Зайцы-путешественники в Стране Сказок. Часть 3

                Тайна острова Свирепого Лонго

В Волшебном телевизоре появляются остров, замок и старый враг

За стеклом экрана мерно катил длинные волны океан. Солнце уже миновало зенит и клонилось к западу. У горизонта вода походила на расплавленное серебро, а ближе к берегу становилась золотисто-зелёной.
– Даже представить себе не мог, что вода в океане бывает такая разноцветная, – удивлённо сказал Пончик, увидев новое изображение на экране Волшебного телевизора.

– Да, океан, он все время разный, – тут же отозвался Худышка. – Цвет воды зависит от времени суток, освещения, ветра, глубин. Вот здесь, судя по окраске, глубина небольшая, и где-то неподалеку находится группа островов или коралловых атоллов . Сейчас сам убедишься, что я прав. Впрочем, как и всегда.
В последней фразе прозвучала изрядная доля иронии. Талантливый изобретатель Худышка на самом деле всегда внимательно прислушивался к мнению Пончика и очень дорожил его практическими советами.

В этот день зайцы не собирались в Страну Сказок. В Цветочной долине стояло жаркое лето, и ближе к вечеру братья решили отправиться на речку. С утра Худышка приступил к проверке работы новой приставки к Волшебному телевизору, позволяющей видеть не только настоящий момент, но и события ему предшествующие. Он надеялся завершить работу к обеду. Из кухни доносились вкусные запахи – уединившийся там Пончик смешивал приправу для грибной запеканки. Непревзойдённый кулинар ненадолго заглянул в комнату брата, чтобы узнать, как действует техническое новшество и сообщить, что обед готов.

Вид бескрайней водной глади подействовал на него завораживающе. Пончику вспомнился недавний сон, в котором он мчался по морю на белоснежной яхте, вглядываясь до рези в глазах в далёкий скалистый берег. Во сне он почему-то знал, что за скальной грядой скрывается какая-то опасность, но при этом совсем не боялся, испытывая лишь охотничий азарт. Пончик попробовал вспомнить, что было дальше, но не смог. В памяти всплывали разрозненные обрывки: тень каких-то тёмных крыльев, злобное шипение волн прибоя и чей-то жалобный писк. Встряхнув головой, зайчик прогнал прочь остатки сна и с любопытством всмотрелся в экран телевизора.

Теперь посреди водной глади был хорошо виден небольшой остров с бухтой полукруглой формы и пляжем с белым песком. Тёплые солёные волны, не торопясь, вылизывали его, оставляя у кромки берега слизистые комья медуз, пучки водорослей, обломки деревяшек и множество разноцветных ракушек. За пляжем находилась почти отвесная скала, увитая диким виноградом. По ней круто вверх уходила узкая лесенка с вырубленными в камне ступенями.

– Ух, ты! А остров – то, кажется, обитаем! – Худышка облизнулся от предвкушения увидеть нечто любопытное.
Настройки он менял осторожно, опасаясь потерять нужную волну Страны Сказок.
– Смотри, смотри, точно вон замок на самой вершине скалы!!! Покажи его поближе! – воскликнул Пончик.

При ближайшем рассмотрении замок оказался совсем небольшим. Был он снежно-белым с множеством ажурных балконов и террас. Вокруг пышно разросся сад с тропическими растениями. Тропинка, посыпанная красноватым ракушечником, вела к водопаду и бассейну, выложенному светлыми плитами мрамора.

 – Красота какая!!! Вот только почему так пусто вокруг? Даже странно, – задумчиво пробормотал Худышка, – хотя, может быть, обитатели в замке? Обедают, например. Кстати, а что у нас сегодня на обед? – небрежно осведомился он у брата, в то время как его лапки продолжали проворно бегать по клавишам настроек.
– Картофель, фаршированный грибами и сладким перцем, грибная запеканка, яблочный мусс, чай с лимоном и мятой, – перечислил Пончик. – Вот только я обед не принесу, пока не узнаю, кто живёт на этом острове. А вдруг замок заколдован? Давай, поскорее посмотрим, а то я от любопытства умру, – поторопил он брата.

– А я от голода, – проворчал Худышка, но всё же продолжил вращать настройки.
Но террасы и залы замка были пусты. Никого не оказалось и в обширной библиотеке с огромными книжными стеллажами. Пусты были коридоры. И просторная цветочная оранжерея тоже была пуста.

– Не нравится мне всё это, будто несообразность какая-то присутствует…– задумчиво проговорил Худышка.
Недоброе предчувствие ледяной иглой кольнуло и Пончика. Почему-то вновь всплыли в памяти обрывки недавнего сна, и ему показалось, что от всего этого великолепия веет холодом.

– Может, отложим разгадки тайн? Не исключено, что и тайн здесь никаких нет, – предложил Худышка, тщетно пытаясь обнаружить в замке хоть какие-то признаки жизни.
– Давай ещё чуть-чуть посмотрим, – умоляюще попросил Пончик.
– Ну что тут можно обнаружить? Видишь, ничего и никого. Можно идти обедать, – с некоторым облегчением проговорил Худышка, осмотрев роскошно обставленную гостиную, окна которой выходили на великолепный розарий.
– Куда нам торопиться? Я не буду выключать, пусть всё останется, как есть, – сказал Худышка и решительно встал с рабочего кресла.

В этот момент из-за двери ближайшей комнаты донесся душераздирающий крик:
– О, жёны, порожденья крокодилов! О, женщины, вам имя – вероломство!!!
Голос был писклявый и странно знакомый. У Пончика даже дыхание перехватило, и от волнения он нервно прикусил губу. Худышка проворно нажал несколько разноцветных кнопок на пульте, и взору братьев предстала спальня с широкой кроватью и крошечным изящным трюмо. Пол спальни устилал роскошный ковер, усыпанный белыми орхидеями. На ковре среди россыпи живых цветов сидел некто одетый в жемчужно-серый камзол и серебристые панталоны. Рассмотреть незнакомца не удавалось, потому что, давясь рыданиями, он уткнулся носом в большой кусок белой кружевной ткани. Гнусавым от слёз голосом он то и дело вскрикивал:

– Бросила, сбежала. И когда?! Накануне свадьбы!!! Предательница! Нет, она не предательница, она ангел! Это я жалкий неудачник виноват во всем!!! И фату она оставила мне в знак презрения! О, я несчастный!!!
Издав этот душераздирающий вопль, бедняга отбросил в сторону кружевную ткань, и взору Худышки и Пончика предстали знакомые розовые уши, длинные усы на острой мордочке и малюсенькие чёрные глазки, из которых непрерывным потоком лились слезы. Несчастный, горестно раскачиваясь, то и дело утирал их розовыми лапками.
– Не могу поверить! Это же Крыс ! – воскликнул Пончик, едва не уткнувшись носом в экран телевизора, чтобы лучше рассмотреть персону удивительно похожую на их давнего недруга.

– Да, похоже, это он, – задумчиво проговорил Худышка, – помнишь, как он противно орал по утрам: «Эй, вы, забыли вкус бамбуковой палки?!!» – передразнил заяц писклявый голос управляющего гнома Виг-Фяка .
– Только сейчас ему совсем невесело. Интересно, что с ним случилось? Раньше этот прохвост мог страдать исключительно от невозможности стащить у гнома какой-нибудь дорогой самоцвет, – задумчиво произнёс Пончик.

– А мы это сейчас узнаем. Ты разве забыл, что я как раз собирался проверить работу новой приставки? Перемотаем сказочное время назад, только и всего. Хотя я думаю, мы просто наблюдаем в действии закон «причины и следствия», то есть сама жизнь воздала по заслугам этому вредине.

Худышка некоторое время озабоченно нажимал на кнопки пульта, из-за чего изображение то появлялось, то исчезало. Наконец, в результате его манипуляций на экране возникла знакомая картина: в огромном зале под музыку кружились пары нарядных гостей.
– Пончик, смотри, это же ты! Вон там с подносом!!! – возбуждённо закричал Худышка. И Пончик действительно увидел себя. В нарядном синем камзоле, он разносил прохладительные напитки веселящимся парочкам.
– Точно, это бал у Виг-Фяка! Ты тогда убегал искать Старую Черепаху и не смог вернуться до начала праздника. Я очень волновался, думал, с тобой что-то случилось.

– Посмотри, а вот и Крыс! Интересно, с кем это он любезничает?
– Кажется, я её помню. Это гномиха, у неё ещё такое имя интересное. Что-то ни то с музыкой связано, ни то с сумерками. Вспомнил! Её зовут Ноктюрноль . И Крыс, действительно, на том балу с ней танцевал, и она вроде была не против этих амуров. Неужели он мог ей понравиться? Он же такой противный! – удивился Пончик.
– А что тут странного? – хмыкнул Худышка. – «Любовь зла». Впрочем, это определение слишком поверхностно. Думаю, что любовь способна преобразить и самого влюблённого, и объект его страсти. Не берусь судить о физико-химической стороне процесса, но полагаю, что влюблённые попадают в особый мир, где каждый становится для другого прекрасным принцем и принцессой.

Худышка даже не догадывался, насколько точно его фраза определила все дальнейшие события, произошедшие в жизни Крыса и Ноктюрноли.
Полтора часа Худышка и Пончик, отмотав время назад, смотрели историю любви озлобившегося неудачника Крыса и серой невзрачной гномихи Ноктюрноли. При этом Худышка то и дело вздыхал, а сентиментальный Пончик даже прослезился.

Они нашли друг друга

В семье Ноктюрноль считалась «гадким утенком». Нет, она вовсе не была уродиной, но принадлежала к числу тех, кого судьба, словно в насмешку, зачисляет в разряд «серых мышек». Она была тиха, незаметна и романтична. Впрочем, последнее качество не было врожденным. В том, что оно проявилось в Ноктюрноли, была виновата нянька Кикинда, с малолетства читавшая ей рыцарские романы. В результате книги полностью заменили девушке реальную жизнь. Она сторонилась подруг, не любила шумных игр и нередко, гуляя в одиночестве по лесу, сочиняла свою будущую жизнь.

В воображении юной гномихи неизменно присутствовали балы, охоты, турниры и страшные разбойники, похищающие её – прекрасную принцессу. Но главным в мечтах Ноктюрноли, конечно, был храбрый прекрасный принц, спасающий её из плена. В мечтах он сразу же объяснялся ей в любви, говорил, что умрёт без неё и, заключив в объятия, скромно целовал в лоб.

Грёзы наяву стали для Ноктюрноли обычным состоянием. Лишь иногда она с тоской оглядывала окрестности, искренне сожалея о том, что в их лесу никто никогда не слышал ни о каких разбойниках. А что касается рыцарей и прекрасных принцев, то они также в эти места почему-то не заезжали. Случалось, в гости заходили гномы, живущие по соседству. Их разговоры о добываемых в рудниках драгоценностях навевали на Ноктюрноль такую скуку, что она впадала в полусонное состояние. Гостям девушка отвечала невпопад, и оттого слыла глупышкой.

Кроме того, молодая гномиха предпочитала неброские серо-серебристые наряды, поэтому прослыла ещё и дурнушкой. Страдала ли она от такого нелестного мнения окружающих? Вовсе нет. Ноктюрноль просто не замечала ни гостей, ни их злословья, глубоко уверенная, что скоро обязательно появится Он – её принц, рыцарь и возлюбленный.

На балах она скучала. Начитанная Ноктюрноль не могла всерьёз относиться к этому параду глупости и тщеславия. Вокруг были всё те же скучные физиономии, те же разговоры о ценах и торговле. Страстный блеск в глазах гостей появлялся лишь, когда речь заходила об алмазных копях, прикупленных кем-то из присутствующих счастливцев. В конце концов, она вообще перестала выезжать на балы, ссылаясь на мигрень. Ноктюрноль не лгала. Её действительно доводили до головной боли безвкусные, кричащие наряды присутствующих и скучнейшие темы их бесед.

На бал к Виг-Фяку, посвященный Королю Самоцветов, Ноктюрноль отправилась лишь потому, что нянька Кикинда поведала ей легенду о том, что этот камень способен исполнять заветные желания, взлелеянные в сердце. Стоя в главном зале, залитом светом Волшебного камня, Ноктюрноль грезила о своём прекрасном возлюбленном. И тут, словно выйдя из радужного сияния, рядом появился незнакомец непохожий на других. Он был такой трогательный и застенчивый в своём серебристом камзоле и голубой шляпе с пушистым пером. Но его длинные жёсткие усы говорили о сильном характере и мужестве, а в небольших, но таких глубоких чёрных глазах светились ум и любовь. Длинный хвост придавал силуэту незнакомца законченность и удивительную стройность, а нервные розовые пальчики говорили о нём, как о натуре утончённой и склонной к глубоким чувствам.

– Ах, – только и смогла произнести Ноктюрноль, чувствуя, как её сердечко сначала замерло, а потом учащенно забилось.
– Ах!!! – мысленно воскликнул Крыс, увидев прекрасную, немного грустную незнакомку, залитую радужным сиянием Самоцвета.

Воистину Талисман сотворил чудо! Ноктюрноль, прочитав искреннее восхищение в умных глазах Крыса, почувствовала себя красавицей. А Крыс, увидев во взгляде незнакомки неподдельный интерес к своей персоне, ощутил себя сильным, умным и способным на подвиги. Иначе говоря, они отразились друг в друге и вместе преобразились.

Презренный прислужник гнома исчез, превратившись в галантного кавалера и приятного собеседника. Сонная дурнушка Ноктюрноль, озарившись каким-то внутренним светом, стала изящна, грациозна и остроумна. Весь вечер они танцевали и говорили друг с другом так, словно были знакомы тысячу лет. При этом каждый боялся хотя бы на мгновение оторвать взгляд от любимого, опасаясь, что прекрасное видение исчезнет.

Домой Ноктюрноль возвращалась, почти физически чувствуя за спиной крылья. Её принц обещал приехать в гости через пару дней. Она совсем не ощущала усталости и готова была кружиться в танце и петь, петь, петь, громко возвещая миру о своем счастье.

 Однако для Крыса утро нового дня началось с хлопот и тягостных раздумий. Империя злого гнома Виг-Фяка рухнула и пленники убежали на свободу. Крыс тоже покинул подземное королевство, успев утащить с собой солидный чемодан с драгоценностями. В лесу в обнимку с чемоданом он и встретил рассвет.
– Я всего лишь мошенник, я жалкий обманщик, – в тоске шептал Крыс, заламывая свои маленькие розовые лапки, – она так прекрасна, она считает меня принцем, а я всего лишь неудачник, жалкий прислужник такого же жалкого владыки!

Но утро было таким чудесным, что долго придаваться грустным мыслям было невозможно. Умывшись ледяной родниковой водой, Крыс почувствовал себя гораздо лучше и понял, что ради любимой он готов на подвиги. Бывший управляющий решил, что непременно станет даже не принцем, а королём. Перебрав возможные варианты достижения цели (от организации переворота в подходящей для этого стране до объявления себя наследником какой-нибудь вымирающей династии), он остановился на самом разумном. А именно, Крыс решил приобрести в собственность небольшой остров и объявить себя его самодержавным владыкой. Так сам он становился королём, а свою возлюбленную соответственно возводил в ранг королевы.
Через два дня, припрятав в пещере чемодан с драгоценностями и приведя в порядок единственный оставшийся после бегства наряд, Крыс отправился с визитом к возлюбленной.

Ноктюрноль, просияв от радости при виде Крыса, сердцем угадала, что тот переживает какую-то душевную драму.
– Ах, он такой ранимый, такой чувствительный, – подумала она, окинув своего милого внимательным взглядом.
– Мой друг, что с вами? Вы похудели. Уж не заболели ли вы? Попробуйте это миндальное печенье. Я специально испекла его для Вас, – ласково проговорила она, разливая ароматный чай в фарфоровые чашки.

У Крыса слёзы навернулись на глаза. Едва ли ни в первый раз в жизни с ним говорили так ласково, с такой неподдельной заботой. Сглотнув подступивший к горлу ком, он глухо проговорил, глядя куда-то в пол:
– Мой любимая, я знаю, что недостоин Вас. Но я прошу, дайте мне время. Я должен уехать. Дайте мне год, всего один лишь год. Когда я вернусь, клянусь, Вы не пожалеете, что удостоили меня своим вниманием.

– Ах, мой милый принц, мысль о разлуке для меня невыносима, но если обстоятельства заставляют Вас уехать, то я буду ждать. Я буду ждать Вас, если потребуется всю жизнь, которая отныне принадлежит Вам, – прошептала Ноктюрноль, чувствуя, как слёзы помимо воли заструились по щекам.
– Любимая, клянусь, Вы не пожалеете!!! А сейчас я вынужден Вас покинуть. Простите меня!
Крыс выбежал из комнаты, опасаясь, что возлюбленная увидит, что он тоже плачет.
– Я буду мужественным, я буду сильным, – шептал Крыс, таща по лесу тяжёлый чемодан.
Спустя сутки, он прибыл в порт, нанял шхуну и отправился в дальний путь закладывать фундамент своей будущей империи.

Крыс работал по восемнадцать часов в сутки. Как выяснилось, недаром он в школе корпел над учебниками. Теперь его обширные познания приносили ему реальные деньги. Удачно продав драгоценности, Крыс незамедлительно вложил в дело полученные средства. Почти за бесценок он скупил несколько никому не нужных необитаемых островов. Он установил там опреснители для солёной воды и запустил систему водоснабжения. Исследовав состав почвы, Крыс пришёл к выводу, что там можно выращивать манго, папайю, сахарный тростник и какао. Система орошения позволяла снимать по несколько урожаев в год. Вскоре на побережье появились хижины первых поселенцев, довольных возможностью жить и работать на новых землях.

Крыс умел мгновенно производить в уме сложнейшие расчёты, а выгодные сделки чуял на расстоянии. Всё, к чему прикасались его розовые лапки, теперь превращалось в поток золота. Но он уже не был прежним вороватым управляющим, – любовь преобразила его. Все дела Крыс вёл исключительно честно и мгновенно разрывал даже самые выгодные контракты, если они хоть немного попахивали мошенничеством. Любое новое начинание он подгонял под единственный критерий: «Одобрила бы его моя любимая?» Не раз, проваливаясь в сон после тяжёлого трудового дня, он говорил себе: «День прожит честно, моей принцессе не было бы стыдно за меня».
На островах Архипелага его честность вошла в поговорку. Вскоре большинство поставщиков жемчуга и перламутра отказались от услуг прежних перекупщиков, предпочитая иметь дело только с Крысом. Сам же он, работая с утра до ночи, давал заработать и другим. В голове у предпринимателя всегда было огромное количество перспективных проектов, которые он немедленно воплощал в жизнь.

Из-за нового и такого нестандартного подхода к делам финансовые империи многих нечистых на руку воротил стали давать заметные трещины. Нередко, забегая в какой-нибудь портовый кабачок перекусить на скорую руку, Крыс ловил на себе ненавидящие взгляды местных коммерсантов, терпящих серьезные убытки из-за его нововведений. Однако Крыс не замечал всё возрастающего недоброжелательства. Главное, он был честен перед собой и своей обожаемой возлюбленной.

Спустя полгода он присмотрел подходящий остров и выкупил его. Островок был небольшой, имел удобную бухту, прекрасный песчаный пляж, водопад и фруктовую рощу, защищенную от ветров широкой скальной грядой. Проект замка Крыс разработал сам, сумев урвать немного времени от скудных часов, отпущенных на сон. Он хотел, чтобы замок и роща стали действительно райским уголком для его возлюбленной.
Вскоре Крыс счёл себя достойным немного изменить собственное имя. Теперь свои бумаги он подписывал «Крыс Людвиг Пятый». Имя «Людвиг» намекало на королевское происхождение, а цифра «пять» нравилась ему ещё со школьных времен. Когда завершился год, Крыс послал любимой телеграмму: «Мчусь на крыльях любви».

В один из солнечных дней в порт Киргуду вошла белоснежная яхта «Стрела». На её палубе стоял в роскошном камзоле с серебряным позументом и шляпе со страусовым пером Крыс Людвиг Пятый – владелец собственного замка, обладатель обширных плантаций какао и сахарного тростника, акционер сразу нескольких судоходных компаний и прибыльных предприятий по переработке копры и перламутра. Под звуки прекрасной музыки (на палубе «Стрелы» играл нанятый Крысом оркестр), яхта причалила к берегу.

– Любимая, я вернулся, – сказал Крыс, ожидавшей на берегу Ноктюрноли. – Согласна ли ты поехать со мной и стать королевой в моём королевстве?
Ноктюрноль лишь молча кивнула, прижав кружевной платочек к глазам. Кончилась разлука, казавшаяся ей бесконечной. Счастливая невеста взошла на палубу, и вскоре быстроходная яхта растворилась в синем океанском просторе.
Поглощённые радостью встречи влюблённые даже не заметили, что из окна прибрежного кабачка «Пьяный Краб» их провожали две пары горящих от ненависти глаз. Не успела «Стрела» отчалить от берега, как из двери кабачка выскользнула какая-то юркая личность и побежала к стоящему у пристани старому баркасу. Пошептавшись о чём-то со шкипером, личность скользнула на борт, и баркас тут же отвалил от берега.

В день свадьбы Крыс Людвиг Пятый поднялся очень рано. Не торопясь, он облачился в свой лучший камзол и отправился в оранжерею срезать орхидеи для свадебного букета. Любовно выбрав пятнадцать великолепных, словно вылепленных из белого воска цветов, он посмотрел на свой золотой брегет  и понял, что час ещё слишком ранний.

Чтобы скоротать время, Крыс взял лейку и принялся заботливо поливать растения. От напитанного цветочными ароматами воздуха оранжереи голова слегка кружилась, а в мыслях счастливого жениха царила блаженная лёгкость. Он совершенно точно осознал, что ему нечего больше желать. И если счастье бывает совершенным, то, можно сказать, что в это утро Крыс был совершенно счастлив.

В это время Ноктюрноль сидела у зеркала в своей комнате и старательно поправляла кружева и рюши пышного свадебного платья. Наряд для праздничной церемонии был почти готов, оставалось лишь приколоть фату. Счастливая невеста улыбнулась своему отражению, чувствуя, что сегодня она хороша как никогда. В этот момент вдруг зазвенело разбитое стекло.

