Ленивые вареники

Жили-были в одной глубокой миске ленивые вареники. Они лежали на кухонном столе, присыпанные мукой, и грелись в лучах вечернего солнца.

Были они все румяные, круглобокие, с улыбками из теста. Но характерами отличались.
— Я с вишней, я кисленький, — говорил один.
— А я с творогом, я сладкий и нежный, — хвастал другой.
— А я с картошкой и лучком, я солидный, — басил третий, самый большой.

Но всех их объединяла одна общая черта — они были до ужаса ленивыми.

Часть первая. Ультиматум.

Настал вечер. Хозяйка, тётя Люба, раскатала тесто, налепила целую гору вареников и сказала:
— Ну, красавцы, сейчас я Вас варить буду. Отдохнули — и хватит.

Вареники заволновались.
— Варить? — пискнул Вишнёвый. — Это как? В кипяток?
— Ну да, — сказал Картофельный. — Покипим немножко, всплывём — и готово. Потом нас маслом помажут, сметанкой польют… Красота!
— А, если не хотим? — вдруг заявил Творожный. — Я, например, не желаю ни в каком кипятке плавать. Я хочу здесь лежать, мукой дышать и на закат смотреть.

И тут вареники зашумели:
— Не пойдём вариться!
— Забастовка!
— Не хотим кипятка, хотим покоя!

Тётя Люба в это время уже поставила кастрюлю на плиту, налила воды, посолила и ждала, когда закипит.
— Ну, варенички, — позвала она, — идите сюда, мои хорошие.

А вареники — ни с места. Лежат в миске, притворяются спящими.
— Эй, — удивилась тётя Люба, — Вы чего?
Молчат вареники. Только мукой пошевеливают.

Часть вторая. Переговорщик.

Тётя Люба растерялась. Она никогда не видела, чтобы вареники отказывались вариться. Позвала мужа:
— Петрович, иди сюда! Тут вареники бастуют!
Петрович пришёл, посмотрел на миску, почесал затылок.
— Может, они испортились?
— Да нет, свежие только, что слепила.

Тут из-за печки выглянул старый домовой Кузя. Он вообще-то редко показывался, но тут не выдержал:
— Эх, Вы, люди. Ничего не понимаете. Вареники — они ж с характером. С ними договариваться надо.
— Договариваться? — удивилась тётя Люба. — С варениками?
— А ты думала! — фыркнул Кузя. — Они же ручной работы. В каждом кусочек души. Давайте я с ними поговорю.

Кузя подошёл к миске и сказал по-вареничьи (он этот язык знал):
— Ребята, Вы чего бунтуете? Вас же есть будут! С любовью, со сметанкой!
— А нам и тут хорошо, — ответил Творожный. — Мы ленивые. Не хотим никуда плыть, кипятка боимся.
— Глупые, — покачал головой Кузя. — Если не сваритесь, так сырыми и останетесь. Никто Вас есть не будет, выбросят в мусорку. А там мыши, холодно и обидно.

Вареники задумались. Вишнёвый даже всплакнул (соком, конечно).
— А может, правда? — прошептал он. — Свариться — оно, наверное, не так страшно?

Часть третья. Вмешательство кота.

Но тут в разговор вмешался кот Васька. Он сидел на подоконнике и всё слышал.
— Мяу, — сказал Васька. — А можно я их съем сырыми? Я люблю тесто.
Вареники испугались ещё больше. Сырыми — это вообще ужас! Васька уже подкрадывался к миске, облизываясь.

И тут самый ленивый вареник, который вообще не хотел шевелиться, вдруг подпрыгнул и крикнул:
— В кастрюлю! Скорее! Лучше свариться, чем в кота попасть!

И все вареники дружно покатились к краю миски, попадали на стол, потом на пол и, подпрыгивая, поскакали к плите. Забрались на табуретку, потом на край стола и — бултых! — один за другим в кипящую воду.

— Ой, горячо! — закричал Вишнёвый.
— Ой, меня крутит! — завопил Картофельный.
— А я всплываю! Я первый! — обрадовался Творожный.

Кот Васька остался с носом, только облизнулся и пошёл на кухню за сосиской.

Финал.

Сварились вареники. Выловила их тётя Люба шумовкой, сложила в глубокую тарелку, полила растопленным маслом, а в отдельной мисочке подала сметану.
— Ну как Вам? — спросила она.
Вареники молчали, но каждый внутри себя думал: «А хорошо-то как! Тепло, мягко, маслянисто. И сметана рядом. А кот не достанет».

С тех пор ленивые вареники больше никогда не бастовали. Они поняли: их судьба — вариться. И в этом есть своя вареничья гордость.

А домовой Кузя получил от тёти Любы блюдце молока и кусочек пирога — за дипломатические заслуги.

Мораль сей сказки: Не ленись, вареник, в кипяток прыгать — всё равно когда-нибудь придётся. Лучше сразу, да со сметаной.

Конец.