Я ухожу

Дождь стучал по подоконнику, словно отсчитывая последние минуты. В маленькой комнате, где всё напоминало о счастливых днях — фотографии на стене, её шарф на спинке стула, засохший букет полевых цветов на полке, — стояли они вдвоём.

Он нервно сжимал в руках фуражку, избегая её взгляда. Она стояла у окна, обхватив себя руками, будто пыталась согреться, хотя в комнате было тепло. За окном темнел осенний вечер, фонари бросали тусклый свет на мокрую улицу.

— Я ухожу, — сказал мальчишка ей сквозь грусть, и голос его дрогнул. — На фронт. Завтра утром эшелон.

Она резко повернулась к нему, и он наконец увидел её глаза — полные слёз, но упрямые, не желающие сдаваться.

— Когда вернёшься? — прошептала она, стараясь, чтобы голос не сорвался.

— Как закончится… — он сделал шаг к ней, осторожно взял за руки. — Но я вернусь, слышишь? Обязательно вернусь. Я буду писать тебе каждый день. И ты пиши мне. Пиши, что у тебя всё хорошо, что ждёшь. Это будет держать меня там, помогать идти вперёд.

Она кивнула, сглотнула комок в горле и вдруг порывисто обняла его, прижавшись всем телом.

— Обещай, что будешь осторожен, — её голос звучал глухо, уткнувшись в его плечо. — Обещай, что вернёшься ко мне живым.

— Клянусь, — он крепко прижал её к себе, словно пытаясь запомнить каждое мгновение, каждое ощущение. — Я вернусь. Ради тебя. Ради нас.

Они стояли так долго, не замечая, как за окном совсем стемнело, как дождь сменился мелкой изморосью. В комнате тикали часы, отсчитывая секунды, минуты, часы до разлуки.

Потом он осторожно отстранился, достал из кармана небольшой медальон на цепочке.

— Возьми, — он надел его ей на шею. — Это от моей бабушки. Она говорила, что он бережёт в дороге. Пусть теперь бережёт меня… через тебя.

Она коснулась медальона дрожащими пальцами, потом подняла глаза.

— Я буду ждать, — сказала твёрдо. — Каждый день. Каждую минуту. И буду верить, что ты вернёшься.

Он улыбнулся — грустно и светло одновременно. Поцеловал её в лоб, потом в губы — долго, нежно, будто запечатлевая этот момент навсегда.

— Жди, — прошептал он. — И помни: моя любовь с тобой. Она будет со мной там, будет беречь меня, как этот медальон. А я буду беречь её, как тебя.

За дверью уже раздавались голоса — товарищи звали его. Он последний раз взглянул на неё, запомнил каждую чёрточку лица, каждую ресничку, каждую слезинку на щеке.

Развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь тихо закрылась за ним.

Она осталась стоять у окна, прижимая руку к медальону. Дождь за окном постепенно прекращался, и где;то на западе, за тучами, пробивалась тонкая полоска заката — как обещание, что после тёмной ночи всегда наступает рассвет. И что он вернётся. Обязательно вернётся.