Вздрогнув, Ноктюрноль обернулась и увидела, что на ковре среди осколков лежит небольшой камень, вокруг которого льняной ниткой обёрнута какая-то бумажка. Стремительно поднявшись, она склонилась над посылкой, переданной таким странным способом. Развернув бумагу, Ноктюрноль прочла: «Твой жиних сарвался са скалы. Разбился, умират. Биги скарей исчо успеиш прастица».

– Нет, не может быть!!! Мой любимый, я спасу тебя!!! – вскрикнула невеста и, бросив на пол фату, выбежала из комнаты. Захлебываясь рыданиями, она мчалась по коридорам замка. В саду ветки кустарников вцепились в подол её кружевного платья, словно хотели остановить.

– Пустите же меня, пустите, – закричала Ноктюрноль и, оторвав клок тонкой кисеи, побежала к каменной лестнице, ведущей к пляжу. С высоты сквозь туман слёз, застилавший глаза, она увидела, что у берега стоит незнакомая шхуна, а у подножия скалы три каких-то фигуры суетятся возле четвертого, неподвижно распростёртого на песке.

– Любимый, я иду к тебе! – не помня себя от горя, несчастная Ноктюрноль бросилась вниз по крутой лестнице, совсем не думая о том, что сама может сорваться вниз. Уже через минуту она, растолкав незнакомцев, упала на колени возле пострадавшего, лицо которого было прикрыто такой знакомой серебристой шляпой с пушистым страусовым пером.

– Не оставляй меня, любимый! – горестно вскрикнула она. И тут раненный приподнялся и, отбросив в сторону шляпу, ехидно подмигнул Ноктюрноли. Её удивлённому взору предстали: огромное надорванное ухо, вызывающе торчащий нечёсаный чуб, хитрые зелёные глаза, слипшаяся взъерошенная шерсть и изрядно ощипанный длинный хвост.

– Это не он, – растерянно проговорила невеста, – что здесь происходит? Где мой жених?
– А вы разве не рады, что ваш жених не разбился? Или, может быть, вы уже вообразили себя богатой вдовой? Жених ваш жив и здоров. Впрочем, думаю, что ненадолго, – быстро проговорил стремительно поправившийся «раненный». – Свадьба отменяется. Я капитан Бриггс, а вы моя пленница. Пожалуйте на борт, – изогнувшись в шутовском поклоне, добавил неприятный незнакомец.
В ответ на его отвратительную вежливость остальные присутствующие угодливо захихикали.

– Это невозможно! Вы не посмеете, – прошептала Ноктюрноль, всё ещё надеясь, что происходящее просто дурной сон. Она даже зажмурилась, загадав, что когда откроет глаза, то вновь окажется в своей комнате у зеркала. Но чуда не произошло. Всё также ярко светило солнце, о берег плескались прозрачные волны, а вокруг ехидно скалились в ухмылках неизвестные, одетые в грязные фуфайки и камзолы.

Не прошло и минуты, как визжавшую от ужаса и отчаянно сопротивлявшуюся Ноктюрноль, негодяи затащили на борт шхуны и, не церемонясь, запихнули в люк трюма. В этот момент по трапу взбежал запыхавшийся пятый злоумышленник.
– Ты оставил записку, Хряпли? – деловито осведомился тот, который назвался «капитаном Бриггсом».

– Оставил, капитан, и пусть меня сожрёт акула, если этот чистоплюй, прочитав её, не утопится с горя, – хрипло захохотал пират.
– Тогда сматываемся. Поднять якорь! – рявкнул капитан, и вскоре шхуна на всех парусах стремительно полетела по волнам прочь от берега.
В этот самый момент Крыс, прижимая к груди букет орхидей, постучался в комнату невесты. Не дождавшись ответа, он робко приоткрыл дверь, заглянул в спальню и увидел, что она пуста. Тревожное подозрение больно кольнуло его в сердце, но он тут же отогнал его прочь, решив, что невеста вышла на террасу подышать морским воздухом. И тут жених увидел фату, небрежно валявшуюся на полу. Возле неё белел какой-то листок.

Крыс подхватил его  задрожавшими лапками и прочитал. Не поверив глазам, он прочёл текст раз, другой и третий. Буквы запрыгали у несчастного влюблённого перед глазами, текст расплылся, а смысл никак не хотел дойти до сознания. Одно было ясно, это был почерк Ноктюрноли. Но как она могла написать такие жестокие слова?!!

«Прощай, этой ночью я окончательно поняла,
что ты совсем не тот, кто мне нужен.
Не ищи меня, жалкое ничтожество. Я
уезжаю к другому, сильному, храброму
и красивому».

Крыс почувствовал, что в голове у него словно взорвался огненный шар и, зарывшись носом в кружево фаты, пахнущее такими тёплыми знакомыми духами, он горько зарыдал. Несчастный жених понял, что жизнь его утратила всякий смысл.

Недруги становятся друзьями

– Вперёд! – закричал Пончик, осознав, что медлить нельзя.
Через секунду братья ввалились в комнату покинутого влюблённого. Пончик едва успел схватить за ворот камзола Крыса, собравшегося шагнуть с балкона вниз, прямо на острые зубья скал.
– Отпустите меня!!! – вырывался бедный жених, по-видимому, даже не осознавая, что происходит.

Пончик втащил его на балкон, хорошенько встряхнул и внятно сказал:
– Подожди, всё совсем не так, как ты думаешь, тебя обманули.
– Я сам себя обманул. Думал, что теперь достоин её, но как был, так и остался жалким неудачником, – проговорил несчастный таким убитым голосом, что у зайца защипало в носу, и он ослабил хватку. Крыс не замедлил этим воспользоваться и вновь бросился к перилам балкона. Однако реакция у Пончика была хорошая, и он опять успел перехватить беднягу. Теперь заяц втащил его в комнату и бесцеремонно закинул в стоящее в углу кресло.

– Выслушай нас. Твоя невеста в опасности, – сказал Худышка и налил Крысу стакан воды из хрустального графина. Но зубы у покинутого жениха так стучали, что он не смог отпить ни глотка.
– Всё пропало. Оставьте меня, – проговорил он совершенно безжизненным голосом.
– Ты не понял?!! Тебя обманули, твоя невеста в опасности. Её похитили пираты!!! – закричал Худышка.
– Какие пираты? Она сама бросила меня, потому что я полное ничтожество. Вот письмо, в нём всё ясно сказано.
– А ты уверен, что письмо написала она? – осторожно осведомился Худышка, ознакомившись с текстом рокового послания.

– Уж мне ли не знать её почерк? Целый год она присылала мне письма, правда, совсем другого содержании, – тяжело вздохнул Крыс, который, казалось, только сейчас он начал осознавать странности происходящего.
– А ведь мы знакомы, верно? Да, мы встречались в подземелье Виг-Фяка. Вы пришли порадоваться моему горю? Так знайте же, мне стыдно вспоминать о тех временах. Иногда мне кажется, что это был не я, – горько усмехнулся Крыс, но, подумав немного, добавил:

– Хотя нет, видимо, всё-таки я, и именно за свою жестокость и гордыню теперь получил по заслугам. Ну, что, вы рады? – спокойно и ровно проговорил Крыс, но во взгляде его, устремленном в пустоту, застыла неизбывная мука.
– Что было, то было. С тех пор многое изменилось, – как можно жизнерадостнее сказал Пончик, хотя сердце его просто разрывалось от жалости.

– Послушайте, хватит разговоров! Вы забыли, что Ноктюрноль в опасности? Пора подумать о том, что делать дальше, – заявил прагматичный Худышка, которому хотелось поскорее начать распутывать клубок этой тёмной истории.
По мере того как Худышка рассказывал Крысу о событиях на берегу, выражение уныния и безнадёжности уходило с лица жениха, сменяясь твёрдостью и решимостью. Когда история была закончена, братья заметили, как в глазах Крыса вспыхнул уверенный стальной блеск. Нет, последний год явно не прошёл даром для суетливого управляющего. Он научился принимать серьёзные решения и не бояться трудностей.
– В маленькой бухте на другой стороне острова пришвартована моя яхта «Стрела». Это самое быстроходное судно в здешних краях. На ней мы смогли бы быстро настигнуть похитителей. Вот только в какую сторону они направились? Океан велик, – задумчиво проговорил Крыс.

– Прежде всего, необходимо узнать, кому и зачем понадобилось похищать Ноктюрноль? Возможно, злодеи надеются получить выкуп? – выдвинул предположение Пончик.
– Это вряд ли. Если бы они хотели получить выкуп, то не стали бы представлять похищение как бегство. С прощальным письмом, конечно, не совсем понятно. Возможно, пираты угрозами заставили Ноктюрноль написать его. Но как бы то ни было, я полагаю, что всё произошедшее – чья-то месть, – сказал Худышка, который на досуге читал не только технические журналы, но и детективы.
– Тогда необходимо отправиться в порт Киргуду. Он расположен всего в сотне миль отсюда. Если погода не испортится, к ночи мы сможем добраться туда и разузнать, не заходило ли в порт на днях какое-нибудь подозрительное судно. Если не справимся сами, то постараемся найти специалиста по расследованиям. В Киргуду есть несколько частных сыскных агентств. Но нам нужно торопиться, время дорого, – сказал Крыс и решительно направился к выходу.

Уже на борту яхты Крыс, осмотрев джинсы и футболки своих нежданных гостей, выразил опасение, что такая одежда привлечёт ненужное внимание. Проблема разрешилась незамедлительно – в каюте капитана нашёлся сундук с одеждой для матросов. Худышка и Пончик быстро переоделись в просторные светлые робы и широкие холщовые штаны.
В порт Киргуду белоснежная яхта с тремя товарищами на борту вошла, когда на океан уже опустилась ночь. Нагретый за день берег излучал тепло, а чёрные, как деготь волны, тихо плескались о сваи причалов. Пахло йодом, рыбой, гниющими водорослями, смолой и мокрым деревом.

Ступив на поскрипывающие доски причала, зайцы не без любопытства огляделись по сторонам. У причалов тихо покачивались на волнах несколько десятков судов. Их тёмные силуэты чётко выделялись на фоне звёздного неба. На берегу ярко светились окна кабачков. Оттуда доносились громкие голоса, смех и звон кружек. Многочисленные компании, распевая песни, пошатываясь, разгуливали по берегу. Большинство гуляющих были одеты в выгоревшие брезентовые рубахи, видавшие виды кожаные штаны и грубые башмаки, громко стучавшие по деревянным настилам причалов. На головах у некоторых красовались потрёпанные шляпы самых разнообразных фасонов. Но большинство предпочитало повязывать головы красными косынками.

– Нелегко же нам будет узнать о похитителях Ноктюрноли. Насколько я понимаю, здесь каждый второй пират, а может, и каждый первый, – заметил Пончик, с явным неодобрением оглядев большую компанию морских бродяг, проходящих мимо.
– Вы не правы, – тут же вмешался Крыс, – большинство из них отличные ребята, честные и трудолюбивые. Просто они вынуждены за жалкие гроши многие месяцы работать вдали от цивилизованных мест. Труд их не только тяжёл, но и опасен. В море их подстерегают штормы, мели, рифы и акулы. На берегу островов, где они получают грузы, их может поджидать отравленная стрела «охотников за головами». Если же они избегнут гибели в океане или мангровых зарослях островов, то уже в порту их может свалить малярия столь частая в этих местах. Когда же выжившие высаживаются в Киргуду, то их обсчитывают и шкиперы, и владельцы судов. После этого морякам ничего не остается, как пропивать свой жалкий заработок. Они спустят его за неделю и вновь завербуются на какое-нибудь судно на тех же грабительских условиях. Так что не нужно судить по внешнему виду о тружениках моря. Они не виноваты в том, что оказались в таком жалком и бесправном положении.

Зайцы внимательно выслушали горячий монолог Крыса, вновь поразившись, как изменился бывший управляющий Виг-Фяка. И всё же Худышка, вспомнив о прежних пакостях Крыса, не удержался от ехидного замечания:
– Но ведь ты теперь у нас плантатор, фабрикант и судовладелец в одном лице. Что же ты не поможешь этим «отличным ребятам» встать на ноги?
– Я делаю всё возможное, чтобы мои сотрудники получали достойную оплату. Любой матрос, честно прослужив на одном из моих судов несколько лет, может скопить достаточно средств и открыть собственное дело. К сожалению, я пока располагаю слишком ничтожными возможностями. В моём распоряжении всего лишь несколько судов, которым приходится выдерживать жестокую конкуренцию при получении заказов. Но я делаю всё от меня зависящее, чтобы мои моряки не сетовали на судьбу и не напивались с горя, придя в порт, – серьёзно и немного грустно ответил Крыс.
– Понятно. С чего начнём поиски Ноктюрноли? – спросил Худышка, почувствовав неловкость за свое ехидство и стремясь поскорее перевести разговор на другую тему.

 – Для начала снимем номер в гостинице «Морской лев». Она находится на самой окраине, и её постояльцы не привлекают внимания. Потом я пройдусь по кабачкам. Надеюсь, мне удастся встретить кого-нибудь из старых знакомых и узнать интересующие нас новости, – ответил Крыс, уверенно лавируя в лабиринте тёмных и грязных улочек.

В океане бушует ураган, а в «Морской лев» вползает жуткое «нечто»

«Морской лев» оказался небольшим двухэтажным дощатым домиком с грязными окнами и тусклым фонарём над ступенями крыльца. Жирный портье с висячими как у моржа седыми усами мирно похрапывал за стойкой. Лениво приоткрыв заплывшие жиром глазки, он швырнул посетителям ключ и с ловкостью подхватил брошенную Крысом золотую монету. Проделав эти нехитрые операции, он опять заснул, уткнувшись носом в стойку, покрытую разноцветными пятнами от пролитых напитков.
Трое товарищей направились к лестнице, ведущей на второй этаж. «Морской лев» был в точности таким, как и многие другие дешёвые гостиницы в Киргуду, если не считать одной его странной особенности – здесь скрипело абсолютно всё: перила лестницы, ступени, двери и доски полов.

По мнению зайцев, приютивший их отель больше всего напоминал музыкальную шкатулку с износившимся механизмом. Худышка, присев на стул в отведённом им номере, тут же в ужасе вскочил, потому что безобидный предмет мебели незамедлительно заорал, как перепуганный хорёк. А когда Пончик решил присесть на кровать, та протяжно заголосила, как целый хор тоскующих выпей.
– А мы не могли выбрать для ночлега какое-нибудь более спокойное место? – осведомился Пончик, осторожно ступая по рассохшимся половицам, которые отзывались протестующим оханьем.

– Для нас это место как раз и будет наиболее спокойным, – ответил Крыс, и тут же пояснил:
– Никто не сможет пробраться в номер незамеченным. Вы располагайтесь, а я немного пройдусь.
– Может, стоит пойти вместе? – забеспокоился Пончик, вспомнив узкие улочки и шныряющих по ним подозрительных личностей.
– Втроём мы будем привлекать слишком много внимания. Я справлюсь. Не забывайте, я не раз бывал здесь, хорошо знаю и сам город, и его обитателей, – ответил Крыс и решительно отворил дверь в коридор, который тут же огласился противным визгом.
Оставшись одни, зайцы присели на подоконник, распахнув заскрежетавшую раму окна. Океана отсюда не было видно, но его близкое присутствие угадывалось по мерному рокоту волн и шороху прибрежной гальки. Казалось, в темноте дышит огромное уставшее животное. Из мрака то и дело долетали нестройные песни, крики и звон разбитых бутылок. Киргуду жил обычной ночной жизнью.

В гостиницу Крыс вернулся, когда небо на востоке слегка заалело. Он прошмыгнул в номер и тут же улёгся на скорбно застонавшую кровать. Уставшие братья тихо посапывали под одеялами. Крыс тоже очень устал, но заснуть не смог. До самого утра он ворочался, вздыхал и шмыгал носом. Те скудные сведения, которые ему удалось получить в прибрежных кабачках, наводили на мысль, что жизнь его драгоценной Ноктюрноли подвергается серьёзной опасности.
– Любимая, прости, что не уберёг тебя, – шептал бедняга, и горячие слезы ручьём сбегали у него из-под век, – но я спасу тебя, обязательно спасу…

Утром стало ясно, что отправиться на поиски пропавшей невесты невозможно. Погода резко испортилась. Налетавшие со стороны океана порывы ветра раскачивали деревья за окном и гоняли по улицам городка тучи мелкого сухого песка. Даже из номера «Морского льва» было слышно, как с грохотом разбиваются о причалы волны. Берег гудел и сотрясался под ударами разгулявшейся стихии. Дождя пока не было, но у линии горизонта то и дело вспыхивали огненные зигзаги молний.

Крыс, не задумываясь, готов был плыть на край света и сразиться с десятком морских разбойников, но вынужденное бездействие изматывало его. Худышка и Пончик, заметив, что их спутник снова приуныл, решили приступить к разработке собственного плана спасения Ноктюрноли. Они понимали, что без чёткого представления о том, кто стоит за этой грязной историей, предпринимать какие-то действия бессмысленно.

– Тебе удалось что-нибудь разузнать ночью? – осторожно осведомился Пончик у Крыса, который, нахохлившись, сидел на своей скрипучей койке.
– Очень немногое, – сдавленно ответил несчастный влюблённый. – Позавчера в Киргуду побывал капитан Бриггс. Это один из самых отъявленных негодяев в здешних краях. Знакомый шкипер рассказал мне, что разбойник щеголял в новых кожаных штанах и раздувался от гордости, рассказывая о каком-то выгодном заказе. Бриггс говорил полунамёками, но по его поведению можно было понять, что он действительно внезапно разбогател. Капитан и его головорезы буквально сорили золотом и хвастались, что скоро «кое-кому придётся плохо». Наутро, взяв на борт большой запас продовольствия и пресной воды, они отбыли в неизвестном направлении.

– С чего ты взял, что Бриггс и его шайка имеют отношение к похищению Ноктюрноли? – спросил Худышка.
– Капитан промышляет тем, что поставляет рабов туземным царькам на островах. А здешние владыки, – горестно всхлипнул Крыс, – настолько дикие и кровожадные, что могут попросту съесть своих пленников, если несчастные им чем-то не угодят.
– Подожди, ты ведь говорил, что Бриггс хвастался, что получил выгодный заказ. Значит, если он причастен к похищению Ноктюрноли, то выполнял чьё-то поручение! Вероятно, этот неизвестный ненавидит тебя. Давайте подумаем, кто это может быть? – озабоченно проговорил Пончик.

– Я не знаю, – простонал Крыс. – У меня, конечно, есть недруги и завистники, но чтобы пойти на такое коварство? Не знаю, просто не знаю…
Бедный влюблённый в отчаянии схватился за голову и принялся горестно раскачиваться из стороны в сторону. Его судорожные всхлипы слились с визгом и скрипом койки в душераздирающую какофонию.

За окном разгулялась непогода. Струи дождя били в оконное стекло. На улице стало так темно, словно на Киргуду внезапно опустилась ночь. Сполохи молний время от времени освещали мертвенным светом сумрак комнаты.
Притихшие зайцы молча сидели на кровати, запертые непогодой в пыльном, завывающем на все лады гостиничном номере. Братья испытывали растерянность от своего полного бессилья. Киргуду с его странными, не вызывающими симпатии обитателями, был им чужд. О жизни портовых городков, так же как и о морском деле, зайцы знали только из книг.

Наступил вечер, а товарищи по-прежнему не представляли, что делать дальше. При этом к чувству томительного ожидания примешивалось предчувствие какой-то приближающейся опасности.
Очередной шквальный порыв ветра распахнул окно, и потоки воды стремительно хлынули в комнату. Пока братья сражались с разбухшей от воды рамой, дверь комнаты бесшумно отворилась, и в гостиничный номер проскользнула бесформенная фосфоресцирующая масса. Непонятное нечто начало вытягиваться вверх, превратившись в подобие огромной жирной капли.
Пончик первым пришел в себя. Он схватил стул и с силой метнул его в жуткого гостя. Предмет мебели, ударившись о препятствие, хлюпнул, словно вошел в густое желе и медленно сполз на пол. Существо начало дрожать и извиваться, меняя форму и цвет. Через пару секунд Пончик уже готовый вновь броситься в бой вдруг увидел… себя. Причем увидел так, словно стоял перед зеркалом. Он принял боевую стойку и замер, потому что незнакомец в точности скопировал его движения.
– Я, наверное, схожу с ума, – подумал заяц. – Или сплю и вижу сон?

Ноктюрноль теряет остатки надежды

 «Прежде чем что-то сильно пожелать, хорошо подумай, а нужно ли тебе это?» – гласит восточная мудрость. Ноктюрноль, запертая в тесном трюме пиратской шхуны, припомнила мечты о том, чтобы её похитили разбойники и спас прекрасный принц. Увы, ничего романтического в происходящем не было. В трюме воняло рыбой, смолой, дёгтем и застоявшейся водой. Качка усиливалась, а с палубы доносились хохот и ругань пиратов. От жалости к себе Ноктюрноль горько заплакала. Рыдала она долго, но утешать её было некому, и поток слёз иссяк. Попечалившись ещё немного о своей несчастной судьбе, она решила осмотреться. Темнота не была помехой, – Ноктюрноль происходила из рода гномов, глаза которых привычны к подземному мраку.

Трюм был забит бочками, ящиками и тюками. Заглянув в один из ящиков, пленница обнаружила в нём плоды авокадо. Резонно рассудив, что после пережитых потрясений неплохо бы подкрепиться, она с удовольствием съела несколько маслянистых плодов. Запив свой скромный завтрак пресной водой из бочки, она присела на тюк с чем-то мягким и с отвращением оглядела своё испорченное платье. Пышный подол из лёгкого белого газа был испачкан в смоле и разорван в нескольких местах. Один из кружевных рукавов свисал жалкими лохмотьями.

Подумав немного, Ноктюрноль решительно оторвала оба рукава, а затем и подол, оставив лишь короткую нижнюю юбку из белого атласа. Теперь, когда ничто не стесняло её движений, она могла свободно лавировать между кадушками и ящиками, несмотря на сильную качку.
Запертая в трюме, увозимая в неизвестность, она пыталась отыскать путь к спасению. Ноктюрноль ни на минуту не сомневалась, что жених обязательно придёт на помощь, но сердце её замирало от страха от мыслей, какие опасности подстерегают любимого на этом пути.

