сказано — сделано. Всего-то два месяца бюрократических проволочек на получение виз и прочего — и рейс из Дели с индийским печатником на борту приземлился в краевой столице, откуда всего-то ночь на поезде — и Филиппычи приняли бы индуса в гостеприимные медвежьи объятия.

Они не учли только одного. Стояла зима. Живописная и суровая северная зима. Февраль месяц. Дул ветер, мела позёмка, хотя было довольно-таки тепло, по местным меркам — всего-то минус двадцать два. В тени.

Индийский специалист (с непроизносимым именем) в общих чертах понял, куда он попал, ещё в краевом аэропорту. Но полное осознание пришло к нему не сразу — на такси он быстренько откочевал к поезду, куда благополучно загрузился вместе с мешком индийских специй Этот мешок ему едва удалось отстоять на таможне, где пахучий порошок сперва приняли за наркоту.

В шесть утра поезд доставил индуса в пункт назначения. Он выгрузил свои специи на перрон и растерянно огляделся по сторонам. Его куртка, подбитая мехом мангуста, через полминуты вымерзла до последней молекулы и зашуршала, как целлофановая. А сам он мгновенно посинел и стал похож на баклажан. Он в панике оглянулся на добрую толстую проводницу Тосю, которая всю ночь отпаивала его горячим чаем. Тося жалостливо покачала головой и указала ему на здание вокзала, маячившее впереди в туманной морозной дымке. Индус сделал по гололёду несколько неверных семенящих шагов, поскользнулся, упал и сломал себе ногу. Правую.

Выскочившие из вокзала Филиппычи в ужасе ринулись к нему, на бегу срывая с себя дублёнки, шарфы и ушанки. Через час индус, пребывавший в полной прострации от всего происходящего и только скорбно таращивший свои похожие на чернослив очи, был водворён в лучшую платную палату травматологического отделения городской больницы.

Там он пролежал почти две недели из отведённого ему согласно визе месяца. Он быстро привык к нашей перловке с деревянной котлетой и гороховому супу, хотя поначалу щедро присыпал всё своими специями. Через две недели он, повинуясь долгу, попросил, чтобы его привезли в типографию, и приковылял в цех, бодро прыгая на костылях и помахивая гипсовой лангеткой.

Рабочие типографии враз сократили его непроизносимое имя до «Тобика», и он поселился прямо в цеху, возле своей драгоценной машины, чтобы больше не иметь дела с гололёдом, снегом и морозом. Типографская братия оказалась очень восприимчива к его английскому языку, а он, соответственно, к русскому, в том числе матерному. Компания-производитель могла по праву гордиться своим сотрудником.

В марте, когда на ветках бодро зачирикали воробьи, а суровый северный ветер слегка потеплел, индус отбыл на историческую родину. Остатки специй он раздарил Филиппычам и другим типографам, а те налили ему водки во флакон из-под какого-то снадобья — чтобы Тобик согревался в дороге.

Чудо-машина исправно рокотала, выдавая на-гора многотысячный газетный тираж.

Приближалось лето.