– Он такой трогательный, такой романтичный, его так легко обмануть и заманить в ловушку. Я должна найти способ защитить его! – шептала Ноктюрноль.
Она попыталась вспомнить какой-нибудь случай из прочитанных романов, в которых принцессе удавалось обмануть разбойников и бежать из плена. Но в книгах всё происходило по-другому. В них не было вонючего трюма и выматывающей качки. Неожиданно Ноктюрноли пришло в голову, что пираты могли забыть запереть люк. Решив проверить догадку, пленница поднялась по хлипкой лестнице и осторожно толкнула крышку. Увы, та была плотно задраена. С трудом балансируя на верхней ступеньке, Ноктюрноль прислушалась происходящему на палубе. Через некоторое время она поняла, что там происходит что-то странное. Сквозь рёв бури до пленницы донеслись встревоженные голоса пиратов.

– Это он, это летучий голландец! Я узнал его! Убрать паруса! Полный назад!!!
– Капитан, шхуна не слушается руля! Мы отклоняемся от курса!
– Торопитесь, если не хотите пойти на корм акулам! Вы не моряки, а ржавые селёдки!
– Это ловушка, капитан! Нас заманили в ловушку!
На палубе послышался топот башмаков и скрип снастей. Пираты спешили убрать паруса, но, несмотря на все старания команды, шхуна убыстряла ход.
– Спасаемся!!!
– Шлюпку на воду!
– Не сметь, протухшие камбалы! Держите штурвал, трусливые каракатицы!
– Нет!!! Только не это!!! Спасайся, кто может!!!

Осознав, что случилось нечто непредвиденное и очень страшное, Ноктюрноль принялась кричать и изо всех сил колотить кулачками по крышке запертого люка. Она поняла, что пираты спешно покидают судно, бросив её на произвол судьбы.
– Выпустите меня отсюда! – из последних сил закричала бедная пленница, но ответом ей был лишь шум волн и скрип мачты. Топот на палубе стих, и Ноктюрноль с ужасом поняла, что осталась одна на терпящем бедствие судне. Оставшаяся без управления шхуна стала игрушкой ветра и волн, безжалостно швырявших её, словно скорлупу кокосового ореха.
Лишившись сил и последней надежды, Ноктюрноль упала на пол, и сознание покинуло её.

Разные обличия суперагента Твиггса

– Ну, что? Разминка закончена? – проскрипел гость странно высоким голосом и, не скрывая иронии, посмотрел на растерявшегося Пончика.
– Вообще-то, – продолжил он, – можете и дальше воевать, если вам интересно. Но предупреждаю, что это ни к чему не приведёт, потому что у меня стальные нервы, отличная реакция и холодный аналитический ум.
– Всё вышеперечисленное не дает вам права врываться в чужой номер, – срывающимся голосом сказал Худышка.

 Гость перевёл взгляд на зайца, фигура его вновь на мгновение утратила чёткость, но через секунду превратилась в точную копию Худышки.
– Извините, – виновато проговорил неизвестный худышкиным голосом, – но при моей работе нередко забываешь о хороших манерах. А теперь позвольте представиться: Твиггс, суперагент Твиггс. Ночью я видел вас в кабачке «Пьяный Краб». Ночной пришелец задумчиво посмотрел на Крыса. Он вновь передёрнулся, встряхнулся как мокрая собака и превратился в своего визави.
– Я понял, что без моей помощи вам не обойтись, – как ни в чём не бывало, продолжил он, – и пришёл предложить свои услуги.

– Благодарю вас, – растерянно проговорил Крыс, всматриваясь в свою точную копию, – я готов заплатить любые деньги…
– Деньги меня совершенно не интересуют, – беспечно взмахнув розовой лапкой, сказал Твиггс, – сыском я занимаюсь исключительно из любви к искусству. Правда, меня интересуют лишь дела, в которых присутствует борьба за справедливость. Признаться, я много слышал о вас, Крыс Людвиг Пятый, и ваша принципиальность вызывает у меня уважение.

Тут Твиггс отвлёкся и перевёл взгляд на комод в углу. Некоторое время он задумчиво созерцал его, потом тело агента вновь заколыхалось и присутствующие едва ли не со священным трепетом увидели перед собой точную копию шкафа.
– Ой, извините, это тоже привычка, – проскрежетал комод, через мгновение вновь утратив форму. Теперь в номере возник кто-то похожий на вёрткую носатую ящерицу в коротковатых брюках, крахмальной сорочке с высоким воротником и пиджачке в крупную жёлто-коричневую клетку. По-видимому, это и было истинное обличье суперагента, хотя, после всего увиденного, кто бы мог утверждать это наверняка?
– Простите, а вы не могли бы больше ни в кого не превращаться? – вежливо попросил Худышка, – ваши метаморфозы отвлекают нас от сути разговора.
– Хорошо, я попробую, – покладисто согласился суперагент, – давайте скорее ваш «вещдок»! Хочу на него взглянуть.
– Что-что? – не поняли братья.
– Вещественное доказательство. Письмо, обнаруженное в комнате замка, – пояснил сыщик.

Крыс извлёк из-под манжеты камзола злополучный листок и протянул Твиггсу. Сыщик начал с того, что тщательно обнюхал послание. Затем развернул, посмотрел бумагу на свет, после чего небрежно вернул Крысу.
– Так и знал, от письма за версту несёт подделкой. Теперь я даже знаю, где она была изготовлена и кем. К ней явно приложил свою продажную лапу Хрюндель Смит.
– Кто это?! – в один голос воскликнули товарищи, поражённые как манерой проведения, так и результатами стремительной экспертизы.

– Мышь Белая! – противным скрипучим голосом ответил сыщик, вновь расползаясь в желеобразную массу, но тут же преобразившись в унылое бледное создание с худыми длинными лапками, скорбно поджатыми губами и вселенской тоской в тёмных навыкате глазах.

– Обладает талантом подделывать любой почерк, – продолжил свои пояснения Твиггс, – и, нужно заметить, берёт за свою работу немалые деньги. При этом патологически скуп: питается отбросами с ближайшей помойки. А в последнее время, изготавливая свои фальшивки, по-видимому, начал экономить и на материалах. Обратите внимание на качество бумаги. Я бы в такую постеснялся заворачивать селёдку. Более того, даже чернила совсем бледные, разбавлены водой, как минимум, наполовину. А это крошечное пятно рыбьего жира? Готов поклясться, что оно попало на бумагу из масляного светильника. Прошу заметить, это жир трески, и он не отличается свежестью. Можете сами обнюхать и убедиться.

Пояснения Твиггса вернули Крысу присутствие духа. Теперь он уже смотрел на послание без прежнего благоговейного ужаса. Более того, его чуткий нос, действительно, уловил исходящий от бумаги ощутимый запах прогорклого рыбьего жира.
– Какой же я дурак! Оказаться таким слепцом! – воскликнул Крыс.
– Любой мог оказаться на вашем месте. Не переживайте. На самом деле, всё отлично, прекрасно и даже великолепно! – воскликнул Твиггс, пританцовывая на месте от переполнявшего его восторга, – теперь в этом деле есть отправная точка. Мы можем прижать этого мошенника Хрюнделя и выяснить, кто поручил ему изготовить письмо. Скорее к нему, я знаю, где находится его лачуга.
 Быстро набросив обнаруженные в шкафу старые брезентовые плащи, компаньоны вышли на улицу под секущие струи холодного дождя.

Твиггс уверенно лавировал в лабиринте тёмных и грязных улочек, едва подсвеченных тусклыми фонарями. По пути приятелей несколько раз облили помоями, которые обитатели домов выплескивали на улицу прямо с порога. Твиггс, видимо, привыкший к подобным неожиданностям, каждый раз ловко уворачивался, а вот Крысу, Худышке и Пончику то и дело приходилось стряхивать с плащей морскую капусту и банановую кожуру.

По мере удаления от центра улицы становились всё уже, а дома беднее. Теперь на пути то и дело встречались замусоренные пустыри, покрытые чахлыми колючими деревцами с развешанными на них рваными рыбачьими сетями. Вскоре неподалёку из мрака возникла громада старого маяка, унылым завыванием подававшего сигналы кораблям.

– Ну, вот, почти пришли, – бодро сообщил Твиггс, вглядываясь в какие-то одному ему известные ориентиры, – если мне не изменяет память, а она мне никогда не изменяет, то лачуга Хрюнделя там, – агент ткнул лапкой куда-то в темноту, – предлагаю немного выждать и осмотреться. У этого мошенника нередко бывают поздние посетители.


– Извините, а как вам удается всё время превращаться? Это, наверное, какой-то особый дар? – воспользовавшись остановкой, задал Худышка, мучивший его вопрос.
– Нет, просто длительная тренировка, только и всего, – скромно ответил польщенный суперагент.

– То есть каждый может этому научиться? – недоверчиво осведомился Пончик.
– А чему тут учиться? Это делают абсолютно все по нескольку раз в день. Разве вы не замечали, что любой из нас постоянно играет какую-то роль? Нет-нет, речь идет не о профессиональных актерах, – предваряя возможные реплики собеседников, взмахнул лапкой суперагент и продолжил:

– Упрощенно говоря, почти каждый наедине с собой – один, с друзьями – другой, со слугой – третий, с господином – четвёртый. И так до бесконечности. Скажу больше, многие настолько привыкли играть роли, что уже позабыли, какие они на самом деле. Впрочем, как правило, никто не замечает, как и когда «надевает маску». Я же полностью контролирую процесс. Обычно моя задача – стать «зеркалом» собеседника. При моей работе это очень важно, – солидно заметил Твиггс.
– Но ведь вы превращались в каплю, в шкаф? Это как? – спросил Худышка, начинавший испытывать уже научный интерес.

– А вот это уже искусство, действительно, требующее длительной тренировки, – с оттенком законной гордости сообщил агент, – впрочем, всегда нужно помнить, что мы отражаем окружающий мир, а он, в свою очередь, отражает нас.
Поглощенные занимательным разговором новые знакомые не заметили, как приблизились к лачуге Хрюнделя Смита.
– Так я и знал. Опять без света сидит. На рыбьем жире экономит. А может, пошёл денежки перепрятывать. Всё трясётся, что их у него отберут, – с ноткой сочувствия прокомментировал Твиггс.

– Нет, я всё-таки не понимаю. Если вы знаете о проделках этого жулика, то отчего до сих пор не проучили его? – спросил Пончик.
Казалось, Твиггса удивила такая постановка вопроса. Он остановился, почесал свой длинный нос, одёрнул кургузый пиджачок и сказал:
– Да он, в сущности, безвредный, этот Хрюндель. А то, что бумаги подделывает – это ерунда. Просто, как правило, в результате один мошенник обманывает другого такого же мошенника. Я же сказал, что вмешиваюсь лишь, когда речь идёт о борьбе за справедливость. А наши законы настолько запутаны, что соблюдение их зачастую приносит больший вред, чем нарушение установленных правил. Не скрою, в делах я руководствуюсь исключительно собственным внутренним ощущением справедливости. Впрочем, сегодня я вполне готов задать Хрюнделю хорошую трёпку. Так что не волнуйтесь, нынче он получит по заслугам и, зная себя в гневе, я ему не завидую.
Сделав это грозное заявление, суперагент решительно толкнул ногой разбухшую от дождя хлипкую дверь.

Метаморфозы Хрюнделя Смита

Хрюндель Смит не любил ночь. Вместе с темнотой в его лачугу вползали беспричинная тоска и неосознанное беспокойство. Эти чувства особенно усиливались, если на улице бушевала непогода. В такие ночи он старался забиться в угол своей каморки, зябко кутаясь в клетчатый старушечий платок. В целях экономии он никогда не зажигал по ночам светильник.

Хрюндель был болезненно мнительным. Его хронически раздирали самые разнообразные страхи. Он боялся пожара, потопа, бедности и воров. Если ему предстояла даже самая мелкая покупка, он впадал в панику, потому что не понимал, как можно взять и отдать деньги? О том, что за них он что-либо получал взамен, Хрюндель не думал. Питался он в основном отбросами, собранными в мусорных бачках, мидиями и морской капустой, выброшенными на берег прибоем. Скудное питание сделало его болезненно худым и ещё более нервным.

Глядя на это замученное, издёрганное существо, трудно было предположить, что у него имеются немалые денежные средства. Впрочем, деньги не приносили ему радости, скорее, они были источником дополнительных страхов и беспокойств.
Свой заработок, получаемый от выполнения «деликатных поручений»: подделок писем, завещаний и закладных, он клал в большую консервную банку и прятал под камнями возле старого маяка. При этом он очень боялся, что кто-нибудь обнаружит его тайник. Каждый вечер он шёл к маяку, вытаскивал свои накопления и перепрятывал в другое место. Однако каждый новый тайник вскоре начинал казаться ненадёжным. По ночам он мучился бессонницей, вздрагивал от каждого шороха. Ему казалось, что к его лачуге крадётся кто-то страшный, чтобы убить и ограбить.

Знакомым он врал, что заработанные деньги отсылает брату, обременённому многочисленными детьми и больной женой. Враньё выходило настолько убедительным, что даже бандиты, для которых он изготавливал подделки, нередко восхищались его самопожертвованием.

Никто даже не догадывался, что нет у Хрюнделя Смита никакого брата, ни холостого, ни женатого, равно как и других родственников. Не было у него и друзей. Нередко ему казалось, что он проживает не свою, а какую-то чужую, неизвестно кем навязанную жизнь. Хрюндель не мог понять, когда именно он пропустил свой счастливый поворот в судьбе и пошёл чужой дорогой.

Когда-то он мечтал стать художником. Но мечта так и осталась мечтой. На обучение не было средств. Впрочем, даже себе Хрюндель не хотел признаться, что дело было не столько в материальных затруднениях, сколько в том, что ему не хватило уверенности в себе. Любое критическое замечание было для него убийственным, а в душе прочно засел страх, что его картины никому не нужны.
В своей жизни он сменил несколько профессий: работал наборщиком в крошечной типографии, рекламным агентом на пуговичной фабрике и даже подручным у бродячего фокусника.

Никто из работодателей не считал его ценным сотрудником, и при первом удобном случае они старались заменить беднягу Смита на более расторопного работника. Что касается фокусника, так тот напоследок вместо денег наградил Хрюнделя полноценным пинком, злобно прошипев, что единственная способность его подручного состоит в том, чтобы проваливать любое дело.
Чужой почерк Хрюндель сначала копировал исключительно для развлечения. Занятия каллиграфией помогали ему коротать одинокие вечера. Но однажды ночью к нему в лачугу приполз главарь банды «Красный петух» Гарри Пул, раненный в перестрелке с полицией. Неделю Хрюндель прятал его, лечил и кормил. Сделал он это не из милосердия, а из страха.

Пула он испугался больше, чем неприятностей с полицией.
Желая поскорее избавиться от своего опасного гостя, Хрюндель помог ему внести исправления в паспорт. Он также снабдил Гарри отличной характеристикой, подделав почерк и витиеватую подпись начальника порта. Бандит проникся доверием к своему спасителю, – ведь ему в голову не пришло, что тот помогал ему из страха. Покидая Киргуду, Гарри Пул дал Хрюнделю Смиту самые лестные рекомендации коллегам по криминальному ремеслу.

Теперь мафиози нередко обращались к Смиту за помощью, хорошо оплачивая его услуги. Заказы Хрюндель выполнял аккуратно и в срок. Язык держал за зубами, что укрепляло его репутацию в криминальном мире. При этом он в равной степени ненавидел и блюстителей порядка, и своих работодателей. Но в основе его ненависти лежал всё тот же всеобъемлющий страх.

Его огорчало, что ещё ни разу никто не сказал ему простого «спасибо» за выполненную работу, никто никогда не похвалил его. Заказчики платили ему деньги, а Хрюнделю так не хватало теплоты. В итоге в его душе образовалась тягостная пустота, которая стала просто беспредельной от запуганности и постоянного одиночества. Иногда ему в голову приходили достаточно вялые мысли о том, что жизнь можно изменить, – ведь теперь у него были средства на оплату обучения у известных художников. Но он продолжал влачить своё жалкое существование. Перемен Хрюндель теперь боялся едва ли не больше, чем воров, потопа и пожара. Из-за этого он временами ненавидел себя настолько, что готов был убить. Однако отсутствие воли делало его неспособным на какой-нибудь решительный шаг. Если он от чего-то и мог умереть, так только от страха.

В Киргуду была личность, которая вносила некое разнообразие в беспросветную хрюнделеву жизнь. Как ни странно, этой личностью был Крыс. В Людвиге Пятом Хрюндель находил черты, которые отсутствовали у него самого: отвагу, решительность, благородство, уверенность в себе. Если дело шло о восстановлении справедливости, то Крыс не боялся конфликтов ни с полицией, ни с мафией. Когда полицейские агенты по ложному обвинению в контрабанде арестовали старого шкипера Бокко, именно Людвиг Пятый внёс залог, нанял лучшего адвоката и в итоге спас шкипера от тюрьмы. А ведь беднягу Бокко хотели упрятать за решетку представители клана «Вольный Дикобраз» за то, что он отказался перевозить на своей шхуне клетки с волнистыми попугайчиками, незаконно отловленными на острове Туамо.
Крыс и Хрюндель не были знакомы. Смит был слишком жалкой и незначительной фигурой в Киргуду, а потому мог наблюдать за своим кумиром лишь на расстоянии. Каждый раз, когда в порт входила белоснежная «Стрела», Хрюндель, спрятавшись за тюками копры , издалека смотрел на своего героя.

Погружаясь в мечты, бедняга представлял различные ситуации, в которых он мог бы оказать капитану «Стрелы» какую-нибудь услугу. Например, спасти от акулы или разъяренного спрута. Быть может, тогда Людвиг заметил бы его и назвал другом. В своих грёзах Хрюндель совершенно забывал о том, что панически боится не только акул и спрутов, но и просто морских купаний.

Изготавливая по поручению Сильвестра Швабера, более известного в порту под кличкой «Силви Прилипала», злосчастную записку, Хрюндель не предполагал, что тем самым наносит подлый удар своему обожаемому Людвигу. Силви, попросив его скопировать почерк Ноктюрноли, сказал, что они с приятелями хотят устроить свадебный розыгрыш одному общему знакомому.

Поскольку речь шла об обычной шутке, Силви заплатил Хрюнделю сущие гроши. Смит же в свою очередь не стал особенно стараться и небрежно нацарапал записку на клочке обёрточной бумаги. Швабер не мог скрыть своего недовольства, но самому Хрюнделю на мнение Прилипалы было наплевать. Силви относился к числу настолько мелких негодяев, что его презирал даже запуганный неврастеник Смит, чувствовавший, что Швабер ещё более труслив, чем он сам.

Правда, трусость у обоих проявлялась по-разному. Хрюндель проводил дни в тоске и унынии, ненавидя себя и свои многочисленные страхи. Прилипала же постоянно конфликтовал с окружающими, так как боялся, что кто-нибудь заподозрит его в трусости. Естественно, своими жертвами он выбирал существ слабых и безответных, превращаясь по отношению к ним в настоящего тирана.

Перед Хрюнделем Швабер на всякий случай заискивал. Он знал, что Смит укрыл в своей хижине Гарри Пула, когда у предводителя банды «Красный петух» висел на хвосте десяток полицейских, назначивших за его поимку сотню золотых. У Швабера не укладывалось в голове, как можно рисковать жизнью и свободой, спасая кого бы то ни было. С точки зрения Силви так мог поступить либо полный идиот, либо очень дальновидная персона, имеющая под прицелом далеко идущие корыстные планы. Вид Хрюнделя говорил, скорее, о первом, но уважение, которое к нему испытывали бандиты, заставляли предполагать второе.

В то самое время, когда зайцы с Крысом и Твиггсом вышли из «Морского льва», Хрюндель Смит извлёк из мятого пакета кусок засохшего сыра. Как-то он нашёл его на помойке и решил сберечь на «чёрный день». Теперь сыр напоминал твёрдую резину с привкусом мыла. С трудом откусывая и глотая жёсткие куски, Хрюндель от души жалел себя, получая от этого ни с чем несравнимое удовольствие. Он словно наказывал себя отвратительной едой за трусость, неудавшуюся жизнь и несбывшиеся мечты.

«Все, что остается таким неудачникам, как я, это вот такой сыр. Разве я заслуживаю лучшего?» – утирая сладкие слезы и упиваясь собственными страданиями, думал бедняга.

Днём с ним действительно приключилась беда. Когда он в очередной раз пришёл проверить тайник, выяснилось, что во время шторма волны добрались до самого фундамента старого маяка. Они размыли тайник и утащили с собой в океан все накопления Хрюнделя. Теперь, слушая завывания ветра, сотрясавшего убогую хижину, Смит в сотый раз прикидывал, как выгодно он мог бы потратить деньги. Например, покинуть Киргуду, отправиться в Европу и поступить в академию художеств.
Жизнь дала ему шанс, а он этим шансом побоялся воспользоваться. И вот его денежки погибли безвозвратно, не принеся ни радости, ни пользы. Теперь всё, что у него осталось, это отвратительный сыр на ужин, оскорбительно изношенная одежда и жалкая хижина, где всё вопило о нищете. Впрочем, мерзость запустения, окружающая Хрюнделя, вполне соответствовала его мыслям о себе, как о существе потерянном, робком и недостойном лучшего.

Сквозь шум бури и завывание ветра Хрюндель вдруг услышал, как захрустел гравий под чьими-то уверенными шагами. Кто-то приближался к хижине. Навострив уши, Смит вскоре различил негромкие голоса. Спустя мгновение дверь хибары распахнулась, запустив в помещение волну холодного влажного воздуха. Странно, но в этот момент Хрюндель почему-то даже не испугался. После свалившегося на него днём несчастья, ему было всё равно с какими намерениями пришли к нему поздние гости. Всё равно взять у него было нечего, кроме его жалкой жизни, которой он теперь уже ничуть не дорожил.

– Эй, ты! Не вздумай улизнуть! – раздался резкий голос.
– А я и не собираюсь. Почему я должен убегать среди ночи из своего собственного дома?! – ответил Хрюндель, сам удивившись собственному спокойствию.
– И это ты называешь домом? – с любопытством осведомился всё тот же голос.
– Моё право жить там, где я считаю нужным и так, как мне нравится. Во всяком случае, я никого к себе не звал, и если уж вы явились среди ночи, то незачем диктовать мне условия, – с долей раздражения проворчал Смит.
 – В таком случае можно хотя бы войти в твою хибару? На улице дождь, – примирительно спросил некто.

– А вы уже вошли, но если от меня требуется официальное разрешение, то, пожалуйста, хотя куда больше мне хочется, чтобы вы убрались туда, откуда пришли, – проворчал Хрюндель, и в который раз за этот вечер удивился. До сих пор он даже мысленно не позволял себе сказать «нет» кому-либо, не говоря о чем-то большем.
Вскоре в хижине стало тесно от набившихся в неё посетителей, укутанных в мокрые брезентовые плащи. Кто-то чиркнул спичкой и в её затрепетавшем на ветру пламене отыскал и зажёг огарок свечи, прилепленный прямо к грубым доскам самодельного стола. Незнакомцы откинули промокшие капюшоны, и Хрюндель без тени приязни взглянул на пришельцев. Трое были ему не знакомы, но, увидев четвертого, Смит вскочил с лавки, да так и замер, приоткрыв рот от удивления. Одним из ночных гостей был его обожаемый Крыс Людвиг Пятый.

– Чем могу быть полезен? Для вас я с радостью, с удовольствием, всё, что угодно. Буду счастлив… – торопливо проговорил Хрюндель внезапно севшим голосом.
– Сядь, поганец! – жёстко проговорил маленький носатый посетитель, уставившись на Хрюнделя бусинками глаз, взгляд которых пронизывал беднягу насквозь. – Всё, что ты мог сделать, ты уже сделал. Говори, это твоя работа? – и незнакомец сунул в нос опешившему хозяину клочок бумаги.
Всмотревшись в текст, Хрюндель кивнул и тут же увидел, как в глазах у Людвига Пятого отразилось презрение, смешанное с брезгливым любопытством. Смит мог снести всё, но только не это.

– Это была шутка, – запинаясь, проговорил он, и глаза его наполнились слезами.
– Хороша шутка, – проворчал один из посетителей.
– И кто же автор этого милого розыгрыша? – с изрядной долей ехидства спросил маленький напористый незнакомец, продолжая сверлить растерявшегося Хрюнделя внимательным взглядом.
– Я ничего не знаю!!! Кто вы такой?!! Что вам нужно от меня?!! – взвизгнул Хрюндель.
Только теперь он начал догадываться, что подлый Швабер, втянул его в какую-то совершенно отвратительную историю.
– Я агент Твиггс, – важно сказал коротышка, – и если ты сейчас не расколешься, как сухое печенье, я тебя размажу так, что ни один штукатур не сможет отскрести тебя от стены!

Смит метнул на Крыса затравленный взгляд и заметил, что тот взирает на него с отвращением. Выносить презрение кумира было труднее, чем угрозы агента.
– Вы… Вы не смеете разговаривать со мной так, – собрав остатки сил, ответил Хрюндель, – можете убить меня, но разговаривать в таком тоне я не буду!
– Ну, ты, Мышь Белая, хрюкать будешь тогда, когда я тебе разрешу, – с металлом в голосе раздельно произнёс агент и, резко отшвырнув преградивший путь табурет, решительно двинулся к обезумевшему от ужаса Смиту.
– Не мучайте его, Твиггс, – вдруг спокойно и холодно проговорил Крыс, – возможно, он действительно ничего не знал.

С брезгливой жалостью взглянув на забившуюся в угол худую фигурку, он продолжил:
– Смит, если вы можете нам помочь, сделайте это. От вашего ответа, зависит жизнь одной очень дорогой для меня особы. Я не пожалею никаких денег. Ведь вы любите деньги? Возьмите это, – и Крыс небрежно бросил на стол, глухо звякнувший при падении, увесистый мешочек.

Из глаз Хрюнделя покатились крупные слезы. Он плакал и не мог остановиться. Он не знал, как объяснить Крысу, что восхищается им, что для него он всё сделает даром, а его вновь пытались купить.
– Нет, вы посмотрите на него, он ещё и ревёт. Напакостил и ревёт! – возмущённо воскликнул Твиггс, бегая по тесной комнатке взад и вперед, чтобы как-то израсходовать переполнявшую его энергию.
– Да что вы знаете обо мне?! – простонал Хрюндель, громко шмыгнув носом. – Думаете, Хрюндель – трус, продажное ничтожество?! Да я, да я, я этого Прилипалу сам найду и в порошок сотру!!! – наконец храбро заявил он.
– О каком «прилипале» речь? – заинтересованно спросил Твиггс, – уж не Швабер ли заказал тебе эту липу?!
Хрюндель молча кивнул.

– Ясно. Пойдёмте отсюда. Я в общих чертах представляю, где можно найти Сильвестра Швабера по прозвищу «Силви Прилипала». Он мелкая сошка, но через него мы сможем выйти на «крупную рыбу», – пояснил суперагент, – к тому же у меня с ним давние счеты. Поспешим, – и Твиггс решительно направился к двери.
За ним молча двинулись остальные. Никто из гостей не удосужился сказать Хрюнделю «до свидания». Именно в этот момент что-то перевернулось в его душе. Смит понял, что через мгновение поздние визитёры навсегда исчезнут из его жизни, а он останется в своей жалкой хижине одинокий, перепуганный и никому не нужный. Эта мысль неожиданно вытеснила у него все прежние страхи.
– Подождите, а как же я? – растерянно произнёс он.
– А что ты? – удивлённо обернулся Твиггс, уже готовый нырнуть в низкую дверь, за которой бушевала непогода.

– Я… Я хочу пойти с вами… Может, ещё пригожусь, – неуверенно пробормотал Хрюндель с робкой надеждой взглянув на Крыса.
– Хорошо, пошли, – после минутного колебания ответил Людвиг Пятый, заметив во взгляде Смита неподдельное страдание.

В этот момент Крыс вдруг вспомнил себя, свою тоску и одиночество в тот день, когда рухнула империя гнома Виг-Фяка. Он вспомнил свои страдания, раскаяние, неуверенность и слёзы в бессонную ночь, проведенную в лесу. Тогда он тоже решил начать новую жизнь, чтобы стать настоящим принцем для своей возлюбленной. Он не знал, какие чувства сейчас двигали Хрюнделем, но не мог не ответить на этот призыв о помощи.

«Если я смогу помочь этому измученному существу изменить жизнь, то с Ноктюрнолью всё будет в порядке», – сам не зная почему, суеверно загадал он.
Схватив в углу протёртый шерстяной платок и укрывшись им вместо плаща, Хрюндель вместе со всеми шагнул в ночь, наполненную грохотом волн и шумом дождя. Порыв ветра ударил ему в лицо, и он едва не задохнулся. Платок, оказавшийся совсем ненадёжной защитой от непогоды, мгновенно промок, и холодные струйки потекли по шее за шиворот, заставляя ветхую одежду липнуть к телу. Хрюндель семенил по лужам, пытаясь не отстать от своих странных гостей. Он очень боялся отстать, полагая, что его тут же с радостью бросят, как лишнюю обузу. Более того, он был совершенно уверен в том, что спутники про него сразу же забудут, как о случайно оброненной мелкой монете. Когда они шли через прибрежный пустырь, усеянный булыжниками, у Хрюнделя отлетела подошва его старого башмака. Споткнувшись, бедняга упал на исхлёстанную дождем землю.

– Не понимаю, на кой чёрт он нам нужен? – услышал Смит ворчание Твиггса, недовольного задержкой.
– Не будьте злым, Твиггс, – сказал кто-то из спутников.
В следующий миг сильные руки помогли Хрюнделю встать на ноги. Потом кто-то прикрыл его от секущих струй дождя полой своего плаща. Смиту сразу стало теплее, не столько от мокрого брезента, сколько от дружеского участия. Вскоре вся группа быстро шагала дальше сквозь бурю и ночь, а вдали уже маячили размытые дождём огни порта.

Крах Силви Швабера

К утру погода несколько улучшилась. Море всё ещё сердито морщилось, волны, шипя, продолжали гонять взад и вперёд прибрежную гальку, но сильные порывы ветра уже очистили небо. Обжигающие солнечные лучи быстро подсушивали сырой прибрежный песок. Над пляжем поднимался пар. В некоторых местах песок побелел, покрывшись плотной коркой выступившей соли.

Киргуду погружался во влажную духоту. Несмотря на жару, Силви Швабера сильно знобило. Ощущение было такое, словно он проглотил большой кусок льда, который так и остался лежать в желудке. Впервые это противное ощущение появилось у него месяц назад, в тот злосчастный вечер, когда он сел играть в карты с Фредди Скунцем.

В семье добропорядочных кайманов Силви был «паршивой овцой», если, конечно, подобное определение применимо к крокодилам. С малолетства он ненавидел ограничения, налагаемые на него обществом и семьей. Он хотел жить по своим правилам, но смелости и воли на серьёзные поступки у него не хватало. Швабер занимался мелким жульничеством и хронически попадал в разные некрасивые истории. Жизнь пошвыряла его по свету. В итоге он осел в Киргуду, где неплохо зарабатывал на жизнь игрой в карты.

Будущую жертву Силви высматривал в кабачке «Пьяный краб», куда заходили пропустить рюмку другую путешественники, прибывшие с континента. Завсегдатаи знали, что Швабер – ловкий карточный шулер, и никогда не садились с ним играть. Впрочем, Силви и сам не рисковал обирать местных, зная, что за это можно серьёзно поплатиться. Его контингентом были приезжие. С ними он вполне мог разыграть роль простака. Главным было втянуть богатого растяпу в игру. Сначала нужно поддаться, дать возможность выиграть, а потом обобрать, оставив деньги только на обратный билет. Благородством тут и не пахло, просто Силви не был заинтересован в том, чтобы проигравшие задерживались в Киргуду – они могли помешать шулеру подцепить следующего простофилю. Заступиться за приезжего, оставшегося без гроша, было некому. Что касается хозяина «Пьяного Краба» Билли Зюскинда, то он, регулярно получал от Швабера «отступное» и старательно следил за тем, чтобы в дело не вмешалась полиция.

Фредди Скунц прибыл в Киргуду на пароходе «Роза Мари». Он имел при себе чемодан из дорогой кожи, трость красного дерева, белый костюм тройку и массивные золотые часы. При этом вид у Скунца был самый дурацкий: белая шляпа съехала на затылок, сверкающие жёлтые башмаки громко скрипели, а пухлое кожаное портмоне он то и дело ронял. Но, главным было выражение растерянности и простодушия, словно прилипшее к его глуповатой физиономии.

Швабер, бывший тогда на мели, радостно подумал тогда: «Находка, просто находка». Он незаметно подмигнул бармену, и тот, поняв сигнал, быстренько провёл посетителя к столику, за которым сидел Швабер. Остальное было делом техники. Силви быстренько выудил из приезжего необходимую информацию. Простака звали Фредди Скунц, прибыл он в Киргуду совсем ненадолго и намерен был в ближайшее время отправиться к острову Татимо, чтобы перекупить тамошние плантации сахарного тростника.

Швабер тут же рассказал, что вечером в Киргуду прибудет его знакомый шкипер, который доставит прибывшего на место за небольшую плату. Силви также доверительно прибавил, что далеко не всем местным шкиперам можно доверять, поскольку в здешних местах легко нарваться не просто на мошенников, но даже на пиратов. Не на шутку перепуганный гость поблагодарил Силви за информацию и с радостью согласился подождать в «Пьяном крабе» знакомого капитана.

Швабер, не откладывая основное дело в долгий ящик, предложил переброситься в карты. Путешественник, смутившись, заметил, что играет плохо. Но всё же он не решился отказать словоохотливому аборигену. Шваберу Скунц казался такой легкой добычей: типичный скучающий богатый бездельник, прибывший на острова южных морей в поисках экзотики. Скольких таких Силви обобрал до нитки.

Всё, что произошло потом, напоминало кошмарный сон. Силви никак не мог вспомнить тот момент, когда ощутил, что его воля полностью подчинена Фредди Скунцу. Голова вдруг закружилась, окружающие предметы утратили четкость очертаний. Швабер играл, как в бреду. Глаза партнёра ещё недавно такие чистые и простодушные вдруг загорелись дьявольским зелёным огнем. Взгляд их давил, проникая в мозг, в сердце, в самую душу. Силви казалось, что остатки его сознания поднялись к закопченному потолку кабачка, как облако сигарного дыма. Сам же он тупо перетасовывал карты, подчиняясь звучавшим внутри него командам страшного путешественника. При этом никто из посетителей, по-видимому, не замечал ничего не обычного. Бармен изредка бросал равнодушные взгляды на игроков, вероятно, рассчитывая к вечеру получить от Силви свою обычную мзду.

Наконец, игра была закончена. Швабер проиграл всё, что у него было: наличные деньги, часы, бунгало на берегу и даже принадлежащий ему небольшой рыбачий бот. Осознав постигшую его неудачу, Силви начал задыхался. Всё вокруг: стол, барная стойка, ряды бутылок, поплыло перед глазами. Казалось, что пол «Пьяного краба» уходит из-под ног, как палуба корабля в сильный шторм.

– Мне ни к чему твои жалкие деньги, – неожиданно прозвучал в голове Силви металлический голос, – отныне ты мой раб. С этой секунды любое моё слово – закон. За предательство – смерть. Я скоро вновь найду тебя.
Словно во сне Швабер видел, как Фредди Скунц спокойно встал из-за стола и, вежливо приподняв шляпу, попрощался с барменом. Подозвав носильщика, подхватившего его тяжёлый чемодан, гость неспешно покинул заведение. И только в этот момент, невидимый спрут, державший в плену сознание Швабера, разжал щупальца. От пережитого кошмара у Силви осталось лёгкое головокружение и ощущение холода в желудке.
К ночи Силви приполз в бунгало, накачавшись ромом. Он жаждал одного, чтобы происшедшее с ним оказалось лишь кошмарным сном. Швабер беспробудно пил несколько дней. В чувство его привел ощутимый пинок под ребра, сопровождаемый брезгливым возгласом:

– Вставай, свинья! Сегодня мне понадобиться твоя помощь.
Силви приоткрыл глаза, надеясь, что кошмар исчезнет. Но Фредди Скунц стоял возле кровати и продолжал тыкать под рёбра концом своей пижонской трости.
– Да не трясись ты! Никто тебя не съест. Пока…
Жалобно поскуливая Швабер встал, потирая гудящую голову.
– Ты знаешь Хрюнделя Смита?
– Кто ж его не знает…
– Сейчас ты пойдешь к нему и закажешь записку с этим текстом.
Фредди небрежно бросил Силви какую-то бумажку.
– А вот здесь – образец почерка.
Другая бумажка легла на стол перед Швабером.
– К вечеру фальшивка должна быть у меня.
Силви развернул бумажку и тупо уставился в текст:
«Прощай, этой ночью я окончательно поняла,
что ты совсем не тот, кто мне нужен.
Не ищи меня, жалкое ничтожество. Я
уезжаю к другому, сильному, храброму
и красивому».
– Что это? Я ничего не понимаю!
– А тебе ничего и не нужно понимать. Считай, что просто свадебный розыгрыш, – ухмыльнулся Фредди, – и помни, если об этом узнает ещё кто-то, тебе крышка.
Продолжая улыбаться, он ожёг Швабера злобным взглядом зелёных глаз и спокойно вышел из бунгало. Силви видел, как Скунц прошёл мимо окна, насвистывая какой-то легкомысленный мотив.

Задание он выполнил. Вот только с тех пор ром перестал ему помогать. Швабер чувствовал себя больным, его постоянно знобило и кусок льда, поселившийся в животе, невозможно было растопить. Невозможно было унять и панический страх, не оставлявший его ни днём, ни ночью. По утрам он выползал на океанский берег и ложился на горячий песок. Скунц не появлялся, но ощущение, что злобные зелёные глаза постоянно смотрят на него, Швабера не оставляло. Иногда его накрывало подобие дремоты, но тогда в голове начинал звучать голос: «За измену – смерть». Силви вздрагивал и просыпался.

Так было и на этот раз. Как только стих шторм, Швабер выполз на влажный песок, подставляя под жаркие солнечные лучи измученное тело. Он закрыл глаза, но провалиться в спасительную дремоту не удалось. Неподалёку раздались негромкие голоса, захрустел ракушечник. Какая-то компания приближалась к бунгало. Силви приоткрыл глаза, по которым тут же больно резанул солнечный свет. Он застонал и бессильно уронил голову на песок.

– Да, это он, – раздался уверенный голос, – вот только выглядит скверно. Из зелёного стал жёлтым …
– Послушайте, Твиггс, по-моему, он серьезно болен!
Холодные пальцы коснулись лба Швабера…
– Сейчас попробуем привести его в чувство. Сбегай за водой, Мышь Белая. Видишь, вон там, у двери – ведро. Его и возьми.
Снова захрустел ракушечник. Швабер подскочил, когда его с ног до головы обдала солёная холодная волна.
– Кто вы и что вам нужно от меня? – лязгая зубами от страха и холода, спросил он, оглядывая четверых незнакомцев, за спинами которых прятался Хрюндель Смит.
– Мы – ужас, летящий на крыльях ночи, – сказал некто, одетый в кургузый клетчатый пиджак, шляпу-котелок и коротковатые узкие брюки.
– Я суперагент Твиггс и твой оживший кошмар.
 Силви недоверчиво посмотрел на суперагента и хрипло произнес:
– Не… Ты – не кошмар. Мой кошмар выглядит по-другому.

Он снова упал на песок и устало прикрыл глаза. Твиггс подошёл ближе и несильно пнул Швабера ногой. Тот даже не пошевелился. Озабоченный суперагент присел рядом с ним на корточки, пальцами приподнял веки Швабера и внимательно осмотрел зрачки. После осмотра он уселся на песок и впал в глубокую задумчивость. Его спутники не без внутреннего трепета наблюдали, как агент то зеленел, то желтел, цокая языком и причмокивая. Наконец, он открыл глаза и изрёк:
– Если я что-то понимаю в токсикологии , а я в ней понимаю, то у него отравление каким-то органическим ядом. Боюсь, нам не удастся привести его в чувство в ближайшее время…
– Нужно перенести его на «Стрелу», – сказал Крыс. – Сейчас на яхте следит за порядком шкипер Бокко. После того, как суд снял с него обвинения в контрабанде, я взял его на службу. Бокко храбр, добр и беззаветно мне предан. На него можно положиться целиком и полностью. Есть на яхте и доктор. Один из лучших в своём деле. Надеюсь, он сможет помочь Шваберу. Поищите в бунгало что-нибудь подходящее для носилок.

Худышка и Пончик принесли кусок брезента, на который общими усилиями уложили Швабера. Братья вместе с Крысом и Твиггсом взялись за края импровизированных носилок и двинулись к порту, за ними семенил Хрюндель.

На арену выходит Фокусник

На яхте Швабера поместили в отдельную прохладную каюту и вызвали к нему доктора Поркюпейна.  Осмотрев больного, тот вынул из сундучка какой-то корешок, поджог его и начал окуривать дымом лежащего без сознания Силви. Через некоторое время тот пошевелился, привстал на койке и громко чихнул. Широко раскрытыми глазами он смотрел в угол каюты. Потом зашептал: «Нет-нет, Скунц, я им про тебя ничего не рассказывал. Я помню, помню, за измену – смерть!!!» – Швабер вновь без сознания свалился на койку.

– Похоже, этого доходягу довольно долго пичкали вытяжкой из ядовитых грибов. Ещё немного и он бы погиб. Теперь необходимо отпаивать его травяными настоями и ждать пока организм очистится от яда. Впрочем, за состояние его рассудка не поручусь, – сказал доктор и поскрёб длинные седые иглы на голове.
– Мы опять в тупике, – печально сказал Крыс, когда вся кампания собралась на палубе ужинать.
Людвиг Пятый был печален и не мог съесть ни кусочка.
– Ноктюрноль, нежная, беззащитная Ноктюрноль, в лапах у пиратов, а единственный свидетель неизвестно когда придёт в себя. У меня есть деньги, есть быстроходная яхта, но я бессилен помочь любимой…
Было заметно, что Крыс с трудом сдерживает слёзы. Его спутники расстроенно опустили глаза, не зная чем помочь другу.

– Однажды я наблюдал нечто подобное. Я имею в виду то, что сейчас происходит со Швабером, – сказал Хрюндель робко, – когда работал подручным у одного фокусника…
– Фокусника?! – тут же заинтересованно переспросил Твиггс, который извертелся на стуле, изнывая от вынужденного безделья.
– Ну да, фокусника, – смущенно повторил Хрюндель, явно стесняясь всеобщего внимания.
– Только он был не настоящий фокусник, а жулик. Он притворялся великим гипнотизером, а сам использовал какую-то одурманивающую дрянь. Когда она начинала действовать, он попросту обирал зрителей.
– Фокусник, фокусник, – что-то я о нём слышал, – задумчиво проговорил Твиггс. – А ну-ка, Мышь Белая, давай подробности. Рассказывай всё, что знаешь об этом «фокуснике».

– Приехал в Киргуду артист. На вид солидный. В цилиндре, фраке, плаще. Всё, как положено. Вот только глаза зелёные и злющие-презлющие. Ему нужен был ассистент. Я тогда сидел без гроша в кармане, ну и пошёл к нему. Рисовал афиши, готовил декорации и реквизит. Я ведь художник, – застенчиво произнёс Хрюндель, – точнее, мечтал стать художником. Он с собой привёз что-то вроде большого шатра, в котором могли разместиться пара десятков зрителей. Мне он запрещал появляться на сеансах. Всегда в это время отправлял в город с каким-нибудь поручением: продукты купить, новые афиши расклеить. А мне было очень любопытно, что на представлениях происходит. По городу самые невероятные слухи ходили о его чудесах. Вот я однажды спрятался, а когда началось представление, проделал дырочку в шатре и подглядел. Он вышел, зажёг какую-то траву на хрустальном блюде. Дым повалил, а он стал плащом махать и бормотать что-то. Через некоторое время со зрителями непонятное стало происходить: кто-то смеялся, кто-то плакал. Другие танцевать начинали, друг другу на головы полезли. В общем, кошмар. Потом один за другим стали на пол падать и засыпать. А фокусник подходил к каждому и забирал украшения, кошельки. Что было дальше, не знаю. Я через дырку тоже этой гадости наглотался. Меня сильно тошнить начало, какие-то мушки перед глазами полетели. Я на пляж побежал, до ночи в кустах отлеживался. Думал, что же мне дальше делать? Уж очень страшные глаза у этого фокусника. Такому убить – раз плюнуть.

– И как же ты выкрутился? – спросил Твиггс.
– Понял, что нужно сматываться, но так чтобы он ничего не заподозрил. На следующий день, когда готовили шатёр к представлению, я будто бы случайно разбил блюдо, на котором он траву зажигал. Фокусник разозлился ужасно, зашипел от злости, дал мне пинка и выгнал, ничего не заплатив. Но я рад был, что цел остался.

– Я вот чего не понимаю, – задумчиво сказал Худышка, – а на него самого этот дым не действовал?
– Он всё время какие-то корешки жевал, видимо, противоядие. Но это я уже потом вспомнил. А пока работал – не обращал внимания. Ну, жуёт себе и жуёт…– пожал плечами Хрюндель.
– А есть у этого твоего «фокусника» особые приметы?
– И вовсе он не мой, – слегка обиделся Хрюндель, но тут же продолжил, – ну какие приметы? Обычный скунс …
– В смысле, вонючка? – брезгливо осведомился Твиггс.
– Если он и «вонючка», то не больше чем какой-либо другой его собрат. Я же сказал, самый обычный скунс. Вот только нос у него немного раздвоенный. На самом кончике вмятина. Противный такой раздвоенный нос. А больше никаких особых примет не припомню.
– А имя его ты, надеюсь, помнишь? – не смог сдержать ехидства Твиггс.
– Конечно. Я же рисовал для него афиши, – спокойно ответил Хрюндель, и тут же произнёс голосом ярмарочного зазывалы: «Внимание, впервые в нашем городе даёт представления великий маг Фердерико дель Бонго».


– Фердерико дель Бонго? – любитель детективов Худышка задумчиво почесал розовый нос. – Не сомневаюсь, что это артистический псевдоним. Возможно, он у него не единственный. Запомним его, но во избежание путаницы, предлагаю в дальнейшем именовать подозреваемого просто «Фокусник».
– Ну, что ж? Мы знаем не так уж и мало. И думается мне, друзья мои, что этот «Фокусник» – фигура в нашей истории совсем не случайная. Слышал я, что в Киргуду кто-то завозит ядовитые вещества и использует их в тёмных делах. Вот только не успел глубоко копнуть, а жаль, – удручённо покачал головой Твиггс.
– Зато я успел, – неожиданно для всех сказал Крыс.
Все с удивлением посмотрели на Крыса.

Шхуна с Ноктюрнолью причаливает к неизвестному острову

Ноктюрноль проснулась от того, что нос шхуны тихонько уткнулся во что-то мягкое. Судно замерло, слегка покачиваясь на волнах. Путешественница догадалась, что течением шхуну прибило к земле.
– Эй, кто-нибудь, помогите!!! – громко закричала Ноктюрноль. Ответом ей был лишь тихий плеск волн за бортом. Тогда она подхватила валявшийся на полу медный котелок и стала изо всех сил стучать им по доскам палубы. Вскоре они заскрипели под чьими-то шагами. Кто-то подёргал ручку люка, затем принялся расхаживать по палубе.

– Эй, я здесь! – вновь закричала Ноктюрноль, опасаясь, что незнакомец уйдёт.
– Понял. Подожди. Помогу, – раздался спокойный голос. – Люк заперт на замок. Ищу чем взломать. Нашёл. Сейчас помогу.
Через некоторое время раздался скрип, крышка люка открылась, и в трюм хлынул ослепительный солнечный свет. Ноктюрноль невольно зажмурилась.
– Где ты? Давай руку.

Открыв глаза, пленница увидела лапку с длинными пальцами, поросшими нежной белой шерстью. Недолго думая, она ухватилась за неё. Рывок, и Ноктюрноль оказалась на палубе. Солнце стояло в зените, совсем рядом виднелось песчаное побережье, густо поросшее пальмами. На спокойной воде океана мерцали солнечные блики.
Привыкнув к свету, Ноктюрноль с интересом взглянула на своего спасителя. По-видимому, это был местный житель, с маленькими розовыми ушами, спокойными внимательными глазами цвета чая и длинным гибким хвостом. Наряд незнакомца состоял из коротких штанов из выгоревшей добела парусины и такого же жилета. К жилету были пришиты разноцветные ракушки, делавшие нарядным этот скромный костюм. За поясом, сплетенным из сухих трав, торчала бамбуковая дудочка. Спокойно стоял он на раскалённой от солнца палубе босыми ногами, видимо, привыкнув обходиться без обуви.

– Добро пожаловать на наш остров, – сказал незнакомец.
Не успела Ноктюрноль опомниться, как он подхватил её на руки, одним прыжком преодолел немаленькое расстояние от палубы до берега и вместе со своей ношей оказался на песке. Пока Ноктюрноль осматривалась, незнакомец принёс кокосовый орех, ловким ударом об острый камень проделал в нём отверстие и протянул путешественнице.
– Пей.
Измученной Ноктюрноли показалось, что она никогда не пробовала ничего вкуснее. Сок хорошо утолял и жажду, и голод. А незнакомец, как ни в чём не бывало, уселся прямо на горячий песок, вынул дудочку, поднёс к губам и заиграл какую-то протяжную приятную мелодию.

Ноктюрноль присела рядом, слушая музыку и любуясь океаном. Откуда-то прилетели большие бабочки с зелёными крыльями в оранжевую крапинку. Они спокойно уселись на голову и плечи музыканта. Прервав мелодию, он слегка дунул на одну из прелестниц. Она тут же послушно взлетела и села на плечо Ноктюрноли. На миг страннице показалось, что она спит и видит сон, настолько странным казалось происходящее: остров, музыка, бабочки, молчаливый незнакомец. «Странно… Он меня ни о чём не спрашивает. Можно подумать, что я ничем не отличаюсь от этих бабочек», – с некоторой обидой подумала она.

Неожиданно Ноктюрноль поняла, что ей тоже не хочется разговаривать. Её охватила приятная расслабленность. Было так приятно сидеть на горячем песке, смотреть на океан, слушать музыку и любоваться бабочками.
– Как хорошо, и как странно, – подумала Ноктюрноль, впав в полудремотное состояние.

Бабочек становилось всё больше – голубых, зелёных, оранжевых. Они кружились в воздухе, спокойно садились на голову и плечи незнакомца и Ноктюрноли, слегка шевеля пёстрыми крылышками. Солнце клонилось к закату. В чаще леса засвистели на разные голоса какие-то птицы.

– Темнеет. Пойдём, тебе нужно спать, – сказал музыкант и помог Ноктюрноли подняться с песка. Она послушно пошла за незнакомцем, от которого исходило удивительное спокойствие и дружелюбие.
Вскоре они оказались возле небольшой хижины из бамбука, покрытой пальмовыми листьями. Домик не имел окон, а у входа висели длинные нити бус из разноцветных ракушек. Следом за незнакомцем Ноктюрноль вошла в жилище. Мебели в хижине не оказалось, но на полу лежали коврики из соломки.

– Вот здесь. Спать, – островитянин указал на одну из циновок в углу. Затем взял другую соломенную подстилку и стал сворачивать её в рулон. Не произнеся больше ни слова, с циновкой под мышкой он вышел наружу, но через некоторое время вернулся. На этот раз он поставил на пол корзинку с фруктами и большую высушенную тыкву, в которой булькала жидкость.

– Это тебе. Ешь. Пей.
Незнакомец направился к выходу, явно собираясь оставить Ноктюрноль в одиночестве.
– Но подождите же! Скажите хотя бы, как вас зовут, и почему вы заботитесь обо мне? – спросила озадаченная путешественница.
– Вас? – удивлённо переспросил островитянин, – кроме меня здесь никого нет. Я живу в этой хижине один. Разве ты видишь здесь кого-то ещё?

Настало время удивиться Ноктюрноли. Удивление её было не долгим. Гномиха сообразила, что незнакомца озадачило вежливое обращение на «вы».
– В смысле, тебя как зовут? – тут же исправилась она.
– Лори. Я из племени белых мартышек.
– Ты сам сочиняешь музыку?
– Нет, я ничего не сочиняю. Музыку приносит ветер, шум листвы и дождя, шёпот волн, звездный свет. Я всего лишь повторяю то, что говорят мне они. А теперь спи, ты устала…

Лори вышел наружу, и вскоре Ноктюрноль вновь услышала волшебную мелодию, которая теперь звучала иначе, чем днём. Совсем рядом тихо дышал океан. Лёгкий ветерок шуршал листьями на крыше хижины. Всюду был разлит удивительный покой. Ноктюрноль почувствовала, как глаза её слипаются. Она улеглась на циновку и погрузилась в сон.

Поддельная карта и загадочный остров Партисипп Пассе

Оставив доктора дежурить у постели Швабера, вся компания поднялась на палубу. Вокруг уже ничто не напоминало о бушевавшем накануне шторме. Небо очистилось, лёгкий ветерок слегка шевелил приспущенные паруса. Братья-зайцы и Крыс удобно расположились в плетёных креслах. Хрюндель застенчиво присел на ящик с медными заклёпками, и только Твиггс шагал взад вперёд по палубе, не в силах сдерживать свою кипучую энергию.

– Это случилось около двух месяцев назад, – начал свой рассказ Крыс. – В трюме шхуны «Альбатрос», курсировавшей между островами Архипелага, неожиданно начался пожар. Самовозгорание грузов в здешних широтах – не редкость. До ближайшего порта было около трехсот миль. Моряки попытались поливать очаги возгорания забортной водой, но ситуацию это не улучшило. Тюки с грузом продолжали тлеть. К тому же налетел шторм. Шхуна могла погибнуть вместе с командой, оказавшейся между двух стихий: огнём в трюме и водой за бортом.

Шкипер Рят Бутлегер велел наглухо задраить люки, в надежде, что без доступа кислорода огонь погаснет сам собой. Решение было верным, но из-за сильного шторма, плотно пригнанные доски палубы в нескольких местах разошлись. Матросы начали конопатить их паклей, но струйки дыма вырывались из других щелей. Бутлегер всё же надеялся дотянуть до порта.

– А что перевозил «Альбатрос»? – осведомился Твиггс.
– По документам там не было ничего необычного: бочки с пальмовым маслом, копра, мешки с красным чаем и кофейными зёрнами.
– А почему капитан так рисковал? Разве груз не был застрахован?
– Как выяснилось, был. Но ведь необходимо было спасти и команду. В шторм спускать шлюпки на воду было столь же опасно, сколько и оставаться на борту шхуны с тлеющим грузом. Главное, что в итоге им почти удалось дотянуть до берега. Порт Киргуду был уже в пределах видимости, когда они сиреной подали сигнал об опасности. Спасательные команды подошли вплотную в «Альбатросу» и сняли команду. И вот тут начались странности. Некоторые моряки были без сознания, а другие явно не в себе. Они вырывались, пытались бежать, что-то кричали о напавших на шхуну морских чудовищах. Сам шкипер Рят нёс какую-то околесицу о преследовавшем их «Летучем Голландце» . Бедняги были доставлены в больницу. Все они, к счастью, выжили, но придя в себя, ничего не могли рассказать о случившимся.

– Совсем ничего? – удивился Твиггс.
– Вот именно. Абсолютно ничего. Они не помнили ни о пожаре, ни о шторме, ни даже о том, откуда везли груз. Ни о каких чудовищах и кораблях-призраках никто из них тоже уже не рассказывал. Всё происшедшее полностью стёрлось из их памяти.
– А что стало с «Альбатросом»? Его удалось спасти? Может быть, разгадка таилась в грузе? – спросил молчавший до сих пор Худышка.

– «Альбатрос» пришлось затопить в гавани. В любой момент он мог вспыхнуть. О возможности швартовки его в порту Киргуду даже говорить не приходилось. От пожара могли пострадать другие суда. Когда команда была снята с раскалённой палубы, моряки-спасатели пробили отверстия в обшивке ниже ватерлинии. Как только вода попала в трюм, «Альбатрос» взорвался как паровой котел, и на поверхности воды остались только обгоревшие обломки корпуса.

– Значит, тайна навечно похоронена на дне океана? – разочаровано спросил Пончик.
– Вполне могло быть и так, – усмехнулся Крыс. – И тогда, насколько я теперь понимаю, не произошло бы в моей жизни тех трагических событий, из-за которых мы все собрались здесь.
– Значит, вам всё же удалось что-то узнать? – тут же встрепенулся Твиггс.
– Да. Дело в том, что пострадавшие моряки вместе со шкипером были доставлены в мою больницу. Не удивляйтесь. Не так давно я выделил некоторую сумму на её обустройство. В основном там получают помощь моряки, заболевшие тропической лихорадкой. Как я уже сказал, вся команда «Альбатроса» сначала бредила, а потом потеряла память. Все усилия докторов оказались напрасными. Прикоснуться к загадке помог судовой журнал, который шкипер, видимо, в последний момент засунул себе под куртку. Его страницы были изрядно попорчены морской водой, но кое-что удалось расшифровать. Получателем груза значился некто Фят Тайл – владелец лавки колониальных товаров, торгующей помимо всего прочего сушёными морскими звёздами, перламутровыми раковинами, поддельными картами сокровищ и прочей здешней экзотикой…

– Подождите! Ни слова больше, – вскричал Твиггс.
Засунув руки в карманы своего кургузого пиджачка, он заметался по палубе, то и дело восклицая:
– Я знал! Знал! Как же я раньше не догадался?! Лавчонка пройдохи Тайла давно у меня на примете! Два года назад его прихватила полиция за торговлю разными шаманскими снадобьями, приготовленными из неизвестных растений. В малых количествах они помогали от зубной боли, но могли быть использованы и в качестве одурманивающих веществ.
– Значит ли это, что вам известно, откуда привозились снадобья? – озабоченно спросил Крыс.

– Это остров… Название? «Партиссипо»? «Солидо»? «Унидо»? Что-то в этом роде. Но дело не в названии. Дело в том что, сколько мы не искали этот поганый островок, так и не смогли найти. Мы решили тогда, что его накрыло цунами, или он внезапно ушёл под воду в результате землетрясения.
– Да, вот в этом вся проблема. У меня есть даже карта с координатами этого острова. Называется он «Партисипп Пассе», – тяжело вздохнул Крыс, – моя «Стрела» избороздила это место вдоль и поперёк…

– И что?! – дружно воскликнули Худышка и Пончик.
– Твиггс правильно сказал. Острова там нет.
– А карта, карта цела? – вдруг подал голос Хрюндель.
– Карта цела. Она находится у меня в каюте вместе с судовым журналом погибшего «Альбатроса». Но от неё никакого толку. Я смотрел её вместе с самыми опытными лоцманами и шкиперами. Координаты есть, а острова нет.
– А нельзя ли мне взглянуть на неё? – робко попросил Хрюндель.
– Ну, ты, Мышь Белая, даёшь! Что ты смыслишь в морском деле? – высокомерно сказал Твиггс.

– В морском деле – ничего. Тут вы правы, – тихо ответил Хрюндель, – а вот в поддельных картах очень даже смыслю.
Тяжело вздохнув, он продолжил:
– Должен вам признаться, что пару лет я подрабатывал изготовлением «карт сокровищ», которыми торговали в лавке Фята Тайла. Они пользовались большим спросом у богатых туристов, приезжающих в наши края в поисках приключений.
– Ну, Мышь Белая, и тут свою лапку приложил, – даже присвистнул от удивления Твиггс.
– Каждый зарабатывает, как может, – неожиданно твёрдо сказал Хрюндель, – а богатые бездельники, покупавшие фальшивые карты, уезжали вполне довольными. Они искали не столько клады, сколько приключения. Так могу я взглянуть на вашу карту, уважаемый Людвиг Пятый?
Крыс молча кивнул. Он спустился в каюту и через несколько минут принёс небольшой сильно измятый лист пергамента, покрытый бурыми пятнами, на котором всё же можно было различить группы островов и даже их названия. Хрюндель Смит взял его и, поплевав на палец, начал тереть край карты. Потом обнюхал получившееся пятно и сказал:

– Да, я узнаю эту карту. Таких копий более или менее похожих друг на друга существует с полсотни. Только не могу понять, как эта попала к капитану «Альбатроса» и зачем вообще ему понадобилась? Он же должен был пользоваться самой обычной картой? А с этой он никогда не смог бы попасть к месту назначения. Дело в том, что координаты здесь смещены на полградуса, а то и целый градус. То есть вы понимаете, что можно плыть на один остров, а попасть совершенно на другой, расположенный в нескольких милях от нужной точки?

– Подождите, подождите. Я чувствую, что здесь что-то есть. Что разгадка рядом, – Крыс озабоченно потёр лоб. – Понимаете, в чём соль? Плывешь на один остров, а попадаешь на другой. И при этом думаешь, что находишься там, где нужно. И никто никогда не сможет понять, где именно взят груз, потому что сами моряки имеют неверную информацию! Знал ли капитан, что использует подделку? А если нет, то кто и зачем ему её подсунул?

– А вам не кажется, что мы ушли от главной темы? Ведь мы даже приблизительно не знаем, куда злодеи увезли Ноктюрноль! – укоризненно сказал Твиггс.
Крыс виновато вздохнул. И тут заговорил Худышка.
– Мы вовсе не ушли от главной темы. Мы просто, сами того не понимая, ходим «вокруг да около». Но я записывал всю информацию и успел проанализировать её.
Заяц достал блокнот, исписанный убористым почерком, с рисунками и формулами на полях.

– Могу сказать, что мы близки к разгадке. Начнем с основного вопроса: «Кто и почему решил, если не погубить Людвига Пятого, то, во всяком случае, надолго вывести его из игры?». Пока я готов ответить только на вопрос «Почему?».
– И почему же? – разом выдохнули все присутствующие.
– А потому, что он, сам того не предполагая, вплотную подошёл к разгадке способов манипуляций с сознанием, проводимых некой тёмной личностью в своих корыстных целях. Мы уже поняли, что этот «некто» использовал вещества, приготовленные на основе одурманивающих растений. Полагаю, что и Шваберу что-то такое было подмешано в питьё.

– Но что произошло с командой «Альбатроса»? Уж им точно никто ничего не подмешивал, – сказал Крыс.
– Здесь всё гораздо проще, чем кажется. Вы упоминали о том, что моряки задраили люки трюма, пытаясь справиться с пожаром, но дым то и дело пробивался сквозь щели. Моряки тут же конопатили их ветошью, но дым прорывался в другом месте. И так почти сутки. Возможно, помимо заявленного груза в трюме находились растения похожие на те, которые использовал на своих представлениях «Фокусник». Моряки наглотались дыма, и у них начались галлюцинации.
– Подождите, я, кажется, начинаю понимать, – воскликнул Твиггс, – неужели скунс-фокусник и Скунц, о котором упоминал Силви Швабер, – это одно и то же лицо?! И именно к разгадке этой тайны вплотную приблизился в своём расследовании наш уважаемый Людвиг Пятый?

Пораженный внезапными открытиями, Твиггс принялся бегать по палубе, яростно жестикулируя.
– Не факт, – спокойно ответил Худышка, – но можно принять эту информацию, как одну из рабочих версий. Кстати, я провёл расчёты, и могу приблизительно указать, где находится остров, на котором получил свой последний груз «Альбатрос».
– Вот в этом районе, – заяц ткнул в карту остро заточенным карандашом.
– Но как тебе это удалось? – удивленно воскликнул Крыс.
– Есть такая наука – математика. И в ней мой брат – гений, – гордо сообщил Пончик.

– Да, я провёл расчёты уже в новой системе координат, учитывая при этом место, где начался пожар на судне, скорость подводных течений и погодные условия, – скромно сказал Худышка.
– Но откуда тебе известны такие детали? Их знают не всякие опытные шкиперы.
– Когда мы ночевали к гостинице «Морской лев», я обнаружил в номере вот эту, забытую кем-то книгу.

Заяц вытащил из-за пазухи потрёпанную «Лоцию Южный морей».
– От нечего делать, я проштудировал её и, как видите, сейчас это пригодилось. Если похищение Ноктюрноли пиратами организовано Фокусником, то можно предположить, что шхуна капитана Бриггса отправилась по тому же маршруту.
– В этом районе десятки островов, а Фокусник – несомненно, хитёр и коварен. Он мог выбрать любой другой подходящий остров, – сказал Твиггс.
– Но среди них не так много островов, хорошо изученных и пригодных для жизни, – заметил Крыс.


– Да и зачем Скунцу всё настолько усложнять, если он уверен, что место нахождения острова никому не известно? Полагаю, что в настоящий момент он не сомневается, что ему удалось надёжно замести следы. Нам сейчас нужно отыскать этот загадочный Партисипп Пассе, который скрывает столько тайн, – высказал своё мнение рассудительный Худышка. – Меня сейчас интересует другое: почему Людвигу Пятому не удалось обнаружить остров? Не ушёл же он на дно, в самом деле?
– Простите, что я опять вмешиваюсь, – скромно сказал Хрюндель, – но позвольте спросить. Во время поиска вы пользовались именно этой картой?
– Нет. Мы взяли с неё только координаты острова и нанесли их на свою карту. Это было гораздо удобнее и безопаснее, – ответил Крыс.

– Тогда я, кажется, знаю, куда подевался остров. Я же сказал, что координаты на поддельных картах смещены. Не зная об этом, вы нанесли их на свою карту, поэтому искали остров там, где его быть не могло. Чтобы попасть в нужное место, нам необходимо использовать вот эту, – Хрюндель указал на замызганный пергамент, который продолжал держать в руках Крыс.
– Это меняет дело, и ты нам очень помог. Спасибо, – растроганно сказал Крыс, – тогда в путь?
– Нам не известно, где сейчас находится Фокусник, поэтому предлагаю разделиться, – сказал Твиггс. – Не исключено, что он скрывается в Киргуду и замышляет новые злодейства. К тому же на земле я чувствую себя гораздо более уверенно, чем в океане. На побережье я смогу принести больше пользы. Мы не знаем точно, что мошенник Фредди Скунц и загадочный Фокусник – это одна и та же персона.
– Пожалуй, вы правы. Спасибо за помощь! – поблагодарил Крыс.
– Ну, что вы? Мы ещё не разгадали эту тайну. Полагаю, самое интересное у нас впереди, – махнул лапкой Твиггс и ловко побежал по трапу на берег. – Ждите от меня известий. Всю срочную информацию я буду направлять в Пропротэ. Этот городишко расположен по маршруту вашего следования.

Уже через несколько минут «Стрела» снялась с якоря. Крыс и его штурман Бокко отдавали команды, ловкие матросы ставили паруса. Дул попутный ветер.

Встреча Ноктюрноли с властителем острова

Утром Ноктюрноль проснулась от дикого шума. Казалось, кто-то изо всех сил стучит палками по кастрюлям или вёдрам. Эта какофония перемежалась воинственными воплями, взвизгами и свистом. Путешественница вскочила с подстилки, осторожно приблизилась к выходу и, раздвинув ракушечные бусы, выглянула наружу. По прибрежному песку двигалась странная процессия. Четыре рослых гориллы несли на плечах нечто похожее на примитивный паланкин: бамбуковые носилки с навесом из пальмовых листьев. На носилках восседал крупный орангутанг, одетый в соломенную юбку, с непомерно огромным животом, на который свешивались несколько рядов ярких бус. Уши и нос жирной обезьяны были утыканы разнообразными иглами, словно орангутанг совсем недавно пробирался сквозь заросли кактусов. В руках он держал веер из пёстрых перьев. Процессию сопровождали мартышки и шимпанзе изо всех сил колотившие в примитивные барабаны, бубны и какие-то металлические диски.

Ноктюрноль в растерянности огляделась по сторонам, ища взглядом своего
вчерашнего спасителя, и почти сразу увидела его. Лори, как ни в чем не бывало, сидел под кустом, положив на колени дудочку. Когда процессия приблизилась, он неторопливо встал и склонился в почтительном поклоне. Реакция Лори несколько успокоила Ноктюрноль. Она поняла, что в ближайшее время ей ничто не угрожает и можно продолжить наблюдения.

Гориллы аккуратно поставили носилки на песок рядом с хижиной. Теперь Ноктюрноль смогла хорошо рассмотреть утреннего гостя. Впрочем, в нём не было ничего особенного, кроме его необъятного живота и застывшего на физиономии выражения плаксивой раздражительности. Мартышки из группы сопровождения тут же окружили носилки. Они упали на колени, пронзительно восклицая:
– О, Лонго, Свирепый Лонго!!! Ты – наш повелитель! Ты – Солнце правды! Ты – океан мудрости!

– Хватит, заткнитесь, – брюзгливо перебил хвалебные возгласы орангутанг. Схватив веер, он ткнул им в сторону Лори и продолжил:
– Большое каноэ приплыл. Ты его нашёл и ничего не сказал. Где мой ром?!!
– На каноэ нет рома. Шторм забрал всё, – спокойно ответил Лори.
– Ты мне врёшь… Мне все врут, – жалобно сказал Толстяк, – когда-нибудь я тебя съем вместе с твоей дурацкой дудкой.

Он немного помолчал и горестно вздохнул.
– Съесть тебя легко, но кто будет услаждать меня музыкой, когда мне не спится? Вот эти трусы и лгуны, которыми я вынужден управлять? – утренний гость снова ткнул веером в сторону своих притихших поданных, – впрочем, их я когда-нибудь тоже съем. Надоели, – всё также плаксиво сказал орангутанг.
В этот момент в нос Ноктюрноли попала какая-то пушинка. Не сдержавшись, она громко чихнула и тут же присела от страха. Толстяк с ленивым любопытством посмотрел в сторону хижины.

– Я – Свирепый Лонго – повелитель этого острова, полновластный хозяин шкур моих поданных со всем содержимым, а также кокосов, бананов, манго и всего прочего. Кто посмел не пасть на колени при моем появлении? Выходи!!!
Ноктюрноль вышла из хижины, приблизилась к носилкам и присела в вежливом реверансе. Маленькие мутные глазки повелителя острова впились в неё.
– Ты будешь моей женой, – уверенно сказал Лонго, – сегодня наш колдун совершит свадебный обряд.
– Нет, не буду, – неожиданно для себя смело сказала Ноктюрноль, сердце которой всё же заколотилось от страха.

– Вот, – уныло сказал повелитель, – и эта со мной спорит. Ну, нет, так нет, – вдруг покладисто согласился он, – зачем ты мне нужна, такая тощая? Моя жена должна быть такой же красивой, как я. С большим животом и пухлыми щеками. А какая красота в худобе? И что это за глупая традиция – королю брать в жёны всех женщин, которые прибывают на остров? От них одни неприятности, склоки и суета. Эй, колдун, иди сюда!

К носилкам быстро приблизилось странное существо в птичьей маске с длинным красным клювом и накидке из черных перьев, покрывавшей его с ног до головы.
– Говори, откуда взялся этот обычай?!
– Это очень древняя магическая традиция островных королей, ведущих свой род от пра-Орангутанга и пра-Бегемота. Они…
– Всё! Хватит! Я отменяю этот обычай.

Существо коротко поклонилось королю и тут же исчезло за деревьями.
– Мне скучно. Мне все врут, – вдруг пожаловался Ноктюрноли Свирепый Лонго, – никто не хочет развлекать меня. И ром, который так утешает меня, вот уже две луны как кончился. Эй, колдун, когда мне привезут мой ром?
Вновь непонятно откуда возникло ряженое в птицу существо. Оно склонилось к уху короля и забормотало что-то невнятное.

– Ну, так наколдуй, чтобы ветер пригнал к нашему берегу каноэ с ромом. Вызванная тобой буря принесла сюда опять непонятно что, – повелитель острова указал на Ноктюрноль. – Вот объясни мне, какой с неё толк?! Не знаешь? И я не знаю. Хотя… Ты петь умеешь? – спросил он.
 Ноктюрноль кивнула.

– Тогда, повелеваю, пой!
Ноктюрноль, вспомнив уроки музыки, преподаваемые ей Кикиндой, запела нежным сопрано «Соле, о соле миа». Ей вторила мелодия флейты и мягкий шёпот океанских волн.

Когда последние звуки песни унёс ветер, Лонго смахнул слезу и сказал:
– Хоть ты совсем не аппетитная, но поёшь хорошо.
Король снял с шеи длинную нить коралловых бус, бросил её ловко подхватившему шимпанзе, и коротко сказал:
– Наградить!
Шустрый шимпанзе, непрерывно кланяясь, подошел к Ноктюрноли и почтительно надел на неё бусы.
– Во дворец, – приказал Лонго.
Гориллы тут же подхватили носилки, и процессия всё с тем же невообразимым шумом двинулась в обратном направлении.

– Что это было? – тихо спросила Ноктюрноль у Лори.
– Это был повелитель острова Свирепый Лонго, перед которым трепещут все жители острова, – спокойно ответил тот.
– Но ты, как я заметила, не очень-то трепещешь?
– А чего бояться? Все мы в этом мире – только прохожие, и наша жизнь подобна блику на океанской волне…

– Ты странный, даже не поинтересовался, как меня зовут, откуда я.
– А зачем мне обременять память твоим именем? Что мне в нём? Ты похожа на бабочку – прилетела и так же скоро упорхнешь. Я это чувствую…
– Хотела бы я иметь твою уверенность, – недоверчиво сказала Ноктюрноль. – А этот ваш Лонго, он и правда так страшен, как кажется?

– Он становится страшен, когда с большой Земли приходит шхуна с грузом рома. Он его выпивает и превращается в Свирепого Лонго.
– А кто привозит королю ром?
– Капитан Бриггс. У него дела с нашим колдуном Бом-Бенге. Капитан передает ему ром для вождя, а затем принимает на борт груз высушенных трав и настоек. Колдун знает тайны разных зелий и снадобий. Знает, как их готовить. Ему известен путь в долину, где можно отыскать нужные растения.

– И что же, никто никогда не пытался проследить за колдуном, чтобы узнать путь в это таинственное место? – с любопытством спросила Ноктюрноль.
Лори грустно усмехнулся.
– В долину попасть не так уж трудно. Трудно из неё выйти. У растущих там трав такой сильный аромат, что неосторожные путники засыпают там навсегда. Если шхуна Бриггса прибудет к острову, не отходи далеко от моей хижины.
– Бриггс, Бриггс… Отчего-то мне знакомо это имя… Вспомнила!!! Именно так звали главаря пиратов, похитивших меня!

– И куда же он делся? – спросил Лори.
– Был сильный шторм. Они чего-то сильно испугались. Кажется, какого-то «голландца». Сели в шлюпки, а про меня, наверное, просто забыли. Потом я оказалась здесь. Но не сомневаюсь, что мой любимый обязательно отыщет меня…
– Я надеюсь, что тебе, незнакомка, удастся упорхнуть отсюда раньше, чем тобой заинтересуется колдун Бом-Бенге.
– Что же мне делать?

– Ничего. Просто ждать…
Лори опять уселся под кустом и заиграл на дудочке. Ноктюрноли ничего не оставалось, как сесть рядом и с горькими вздохами размышлять о том, где и по каким морям плавает сейчас её жених Крыс Людвиг Пятый.
– Ах, ветер-ветерок, отнеси весточку моему принцу. Я жду тебя, любимый, я так тебя жду…

Король Свирепый Лонго

Потомственный правитель острова и властитель шкур своих подданных король Лонго ХV не был ни дурачком, ни простачком. Он слишком долго жил на свете и понимал, что добрых, честных и великодушных правителей попросту не бывает. Но если такие неисповедимыми прихотями судьбы попадают во власть, то долго не живут. Их съедают. Такова традиция.

Происходит это тоже вполне традиционно. Первый министр становится во главе заговора. И вот он уже никакой не первый министр, а правитель. И правитель этот в отличие от великодушного бедняги, ставшего блюдом на пиршественном столе подданных, начинает править твёрдой рукой.

Жители острова благоденствуют, – ведь еды у них сколько угодно. Один пир сменяет другой. Главными блюдами становятся заговорщики, помогавшие очередному правителю взойти на трон. Но для жителей острова они никакие не заговорщики, а главные обиралы и казнокрады. И осознание факта, что они получили по заслугам, придает особую остроту подаваемым блюдам. Более того, места возле трона освобождаются, и их занимают новые фавориты, готовые ради свалившихся на них благ содрать семь шкур с подданных. Но это объевшиеся островитяне замечают не сразу. А когда замечают, железная лапа новой власти уже сомкнулась на горле каждого из них, да так, что никто и пикнуть не смеет.

Свирепый Лонго правил своим островом несколько десятков лет. Подданные обожали его и боялись. Король Лонго с молодых лет отличался мудростью. Мудрость его состояла в том, что время от времени он съедал весь кабинет министров, не дожидаясь пока те съедят его. Это было очень предусмотрительно с его стороны: безопасность ему была гарантирована, а подданные имели возможность вдоволь наесться мяса. Несмотря на такую жёсткую политику, недостатка в министрах у него не было. Места съеденных тут же занимали другие претенденты, твёрдо уверенные в том, что уж им-то повезёт больше. Но проходило время, и они также превращались в лакомые блюда на пиршественном столе.

Секрет такого успешного правления много лет назад открыл молодому королю шаман Боа-ба. На острове никто не знал, сколько ему лет. На его глазах родились и отошли к духам предков не только прадеды нынешних островитян, но и их прапрадеды. С годами шаман стал сух и чёрен, как обгоревшее дерево, но ум сохранил ясный. Он был равнодушен к вкусной еде и напиткам. Единственным лакомством для него были яйца большой черепахи, которая приплывала к острову только один раз в году. Обычно деликатес доставался правящему королю. Боа-ба, открыв молодому правителю Лонго секреты успешной власти, потребовал единственную награду – черепашьи яйца. Тот с радостью согласился, не столько из благодарности, сколько потому, что сам терпеть не мог этого лакомства прежних королей.

С тех пор прошло много лет, и шаман не раз оказывал королю неоценимые услуги. Но ровно год назад Боа-ба неожиданно погиб. Случилось это во время празднования дня Акульего бога. Шаман, танцующий по традиции у костра ритуальный танец, вдруг испугавшись чего-то, словно молодой шимпанзе ловко взобрался на высокую скалу и бросился оттуда в океанские волны.

Свирепый Лонго справил по шаману пышную тризну. Подданным он объяснил, что Боа-ба совершил подвиг – сам себя принёс в жертву, чтобы умилостивить Акульего бога. Островитяне поверили и прослезились, но сам король находил гибель верного советника довольно подозрительной.

Шаман вообще в последнее время вёл себя странно – впервые в жизни он взял себе ученика. Учеником стал не местный житель, а приезжий. Шхуну этого странного типа прибило к острову штормом. Приезжего не съели исключительно потому, что в тот момент островитяне были сыты.

На потрёпанной штормом шхуне сохранился изрядный запас неизвестного в здешних местах крепкого напитка – рома. Приезжий задал пир, созвав всё население острова, но в первую очередь почтил подарками короля Лонго и колдуна. Выглядел чужак очень простодушным и никому не внушал никаких подозрений. Вскоре он уже шнырял по острову, изучал местный язык и стал запанибрата общаться со многими островитянами. Имя его никто из аборигенов выговорить не мог, и потому стали называть его Бом-Бенге, что на местном наречии означало «чужестранец». Даже шаман, которому обжигающий язык и горло напиток пришелся по вкусу, стал проводить всё больше времени с приезжим. Более того, однажды он даже показал ему дорогу в Долину Трав, дарящих Голубые Сны.

С помощью островитян Бом-Бенге починил шхуну. С разрешения шамана он набил её трюм мешками с волшебными травами и отбыл за океан добывать для короля чудесный напиток – ром. Вернулся он через два месяца на новой шхуне, которой командовал капитан Бриггс, сразу получивший у островитян прозвище Тванг-Ха – «Рваное Ухо».
Капитан отбыл, а Бом-Бенге остался на острове. Теперь он почти всё время проводил в хижине колдуна. Хитрый и осторожный Боа-ба неожиданно привязался к жителю далёкой страны, который умел так внимательно слушать его рассказы и так заботливо укутывал старика шерстяным пледом, привезённым специально для него. Но главным был не пушистый плед.

Чужестранец привёз для Боа-ба больше сотни черепашьих яиц, законсервированных особым способом. Теперь старый шаман мог получать любимое лакомство не раз в году, а каждый день. Вскоре он объявил приезжего своим приёмным сыном и наследником. В тот же день новоявленный сын предстал перед островитянами в роскошном наряде – накидке из перьев и в маске птицы. На ближайшем празднике он уже танцевал вместе со своим названным отцом Танец Силы.

Король с неодобрением относился к возрастающему влиянию чужеземца.
– Ничто не ново под луной. Надевание чужих перьев – старый прием, но никто ещё таким способом не научился летать, – философски проговорил он.
Лонго вообще не выносил, когда в опасной близости от трона появлялись новые персоны и быстро устранял таких наглецов. Но Бом-Бенге регулярно поставлял королю полюбившийся ему напиток, и правитель острова решил не спешить отправлять ученика шамана в котёл для пиршественного стола. Когда же старый Боа-ба так нелепо погиб, его на праздниках стал заменять приёмный сын, к тому времени хорошо изучивший все ритуальные действа.

Однако хитрый Лонго совсем не торопился объявлять ученика преемником прежнего шамана. В отличие от Боа-ба, он совсем не доверял чужестранцу и называл его «тха-бенге» – «приблудой». Король смог обратить гибель Боа-Ба в свою пользу, присвоив себе многие прежние функции колдуна. Это усилило его влияние на островитян и укрепило королевскую власть. Теперь право что-либо запрещать или разрешать жителям острова принадлежало исключительно королю.

Лонго поспешил отменить многие прежние традиции и нашёл себе развлечение, придумывая новые. При этом он умело играл роль раздражительного и не очень умного толстяка, а сам посмеивался в душе. Стараниями короля Бом-Бенге не только не стал значительной фигурой во власти, но и всё больше играл при нём роль шута. Наряд из чёрных перьев, который по задумке ученика колдуна должен был создавать зловещий образ, быстро истрепался и обрёл довольно жалкий вид.

Лонго был терпелив и ждал, когда же чужеземец сорвется и покажет свой истинный нрав. Однако тот тоже умел выжидать. Королю в его новых забавах Бом-Бенге не мешал, с советами не лез и в его присутствии держался подобострастно. Приступ недовольства у Лонго возник только тогда, когда в положенное время ему не был доставлен ром. Именно в этот момент правитель понял, как он стал зависим от этого согревающего напитка, а, следовательно, и от поставлявшего напиток чужеземца. Осознав этот малоприятный для себя факт, король стал ещё внимательнее присматриваться к шаману. Почувствовав пристальное внимание, Бом-Бенге теперь почти всё время проводил в уединении в Долине Трав, дарящих Голубые Сны.
И только единственный раз Лонго заметил в глазах шамана зелёный блеск. Это произошло в тот момент, когда из хижины музыканта Лори вышла худосочная певичка. Король обратил внимание, как спрятавшийся за банановым кустом колдун, с жадностью пожирал её глазами.

– Э, да тебе она небезразлична, – подумал про себя правитель, – посмотрим, что ты задумал.
С тех пор Лонго часто приглашал Ноктюрноль в свой бамбуковый дворец. Пение чужеземки ему действительно нравилось. Но ещё больше королю нравилось наблюдать за шаманом, подглядывающим за певицей из какого-нибудь укромного места. В однообразной жизни скучающего короля появилась некая интрига, ему стало интересно наблюдать за развитием событий.
– А съесть вас я всегда успею, – глубокомысленно решил он.

Силви Швабер съедает корабельную карту

Погода то и дело менялась. На смену солнечным дням приходили пасмурные, с моросящим дождём и туманом. «Стрела» продвигалась медленно. Крыс нервничал, теребил усы и мерил шагами палубу. Драгоценное время уходило, а цель казалась всё такой же далекой, как и в начале путешествия. Штурман Бокко уверял капитана, что если повезёт, яхта может попасть в сильное подводное течение, которое доставит её в нужное место. Крыс, Бокко и увлёкшийся морским делом Худышка работали с картой и приборами. В ясные дни Крыс не отрывался от подзорной трубы, пытаясь увидеть на горизонте контуры загадочного острова, но тот словно растворился.

В один из погожих дней на палубе появился доктор Поркюпейн. Некоторое время он стоял, держась за поручни, и с наслаждением вдыхал солёный морской воздух. Затем повернулся к изнывающей от безделья команде, потёр свои маленькие ладошки и сказал:
– Наш пациент пришёл в себя…
– Швабер очнулся? – вскричал Крыс, – что он говорит?!
– К сожалению, он ещё совсем слаб, – вздохнул доктор. – Его возвращение в сознание можно считать весьма условным, поскольку рассудок его помутнён.
– Но есть надежда, что он поправится?

– Надежда есть всегда. Как я и предполагал, в бутылки с ромом ему кто-то регулярно подмешивал экстракт ядовитых грибов, вызывающий галлюцинации, бред и приступы паники. При длительном приеме, да ещё в сочетании с алкоголем, этот яд наносит просто чудовищный удар по психике, повреждая клетки головного мозга. Если здоровье Швабера и восстановится, то очень не скоро. Но морское путешествие ему однозначно на пользу.

– Из его бреда можно извлечь полезную информацию? – с надеждой спросил Крыс.
– Я старательно записываю всё, что он говорит, но пока информация обрывочна и разрознена. Приступы паники у пациента связаны с именем некого Фредди Скунца. Все мои попытки выяснить подробности не дают результата. У Швабера начинаются судороги, и он теряет сознание. Возможно, когда организм его полностью очистится от отравы, он сможет реагировать более спокойно. А теперь вынужден вас покинуть. Пациент бывает беспокойным и лучше не оставлять его надолго без присмотра.
Доктор Поркюпейн покинул палубу, а через некоторое время раздался его громкий крик:

– Помогите!!! Скорее сюда! Я не могу с ним справиться, он сейчас её съест!
Крыс, Бокко, Худышка и Пончик скатились вниз по трапу и бросились к каюте, превращенной в лазарет. Дверь была распахнута, а сама она пуста. Крики доктора доносились из каюты капитана. Пончик первый вбежал туда, распахнул дверь и приготовился к бою. Длинные иглы спасли доктора от зубов разбушевавшегося каймана. Теперь Поркюпейн  лежал на полу, свернувшись в клубок, а Силви преспокойно доедал карту с проложенным курсом!

– Говорят, карты приносят счастье, если одну из них съесть, – сообщил он, облизнувшись. Потом обвёл каюту бессмысленным взглядом, погрозил пальцем кому-то невидимому, упал на пол и забился в приступе неудержимого смеха:
– И всё-таки я обвёл тебя вокруг пальца, Фредди, – захлебываясь от хохота, с трудом произнёс он, – тебе не удалось затащить меня на свой островок!!!
– Хватайте его! – распорядился Крыс.

Пончик сдёрнул с кровати одеяло и одним движением набросил на голову Швабера. Совместными усилиями Силви был спелёнат и водворён в лазарет. Пришедший в себя доктор, вколол ему хорошую порцию снотворного. Когда Швабер мирно засопел, все, включая доктора, вернулись в каюту капитана.
– Это я виноват, – корил себя доктор, – я не должен был оставлять его одного.
– Бросьте, док, – махнул рукой Крыс, – кто мог предусмотреть подобный вариант?
– Однако мы остались без карты, – напомнил Бокко.
– Увы, это так.
– Простите, можно сказать несколько слов? – смущённо спросил Хрюндель Смит, про которого в суматохе забыли.

– Дело в том, что я обладаю фотографической памятью и могу восстановить карту. Но мне понадобиться время. Если хотите, я примусь за дело прямо сейчас.
– Располагайся в моей каюте, – тут же ответил Крыс, – здесь ты найдёшь бумагу, тушь, карандаши и всё необходимое для черчения. Только умоляю, сделай всё как можно скорее.
– Постараюсь.

Хрюндель Смит сразу погрузился в работу. Он был серьёзен, сосредоточен, но при этом светился от счастья. Настал долгожданный миг – наконец-то он мог оказать услугу своему обожаемому Людвигу.

Крыс, Бокко и зайцы вернулись на палубу, чтобы не мешать Хрюнделю. Здесь они убедились, что «Стрела» вновь попала в зону полного штиля. Паруса повисли, а над водой стоял плотный туман. Солнца не было видно, но капли тумана отражали его лучи, распространяя вокруг загадочный свет. Не было вокруг ни неба, ни воды, ни суши. Казалось, яхта повисла в светящейся пустоте. Крыс, сложив за спиной руки, мерял шагами палубу. Бокко стоял за штурвалом, Худышка, используя свои прежние расчёты, пытался установить место нахождения яхты. Временами он отрывался от своего занятия и задумчиво почёсывал нос. Трудолюбивый Пончик, чтобы скоротать время, ножом вырезал из дерева загадочную фигурку.

– По мне уж лучше хороший шторм, чем это вынужденное безделье, – сказал Крыс и в который раз посмотрел на барометр. – Без изменений.
– Но всё же мы не стоим на месте. Нас несёт довольно сильное подводное течение, – проговорил Худышка, оторвавшись от своих формул и цифр.
– Если бы не этот проклятый туман, – сердито сказал Бокко, – возможно, удалось бы отыскать какой-нибудь ориентир. Я тридцать лет вожу суда по этим водам, и держу в памяти тысячи очертаний здешних атоллов и островов.

– Могу предположить, что течение сильно отнесло нас в сторону от прежнего маршрута. Я плохо представляю, где мы сейчас находимся. Вы правы, Бокко, нам просто необходим хоть какой-то ориентир, – грустно заметил Крыс.
Внезапно Пончик отложил в сторону обточенную деревяшку и чутко пошевелил ушами:
– Мне кажется или оттуда доносится странный шум?
Все присутствующие посмотрели в сторону, указанную Пончиком, и прислушались. Почти сразу же Крыс вскрикнул:
– Это не просто шум. Это ревёт прибой!!! Подводное течение несёт нас прямо на рифы!
– Нужно попробовать бросить якорь, – немедленно отозвался Бокко. Если глубина небольшая, он зацепиться за коралловое дно, и мы сможем удержать яхту.
Загремела якорная цепь. Якорь быстро уходил под воду. Цепь ещё не размоталась полностью, как он достиг дна. Несколько раз дернувшись, яхта замерла на месте, до предела натянув якорную цепь.

– Теперь надежда лишь на то, что вскоре туман рассеется, и мы сможем осмотреться. Скорее всего, это небольшой коралловый атолл. Только бы не налетел шторм и не сорвал яхту с якоря, – сказал Крыс.
– Но ведь сейчас полный штиль, – удивлённо проговорил Пончик.
– В этих краях погода совершенно не предсказуема. А подводные течения настолько переменчивы, что могут увести куда угодно.

Несколько часов прошло в напряженном ожидании. Наконец, подул легкий бриз, и туман начал понемногу рассеиваться. Сквозь него смутно проступили очертания недалёкого берега. Бокко взял подзорную трубу и стал внимательно вглядываться в неизвестную землю.
– Нет никаких сомнений, что это атолл Апропо, – через минуту торжествующе заявил он, – я узнал его. Здесь есть удобная лагуна. Только вход в неё с другой стороны. Теперь я знаю, как обойти рифы.
– Командуйте, Бокко, – немедленно ответил Крыс.
– Кажется, я вижу дым! – воскликнул Пончик.
– Апропо обитаем? – спросил Крыс у Бокко.
– Насколько мне известно, нет. Полагаю, входить в лагуну необходимо со всеми предосторожностями. Как знать, с кем мы можем там столкнуться? Думаю, лучше для начала спустить шлюпку.
– Вы правы, Бокко. Шлюпку на воду! Всем приготовить оружие.

Обитатели атолла Апропо

Атолл Апропо стал обитаемым всего неделю назад, когда к нему причалила изрядно потрёпанная штормом шлюпка пирата Бриггса с подельниками: Криксом, Хряпли, Куртисом и Ригли. Вымокшие и вполне протрезвевшие морские разбойники упали на песок, облобызали землю, давая клятвы навсегда оставить свои грязные дела и всю оставшуюся жизнь посвятить благотворительности. Правда, уже утром, когда жаркое солнце высушило одежду и отогрело продрогшие тела, они сразу передрались из-за скудного запаса продовольствия и единственной уцелевшей бутылки рома.

Капитан Бриггс быстро восстановил порядок, надавав сотоварищам полновесных тумаков. Поскуливая, те расползлись по зарослям банановых кустов, а сам Бриггс с удовольствием позавтракал копчёной камбалой и маисовыми лепёшками. Решив сдобрить сухомятку хорошим глотком рома, он обнаружил, что бутылка исчезла. Если пират и расстроился, то не сильно. В этот момент его занимали более серьезные вопросы. А именно, как выбраться на большую землю? Вытащив из кармана подмокшую карту, он стал водить по ней грязным пальцем, пытаясь установить координаты своего места нахождения.

– Несомненно, это атолл Апропо, – бормотал он, – и находится он вдали от морских путей.
Бриггс был отличным капитаном и прирождённым моряком. Родился он в портовом притоне и почти сразу попал на помойку, которая и стала его домом. Там он выжил, питаясь отбросами, и привык жестоко биться за каждый кусок с такими же бродягами.

Попав в малолетстве на дно жизни, многие ломались и пропадали. Но Бриггса трудное детство закалило. В одной из драк ему разорвали правое ухо, и оно навсегда повисло лохмотьями, став его особой приметой. «Шрамы украшают мужчину», – считал Бриггс. На портовых помойках он усвоил ещё одну важную истину: «Не важно, как именно ты получил деньги. Важно, что они есть». Этот урок, ставшим его жизненным правилом, был преподан Бриггсу на заре юности одноногим пиратом Фулфейсом.

Бриггс оказался понятливым учеником. Тем же вечером он обокрал своего «учителя» и скрылся с похищенным. Кражу приписали уборщику кабачка, которому Бриггс незаметно подсунул в карман одну из украденных старинных монет. Судьи, посчитав улику достаточной, отправили беднягу за решётку. Но кого интересовала судьба какого-то жалкого уборщика?

Пору жизненной зрелости Бриггс встретил сильным, коварным, жестоким, беспринципным и не разборчивым в средствах пиратом. Именно эти качества помогали ему до сих пор выживать в самых серьёзных переделках. Попав на Апропо, он сразу понял, что спасти их может только чудо, – ведь к атоллу их вынесло сильное подводное течение. Теоретически точно также ветер и волны могли подхватить любую другую шхуну, но вот только какое судно, да и зачем могло зайти в эти воды? Правда, атолл Апропо был достаточно велик, и на нём вполне можно было сносно существовать, питаясь кокосами, бананами, моллюсками и крабами. Но такая жизнь не пришлась капитану по вкусу. Тем более что он уже настроился сорвать большой куш, доставив очередную партию груза и свою пленницу на Партисипп Пассе. И вот теперь он остался без шхуны, без груза, без Ноктюрноли и каких-либо перспектив. Какие вообще могли быть перспективы на необитаемом острове в обществе с тупыми подчиненными, уважающими только силу и принимающими только один аргумент в споре – крепкий удар кулаком?

Бриггс был совсем не глуп и, оставшись один на берегу, принялся анализировать ситуацию. Главным для него было понять, с чего же начались его неудачи. Маршрут от Киргуду до Партисипп Пассе пират знал отлично. Это для других он был тайной. Бриггс же мог проложить нужный курс с закрытыми глазами. Его шхуна, хоть и уступала в скорости «Стреле», была вполне надёжным судном, способным выдержать даже сильный шторм. Конечно, как опытному моряку, ему было известно такое понятие как «неизбежные на море случайности». Но здесь случайностей не просматривались.

В отличие от многих других мореходов Бриггс не был суеверен и с усмешкой слушал байки, которыми боцманы любили пугать доверчивых юнг. И всё же он был готов поклясться, что видел страшный чёрный корабль с лохмотьями парусов, который, вынырнув из морских глубин, стал у них на пути. Он был огромен, этот жуткий корабль. Пират хорошо запомнил его высокие надстройки, уходящую в самое небо мачту и прогнившие доски обшивки. Но, главное, запах! Корабль источал ледяной запах тления и смерти. Бриггс не был трусом, но вспомнив недавнее видение, поёжился.

– Значит, это всё не байки. «Летучий Голландец» действительно существует, – пробормотал капитан, и, решив уточнить некоторые детали происшествия крикнул, – эй, Ригли!
– Я здесь, сэр, – донёсся из-за бананового куста гнусавый голос.
– Как он выглядел, этот корабль, который едва не отправил нас на корм рыбам?!
– Корабль, сэр? – раздался удивлённый голос, – я не видел никакого корабля. Это был гигантский кальмар. Я стоял за штурвалом и отлично помню, как он вдруг выпрыгнул из моря и схватил нашу шхуну своими щупальцами.
– Я всегда знал, что ты идиот, Ригли, к тому же, бьюсь об заклад, ты был пьян, – рявкнул Бриггс.
– Простите, сэр, мы все были немного пьяны, но перепутать кальмара с кораблём никак не мог. Спросите у Хряпли, – ответил Ригли и на всякий случай забрался подальше в кусты.

– Хряпли, я знаю, что ты здесь. Отвечай, что ты видел! – приказал Бриггс.
– О, меня до сих пор пробирает дрожь, капитан! Акула, огромная белая акула! Она прямо сжевала своими острыми зубами корму нашей шхуны. Я сам едва успел увернуться, треснув её веслом! – тонким плаксивым голосом запричитал Хряпли.
– Найдите немедленно Крикса и Куртиса. Я видел, как они бежали в сторону лагуны. Мне нужно знать, что видели они. Хотя у меня уже нет сомнений, что в моей команде собрались одни идиоты.

Ригли и Хряпли, не решаясь спорить с капитаном, немедленно потрусили в сторону кокосовых пальм, окаймлявших лагуну. Бриггсу было слышно, как они переругивались и обменивались тумаками.
Вернулись пираты спустя час, высунув языки и, вытирая градом катившийся пот. Солнце уже стояло высоко.
– Мы обыскали всё побережье, сэр. Их нигде нет, – тяжело дыша, сообщил Ригли.
– Нигде нет, капитан, – подтвердил Хряпли, боязливо прижимая уши.
– Всё, всё приходится делать самому, – проворчал Бриггс. Он поднялся на ноги, поглубже натянул на голову широкополую шляпу, поправил на поясе солидных размеров нож и побрёл в сторону лагуны, увязая в песке. За ним уныло плелись Хряпли и Ригли.

Над Апропо стояла тишина, нарушаемая только тихим плеском волн и едва слышным шуршанием пальмовых листьев.
– Крикс! Куртис! Выходите, пока я не рассердился и не сделал из вас отбивные, – время от времени зычным голосом выкликал капитан. Ответом ему была тишина.
– Быть может, их съела та страшная белая акула, которая напала ночью на нашу шхуну? – осторожно предположил Хряпли, боязливо поеживаясь.
– Дурак, – прогнусил Ригли, – уж если их кто и слопал, то гигантский кальмар. В жизни не видел такого чудовища. Наверняка теперь он пробрался в лагуну. Проскользнул в неё из океана. Притаился и поджидает, пока мы подойдем поближе.
– Заткнитесь вы, оба! – рявкнул Бриггс, – мешаете мне думать.

Бриггс уже вышел к лагуне и внимательно рассматривал её с небольшого возвышения. Вода была настолько прозрачна, что на дне отчетливо виднелись большие раковины-жемчужницы и стайки разноцветных рыбёшек.
– Всё спокойно, но понять не могу, куда могли подеваться эти два недоумка, – задумчиво пробормотал Бриггс. Неожиданно прямо под ноги ему упал огромный кокос и покатился по песку. Посмотрев вверх, пират увидел на самой верхушке пальмы Крикса и Куртиса.

– Немедленно спускайтесь вниз, – приказал Бриггс, – зачем вы вообще туда забрались?
– Мы не можем спуститься, сэр, – плаксивым голосом проговорил Крикс. Пальма слишком высокая, а ствол такой гладкий…
– Но как-то же вы забрались туда? – с долей любопытства осведомился Бриггс, которому даже злиться на такой жаре было лень.
– Если бы мы не влезли сюда, нас слопал бы осьминог, – прокричал Куртис.
– Кретины! Откуда здесь взяться осьминогу? Спускайтесь сейчас же, а не то я стряхну вас как перезревшие кокосы.

– Капитан, но как вы не боитесь, вон же он, позади вас!!! Спасайтесь, он тянет к вам свои щупальца!!! – завизжали в один голос Крикс и Куртис. Пальма закачалась, и с неё дождём посыпались кокосы. Ригли и Хряпли бросились бежать, но Бриггс заставил себя спокойно обернуться, сжав пальцами рукоятку ножа. Позади не было ничего кроме песчаной дюны и небольшого бананового куста. Бриггс, нужно отдать ему должное, умел приводить свою команду в чувство не только угрозами и тумаками. Осознав, что с моряками происходит что-то странное, он подошёл к банановому кусту и начал с громкими криками полосовать его своим острым ножом. Вскоре от него осталась куча искрошенных листьев, пригодных разве что на салат.
– Всё, я убил вашего осьминога. Спускайтесь, – сказал он, вытирая пот большим красным платком.

Матросы соскользнули по стволу пальмы на песок. Бросая вокруг боязливые взгляды, подошли и Ригли с Хряпли. Вся команда была в сборе. Бриггс оглядел подчинённых с неодобрением. За пазухой у Куртиса что-то топорщилось. Бриггс без лишних слов запустил туда руку и извлёк наполовину опустошённую бутылку рома. Выдернув пробку, он собрался сделать глоток, но внезапно остановился. Сильным ударом пират вогнал пробку в горлышко бутылки, присел на песок и задумался.
– Ночью на шхуне мы пили этот ром? – спросил он у Ригли.
– Да, капитан.
– Где ты взял его?
– В вашей каюте, сэр.
– В ящике, обвязанном верёвкой и запечатанном сургучом? – спросил Бриггс, практически не сомневаясь в ответе.

– Да, капитан. Я это… Случайно перепутал… Простите, капитан, – заскулил Ригли.
– Ты перепутал бочонок с ромом, предназначенный для команды с драгоценными бутылками, приготовленными для короля Лонго, – задумчиво проговорил Бриггс.
– Было темно, был шторм! Я не виноват! Только не убивайте, капитан, я всё искуплю…
– Пошёл прочь, болван. И вы тоже, убирайтесь!

Довольные, что так дёшево отделались, пираты поспешили уйти в тень ближайшей пальмы и улеглись там на песок. А Бриггс то рассматривал бутылку на свет, то встряхивал остатки её содержимого. Затем вынул пробку и осторожно принюхался. Запах показался ему странным. Вчера он этого не заметил. Но вчера столько всего произошло. Бриггс вздохнул. Он нисколько не сомневался в том, что Ригли врёт, что взял ром случайно. Этот любитель выпивки наверняка решил «под шумок» полакомиться напитком, спрятанным в особом ящике. Опьянев, он вынес ящик на палубу, где бутылки разобрали другие члены команды, включая самого капитана.
В последний свой визит на Партисипп Пассе Бриггс, как обычно, встретился со своим старым подельником, которого островитяне называли Бом-Бенге. Тот велел ему взять в лавчонке Фята Тайла запечатанный ящик с ромом и привезти на остров.

Теперь от этого ящика осталась только одна бутылка, в которой плескалось не больше стакана пахучей янтарной жидкости. Ром предназначался королю. Похожие бутылки в таком же ящике он уже однажды привозил на Партисипп Пассе. Но тогда они были приготовлены в подарок шаману Боа-ба. Да, видимо, это и в самом деле был «особенный» напиток.

– Похоже, нам повезло. Этого рома пришлось не так уж много на всю команду. А вот что бы было, если бы весь этот ящик выпил король Лонго? – Бриггс сплюнул на песок. – Интересно, что задумал на сей раз этот пройдоха, у которого столько же имён, сколько шерстинок в хвосте? Все его дела дурно пахнут. Сначала он отправил к праотцам шамана, а теперь, по-видимому, настала очередь и самого короля? Но мне ли, выросшему на помойке, опасаться скверных запахов? А деньги не пахнут. Их при умном подходе можно получить немало. Ах, пиастры, пиастры, как же я вас люблю!!! Впрочем, золотые дублоны мне нравятся не меньше!

Хитрый и осторожный Бриггс понимал, что случайно соприкоснулся с одной из тех тайн, которые убивают. Но пират, побывавший во многих переделках, надеялся обратить неожиданное открытие в золото.
– С Бом-Бенге или как там его зовут на острове, мы найдём общий язык, но сначала нужно выбраться из этой дыры.
Чередой потянулись однообразные дни. Не привыкшие к работе пираты бродили по острову, на ходу срывая фрукты, и страдали от скуки. Спали они прямо на песке и даже не пытались хоть как-то наладить свой быт. Но вот вдобавок ко всем неприятностям, начал моросить мелкий дождь. Потом плотный туман укрыл атолл и окрестности. Матросы совсем впали в уныние. Соорудив из мокрых пальмовых листьев крошечный шалаш, они целыми днями просиживали в нём, выползая лишь ненадолго за очередной порцией еды.

Сам Бриггс поселился в небольшой сухой пещере, обнаруженной неподалеку. Ещё до начала дождей он велел подчиненным натаскать туда сухих водорослей. Теперь он лежал в относительном комфорте, обсасывая клешни крабов, которых ему приносил подхалим Хряпли.
Но вот однажды утром задул лёгкий бриз. Поверхность воды очистилась от тумана. Бриггс вылез из своего убежища, зевая и потягиваясь. Лениво осмотрев окрестности, он бросил взгляд на океан и увидел, что какое-то судно стало на якорь в нескольких милях от берега. В бурю, высаживаясь на атолл, капитан утопил свою подзорную трубу. Но сейчас он в ней не нуждался. Острым зрением моряка он определил изящные линии белоснежной «Стрелы». Спасение было рядом. Но что если на шхуне знали о «визите» команды Бриггса на остров, принадлежащий Людвигу Пятому, и злодействах, которые пираты там натворили?

Некоторое время Бриггс ожесточённо скрёб грязными пальцами затылок, сдвинув шляпу на самые глаза, а потом решительно сказал:
– Даже, если мистер Крыс уцелел, то откуда ему знать, что я как-то причастен к этой грязной истории? Откуда ему вообще знать о похищении? Он знает лишь, что невеста сбежала неизвестно куда и неизвестно с кем. Возможно, он её разыскивает, но при этом наверняка действует наугад.

Впрочем, капитан заранее решил, что лучше всего прикинуться дурачком. Что здесь странного? Несчастные моряки с потерпевшего крушение судна, которые явно нуждаются в помощи. Кроме того, Бриггс был убежден, что Ноктюрноль погибла, и, следовательно, никогда не сможет рассказать о том, что случилось в день её предполагаемой свадьбы и в последующую ночь. Море умеет хранить свои тайны.
– Эй, придурки, живо ко мне! Тащите эти водоросли на берег и скорее поджигайте! Да, шевелитесь! Нельзя терять ни минуты, – рявкнул он, возбужденно шагая по песчаному берегу. В изворотливом уме Бриггса уже вырисовывался план захвата «Стрелы». Он знал, что это отличное судно, и решил приложить все усилия, чтобы самому стать её капитаном.

Куртис и Ригли быстро схватили в охапку подстилку капитана. Сухие водоросли сразу вспыхнули, и вскоре над атоллом поднялся столб дыма. Бриггс решительно подошёл к костру, вытащил из-за пазухи красный платок и начал яростно крутить им в воздухе, пытаясь привлечь внимание команды «Стрелы». Вскоре он увидел, как от яхты отошла шлюпка с матросами и направилась к берегу.

Будни острова Свирепого Лонго

Дни шли за днями. Понемногу Ноктюрноль начала привыкать к жизни на острове. Она стала находить её даже приятной. Лори не стремился навязывать ей своё общество. По утрам он приносил в хижину корзину ароматных фруктов и вкусных орехов и уходил по своим делам. Неподалёку Ноктюрноль обнаружила чудесное озерцо с кристально чистой водой и небольшим водопадом. Оттуда она набирала пресную воду, там же умывалась. В жару в озере можно было спокойно купаться, не опасаясь акул. Вечером, когда в небе зажигались звезды, Ноктюрноль и Лори садились на прибрежный песок, слушали пение цикад, шёпот волн и вели неторопливые беседы. Небо отражалось в океане, океан отражался в небе, и невозможно было понять, где водная гладь перетекает в небесную ширь. В такие вечера казалось, что вся прошлая жизнь – всего лишь сон.

Ноктюрноль это немного пугало, и она пыталась разговаривать со своим спутником о прежней жизни, о прочитанных книгах. Поначалу Лори с вежливым вниманием слушал рассказы Ноктюрноли об устройстве мира и вселенной, но однажды поставил её в тупик простым вопросом:
– По утрам мы видим, как Солнце встает из-за океана вон там. – Лори ткнул пальцем в далёкий горизонт, – а вечером наблюдаем, как оно прячется за той горой. Днём мы пьем воду из родника, срываем с деревьев чудесные фрукты, слушаем пение птиц, а вечером разговариваем со звёздами и океаном. Это всё есть. Оно вокруг нас. Оно здесь и сейчас. Ты же пытаешься объяснить мне, что Земля круглая, что на ней много разных материков, что звёзды – это далекие солнца… Я готов слушать твою красивую сказку, но что она изменит в моей жизни? Разве она может заменить мне разговор с ручьем, деревьями, бабочками, цветами? Я слушаю их не ушами, а сердцем… Я счастлив. Когда я играю на флейте, душа моя поёт, я делюсь со всеми радостью бытия. И зачем мне бесполезное знание о том, что Земля – шар?

Ноктюрноль не нашлась, что ответить. Вдруг ей самой показались совершенно бессмысленными многочисленные учебники, которые сообщали очень многое и о многом, но не давали душе ничего. Оказывается, душа хотела одного – жить в гармонии с окружающим миром, любить его, растворяться в нем.

Иногда это размеренное счастливое бытие нарушали посланцы от правителя острова. Свирепый Лонго присылал за Ноктюрнолью и Лори паланкин, который доставлял их на другую сторону острова прямо к королевскому дворцу. Ноктюрноль пела, Лори аккомпанировал ей на флейте. Представления, как правило, завершались одинаково. Король, расчувствовавшись, утирал слезы. Затем он приказывал слугам загрузить в паланкин множество красивых вееров, перламутровых раковин и коралловых бус. Вскоре скромная хижина Лори стала напоминать шкатулку с украшениями.
Ни на одном из музыкальных вечеров шаман Бом-Бенге не появлялся. Иногда казалось, что его вообще нет на острове. Впрочем, Ноктюрноль отсутствие колдуна только радовало. Несмотря на свой смешной наряд из перьев, он почему-то внушал ей безотчётный ужас.

Но однажды Ноктюрноль отошла далеко от хижины. Произошло это совершенно случайно – её внимание привлекла забавная пестрая птичка, порхавшая с ветки на ветку. Желая рассмотреть её лучше, Ноктюрноль сама не заметила, как удалилась в ту часть острова, где ещё не бывала. И вдруг она увидела незнакомца, собиравшего с куста мелкие красные ягоды. Не успела она опомниться, как тот стремительно подбежал к ней. В доли секунды он высыпал себе на ладонь какой-то порошок и дунул на него. Сильно пахнущая пыльца попала гномихе прямо в лицо. Ноктюрноль собралась чихнуть, но внезапно наступила темнота. Очнулась она в хижине Лори. Друг прикладывал ей ко лбу крупные холодные листья какого-то растения.
– Что случилось? Где я? – слабым голосом прошептала Ноктюрноль.

– Зачем ты пошла туда? – строго спросил Лори, – я же запретил тебе приближаться к жилищу шамана.
– А разве я была там?!
– Не только была. Ты рисковала никогда оттуда не вернуться, если бы какаду Сэм не рассказал мне о беде. Вечером я пробрался туда, нашёл противоядие и перенёс тебя в хижину. Но теперь берегись. Как только колдун узнает, что ты жива, он постарается отомстить. Ты же видела его в истинном обличье.
– Так это был шаман? Нет, не может быть. Это было просто какое-то очень странное существо. Я плохо помню, как оно выглядело. Пушистый хвост, зелёные глаза, когтистые лапы. Ничего необычного.

– Ладно. Будем надеется, что Бом-Бенге не станет тебя искать. Впрочем, постараюсь переправить тебя в безопасное место. Я знаю такое. Там есть всё необходимое для жизни: пресная вода, фрукты и небольшая пещера для жилья.

Коварный план Бриггса

Сильные матросы гребли быстро, и вскоре Бриггс к своему ужасу разглядел стоящего в шлюпке Крыса, живого и невредимого. На Людвиге Пятом была треугольная шляпа, серый походный сюртук и высокие сапоги. Не дожидаясь пока шлюпка уткнётся носом в прибрежный песок, Крыс спрыгнул в воду, выбежал на берег и тут же схватил Бриггса за отвороты куртки:
– Где она? Где ты её прячешь, негодяй?! – закричал он Бриггсу, – говори немедленно, иначе я вытрясу из тебя твою поганую душонку!
Бриггс соображал быстро. Осознав, что перевес сил явно не на его стороне, он даже не пытался сопротивляться и только бормотал что-то жалобное, пытаясь выиграть время. Пират понял, что его недруг не просто остался в живых, но ему откуда-то известно, что именно шхуна Бриггса увезла Ноктюрноль. С учётом всех этих почти невероятных совпадений, можно предположить, что Крысу известно даже и о том, что шхуна направлялась на Партисипп Пассе. Но про то, что случилось во время шторма, Крыс точно знать не мог.
– Она на острове Партисипп Пассе. Мы отвезли её туда, – завопил Бриггс, притворяясь очень испуганным.

– Мерзавец, я убью тебя! Моя невеста в плену у дикарей!!! – закричал Крыс и вновь тряхнул Бриггса, – кто заплатил тебе за это? Отвечай!
– Я всё расскажу. Это страшная личность. Он убивает всех, кто смеет ему перечить. Меня угрозами заставили отвезти вашу невесту на остров. Потом мы пережили кораблекрушение, едва выжили, голодали. У моих матросов помутился рассудок. И сам я едва стою на ногах…
– Кто он? Говори!!!

Но Бриггс шлёпнулся на песок и закатил глаза.
– Приведите в чувство этого симулянта, – приказал Крыс своим матросам. Те, недолго думая, притащили из шлюпки ведро воды и окатили Бриггса. Пират зашевелился, слабо застонал, но глаза так и не открыл.
– Я вам помогу, я сделаю всё, чтобы исправить ситуацию. Я укажу самый короткий путь к Партисипп Пассе. Тот, кто приказал мне похитить вашу невесту, находится там. Я не знаю его имени, но он – один из приближённых короля. Я всё исправлю. Верьте мне, – прошептал Бриггс слабым больным голосом.
Ах, с каким удовольствием он вонзил бы нож в Людвига Пятого. Но пират понимал, что нужно сыграть до конца эту унизительную роль.

– Ничего, скоро, очень скоро я предъявлю вам счёт за все эти унижения, мистер Задавака, – мстительно подумал пират, – мне бы только суметь выбраться с этого треклятого Апропо и попасть к колдуну. Уж он то найдёт способ расправиться со всеми вами. А мой исхудавший кошелёк снова станет пухлым и увесистым.
– Предлагаю устроить военный совет, – сказал Крыс Худышке и Пончику. – А вы, – обратился он к матросам, – стерегите этого негодяя и его подручных.
Трое путешественников устроились в тени пальмы и приступили к обсуждению последних событий.

– По-моему, задача ясна. Нам удалось установить главное – Ноктюрноль на Партисипп Пассе. Там же пребывает и таинственный заказчик похищения. Нужно продумать, как поскорее вызволить Ноктюрноль из плена и обезвредить преступника, – высказал своё мнение Пончик.
– Полагаешь, этому прохвосту можно верить? – усомнился Худышка. – Сейчас он готов наобещать всё, что угодно, только бы спасти свою шкуру. Мне кажется, безопаснее оставить этих разбойников здесь, на Апропо, и отправиться в путь без них.
– Ты прав, мой друг. Но, к превеликому сожалению, Бриггс в отличие от нас не раз бывал на этом острове. Он знает, как добраться до него, вероятно, знает, где содержаться пленники. Без него нам будет трудно сориентироваться в тамошней обстановке. Так что, придется рискнуть…

– Похоже, у нас нет выбора. Будем настороже. По моим расчётам до Партисипп Пассе не более пятидесяти миль. Возможно, Хрюндель уже успел изготовить новую карту. Если Бриггса хорошенько припугнуть, он поможет проложить курс к острову с учётом возможных опасных мест. Тогда мы незамедлительно отправимся в путь. Можешь на нас рассчитывать, – сказал Худышка.

– Благодарю вас, друзья. Вместе мы справимся. Придётся рискнуть и взять пиратов на борт «Стрелы». Пусть их осмотрит доктор Поркюпейн. Если они симулянты и задумали поднять бунт, то мы всегда успеем выбросить их за борт, – подвёл итоги совещания Крыс.

Не прошло и часа, как жизнь обитателей Апропо кардинально изменилась. Пятеро пиратов были доставлены на палубу «Стрелы». Крикс, Хряпли, Ригли и Куртис вели себя тихо и выглядели пришибленными. Перед посадкой на борт Бриггс пообещал отправить их на корм акулам, если они посмеют сболтнуть хоть что-то лишнее. Теперь на все вопросы доктора морские разбойники бормотали нечто невразумительное о гигантских спрутах, белых акулах и кораблях-призраках. Делать это им было не трудно. Можно даже сказать, что после пережитых потрясений они почти не врали.

Первым, кто увидел пиратов на шхуне, был Хрюндель Смит. Целая гамма эмоций: испуг, удивление, непонимание отразились на его лице.
– Капитан, почему они здесь? – дрожащим голосом спросил он у Крыса.
– Они знают, где находится Ноктюрноль. Нам придётся прибегнуть к их помощи, – ответил Крыс.
– Ваша невеста жива?! Какое счастье!!! – с неподдельной радостью воскликнул Смит, но тут же добавил, – капитан, им нельзя верить. Я знаю коварство пиратов. Они, наверняка, замыслили очередное злодейство. Эти разбойники просто не умеют поступать иначе. Им не знакомо чувство благодарности.

Крыс промолчал, задумчиво покусывая длинный ус. На душе у него было тоскливо. Он понимал, что от пиратов можно ожидать любой каверзы, но что оставалось делать? Тревога за жизнь Ноктюрноли мешала ему мыслить отстранённо и логически.
– А разве у нас есть другой выход? – наконец устало проговорил он. – Полагаю, Бриггс сможет проложить курс к острову, не враг же он самому себе? Карта готова?
– Я закончу её через час и принесу, – убитым голосом ответил Хрюндель и поплёлся вниз доделывать порученную работу.

На закате Бриггс уже расхаживал по палубе, засунув руки в карманы своих шикарных кожаных штанов. Он старательно делал вид, что не замечает пристальных взглядов вооруженных винчестерами матросов. Демонстрируя полную беспечность и миролюбие, пират насвистывал сквозь выбитый зуб и поплёвывал за борт. Он был доволен собой и жизнью. Только что совместно с Крысом и Бокко он собственноручно проложил курс к Партисипп Пассе.

Погода стояла прекрасная. Попутный ветер надувал паруса красавицы «Стрелы». Бокко стоял у штурвала. Крыс внимательно следил за окрестностями в подзорную трубу.
Плавание в этих местах всегда было опасным. Карты и лоции нередко подводят мореходов. Подводные землетрясения не только вызывают цунами, смывающие целые острова, но и сильно меняют рельеф дна. Мели и рифы могут угрожать судам в тех местах, которые ещё вчера были безопасными. Капитаны судов предпочитают обходить эту часть океана стороной. А страховые компании отказываются выписывать страховки на груз «из-за неизбежных в море случайностей». Именно поэтому опытный шкипер Бокко не решался оставить вахту и передать штурвал кому-либо другому. В таких опасных зонах, он доверял не столько картам, сколько своему чутью моряка. Но пока вокруг была только вода. Вода без конца и края.

Худышка и Пончик спали в каюте, – через несколько часов им предстояло нести вахту. Рядом с ними в гамаке отдыхал и Хрюндель Смит. В лазарете дремал у постели Швабера доктор Поркюпейн. Тихонько возились и перешептывались в трюме Хряпли, Ригли, Крикс и Куртис. На темнеющем небе одна за другой зажигались звёзды. По мере того, как темнела вода, небо становилось всё выше и ярче. И вот на океан опустилась ночь. Фосфоресцирующие волны соперничали своим сиянием со звёздным небом.

Но красота ночи не могла прогнать тревогу из сердца Крыса. Его мучила бессонница. Решение мчаться на всех парусах к острову по курсу, проложенному пиратом, далось ему нелегко. Ради спасения Ноктюрноли он, не задумываясь, рискнул бы своей жизнью, но здесь на кону была безопасность всего экипажа.
– Меня беспокоит, почему Твиггс не вышел на связь. Он ловок, энергичен, у него есть чутье и необходимые связи. Наверняка ему уже удалось добыть в Киргуду полезную информацию. Кто эта «страшная личность», о которой так путанно рассказал Бриггс? Как бы нам сейчас помогла информация Твиггса, – ведь мы по-прежнему бродим в потёмках. Что ты думаешь обо всем этом? – спросил он у Бокко.
– Возможно, информация Твиггса ждёт нас в Пропротэ. Ведь он обещал написать туда. Но мы изменили курс по указке этого прохвоста Бриггса, – проворчал Бокко, – не нравится мне всё это. Как-то неспокойно на сердце. Бриггс – отличный капитан. Вот это и скверно, потому что него продажная душа. Кто знает, что у него на уме? Сейчас он вынужден спасать свою шкуру, но как этот разбойник поведёт себя, очутившись на суше?

– Признаться, мне это тоже не дает покоя. Думаю, что я погорячился, приняв решение сразу идти к Партисипп Пассе. Вот что, Бокко, давайте изменим курс и ночью зайдём в Пропротэ. Мы потеряем совсем немного времени, но обезопасим себя. Мне не нравиться независимый вид Бриггса. Как-то подозрительно быстро он пришёл в себя.
– Неплохо было бы и его запереть в трюме, сэр. Пусть меня проглотит акула, если он этого не заслужил.
– Именно так мы и поступим, но немногим позже. Я оставил его на свободе, чтобы было легче следить за ним. Кроме того, его подельники вряд ли решаться предпринять что-либо самостоятельно.

Бегство пиратов

Бриггсу тоже не спалось в эту ночь. Никто из экипажа «Стрелы» даже не подозревал о том, что пират, прокладывая курс, значительно изменил расстояние до острова. По произведённым расчетам яхта должна была прибыть к острову не раньше завтрашнего утра. И только сам пират знал, что если погода не изменится, «Стрела» окажется в окрестностях Партисипп Пассе уже к рассвету. В тот самый час, когда ночь особенно темна, а уставших вахтенных клонит ко сну.

Бриггс ещё немного постоял у борта яхты, вглядываясь в темноту. Потом стал устраиваться на ночлег за бухтой канатов. Ему нужно было набраться сил перед решающим рывком. Он всё рассчитал до мелочей. Как только «Стрела» приблизится к острову, что станет для всех неожиданностью, он прыгнет в воду, и подгоняемый приливом быстро достигнет берега, покрытого густыми мангровыми зарослями. В темноте на мелководье, усеянном рифами, догнать его будет невозможно. На острове он сможет найти колдуна и успеть организовать команде «Стрелы» «достойную встречу».

Впрочем, спал Бриггс чутко. Через пару часов он вскочил, ощутив по бортовой качке, что яхта меняет курс. Некоторое время он тихо лежал в темноте, слушая плеск волн за бортом. Небо по-прежнему было ясным и звёздным. Опытный моряк, он легко сориентировался по небесным светилам, и понял, что «Стрела» изменила курс не меньше, чем на тридцать градусов.

Как только Бриггс встал, неподалеку от него тут же шевельнулся плечистый ушастый матрос - пирата охранял Пончик. У штурвала стоял шкипер Бокко.
– Алло, кэп, мы, кажется, меняем курс? – развязно спросил Бриггс. – Что произошло? Хозяин не торопиться спасать невесту?
– Скажи спасибо, что тебя не выкинули за борт, морской бродяга, – сурово отозвался Бокко, – нечего совать нос не в своё дело…
– И всё же? – нагло продолжил Бриггс.

– Приказ капитана не обсуждается. И тебе нечего среди ночи шляться по палубе. Отведи его в трюм, пусть посидит до утра со своей шайкой, – велел Бокко Пончику. Заяц, быстро усвоивший морскую дисциплину, не без удовольствия отконвоировал Бриггса в трюм, надёжно задраив люк. Избавившись от пирата, Пончик присел прямо на доски палубы, прислонившись спиной к мачте. Спать ему пока не хотелось. Океан завораживал. Он был огромный, без конца и края, но при этом живой, дышащий, тёплый.

В трюме Бриггс скрежетал зубами от злости. «Неужели мистер Задавака что-то заподозрил? – думал пират, закипая от гнева. А его подручные мирно спали, свернувшись уютными клубочками. Этого зрелища Бриггс вынести не смог.
– Бездельники, я вам покажу! – проскрежетал пират и принялся раздавать пинки спящей команде. Вскоре пираты с воем бегали по трюму, пытаясь спрятаться за бочками и ящиками от рассерженного капитана. Паника среди подчинённых Бриггса успокоила. «Ничего, игра ещё не окончена. Посмотрим, кто кого», – пробормотал пират, улёгся в углу трюма и вскоре захрапел.

Разбудил его лёгкий скрип ступеней. Кто-то спускался в трюм. Бриггс тихонько встал, спрятался за бочкой с пресной водой и вновь прислушался. Неизвестный спустился в трюм и остановился, по-видимому, пытаясь сориентироваться в непроглядном мраке. Пират не стал дожидаться, пока глаза ночного гостя привыкнут к темноте. Резко оттолкнувшись от пола, он прыгнул и всем телом навалился на хрупкую фигурку неизвестного. Раздался жалобный писк. А потом сиплый, сдавленный голос прошептал:

– Осторожнее, Бриггс. Вы задушите меня. Это я, Хрюндель Смит. Пришёл вам помочь…
– А, это ты, Мышь Белая… Как ты попал в эту компанию? Насколько мне известно, их капитан на дух не переносит таких, как ты.
– Вы правы. Но мне удалось обмануть мистера Крыса. Я втёрся к нему в доверие, восстановив карту. Но этот романтик забыл о деньгах. А мне они очень нужны. А с вами, Бриггс, мы можем обтяпать выгодное дельце. Вы выступите посредниками в переговорах с местным царьком. Наш влюблённый заплатит за свою невесту любые деньги. А потом мы их поделим. Мы отлично поладим, – ведь мы оба выходцы из трущоб.

Бриггс задумался. План Хрюнделя мог бы ему понравиться. Беда была в том, что Смит в самом деле верил, что Ноктюрноль находится на острове. Ведь он, как и другие, не мог знать, что пираты, бросили её запертой в трюме во время шторма. Скорее всего, шхуна разбилась о рифы, и пленницу давно съели рыбы. Но, главное, попасть на свободу и добраться до острова. А там будет видно. А этот мошенник Смит пусть потом сам выпутывается, как хочет. Благо, что его покровитель Гарри Пул давно покинул эти места, и бояться некого.
– Договорились, – после недолгих раздумий пират хлопнул Хрюнделя по плечу, – вот только как мы выберемся отсюда?

– Команда уверена, что вы надёжно заперты в трюме, и опасаться нечего. Все отправились спать. На вахте только Бокко. Спасательная шлюпка находится у правого борта. Её можно тихонько спустить на воду. Пока команда спохватится, вы будете уже далеко.

– Ты с нами?
– Нет, останусь здесь, пока «Стрела» не подойдёт к острову. А вот вам карта. Я выкрал её из каюты. Когда встретимся на острове, готовьте денежки, капитан.
– Ты только о деньгах и думаешь, прохвост, – проворчал Бриггс, – зачем они тебе, Мышь Белая?

– Можно подумать вы, капитан, думаете исключительно о небесных кренделях, – нагло усмехнулся Хрюндель, но потом серьезно добавил, – я хочу покинуть эти места. Надоели мне эти тропики с их муссонами и пассатами. Хочу уехать в Европу, там для специалистов моего профиля – полный простор.
«Как бы не так, жалкий неудачник», – подумал про себя Бриггс. А вслух сказал:
– Можешь на меня положиться, Мышь Белая. Ты не так глуп, как я предполагал. Недаром Гарри Пул уважал тебя. Поднимай моих людей.

Растолкав Крикса, Хряпли, Ригли и Куртиса, Бриггс во главе с Хрюнделем прокрались к шлюпке. Пираты аккуратно спустили её на воду. Держась за канат, один за другим они ловко соскальзывали вниз. Только Ригли свалился в воду. Глотнув горько-солёной воды, он закашлялся и шёпотом выругался. Подельники мигом втащили на борт промокшего собрата и чутко прислушались. Ночную тишину нарушал только тихий плеск волн. Был тот самый тёмный предутренний час, когда чёрную воду трудно отличить от такого же чёрного неба. Через несколько минут шлюпка бесшумно отчалила от борта «Стрелы» и растаяла в темноте. Бриггс знал, что Партисипп Пассе находится куда ближе, чем это предполагали Крыс, Бокко и их команда.

Письмо Твиггса. Всё ближе к разгадке

Рано утром «Стрела», бросив якорь, встала на рейде. Вдали виднелись контуры острова Пропротэ, словно прочерченные в светлеющем небе синим карандашом. Имя острова носил и здешний порт. Был он не такой крупный, как Киргуду, но довольно удобный. В нём имелись почта с телеграфом, полицейский участок и здание муниципалитета.

Крыс и Бокко приняли решение не заходить в порт, а флажками подать сигнал с просьбой прислать на борт почту, поступившую на имя Людвига Пятого. Это позволило путешественникам сэкономить время. Вскоре зевая и потягиваясь, на палубу вышел Хрюндель Смит.
– Куда мы приплыли? – осмотревшись, удивлённо спросил он.
– Во-первых, не «приплыли», а подошли, – поправил новичка Бокко. Во-вторых, пока ты спал, мы с капитаном решили заглянуть в порт Пропротэ. Необходимо узнать, нет ли новостей от Твигса.
– Что ж? Это предусмотрительно, – пожал плечами Хрюндель, зевнул и ушел досыпать в свою каюту.

Не прошло и часа, как вплотную к «Стреле» подошёл бот местной пароходной компании. Вскоре довольно объёмный ящик был передан на палубу. Пончик умело вскрыл коробку, и Крыс нетерпеливо стал разбирать полученную корреспонденцию. В основном это была переписка с деловыми партнёрами, рекламные проспекты и книги по судоходству. Наконец, в руках у Крыса оказался долгожданный конверт с печатью сыскного агентства «Твиггс и К». В плотной бумаге находилась записка, написанная торопливым почерком с брызгами чернил. Было заметно, что агент очень спешил. Листок слегка подрагивал в руках у Крыса, внимательно читавшего текст.
– Читайте вслух, – попросил Худышка.

Пончик, Хрюндель и доктор Поркюпейн согласно закивали головами. Им тоже не терпелось узнать новости. Слегка запинаясь, Крыс прочитал:
«Спешу сообщить, что «Фокусник», он же Фредди Скунц покинул Киргуду месяц назад. Мошенник отбыл на пароходе, следующем в Марсель. Я незамедлительно телеграфировал в сыскные агентства Франции. Час назад пришёл ответ на мой запрос. Похожий субъект – скунс с раздвоенным носом три дня назад задержан полицией Парижа при попытке ограбления городского казначейства. По пути в тюрьму ему удалось бежать, усыпив охранников. Предполагаю, что «Фокусник» использовал снотворное, привезенное из Киргуду. По информации моих коллег данный субъект умеет виртуозно менять внешность и появляться одновременно в нескольких местах. Выезжаю в Париж, чтобы лично участвовать в розыске беглого преступника. О ходе розыска проинформирую дополнительно».

Присутствующие переглянулись. Сообщение Твиггса мало проясняло ситуацию.
– Как только выйдем в открытое море и снова ляжем на курс, необходимо будет допросить Бриггса. Пора узнать подробности о том, кто и когда заказал похищение Ноктюрноли. Думаю, что капитану пиратов известно гораздо больше, чем он нам сообщил. А теперь поднять якорь, – скомандовал Крыс.

Бокко вновь встал к штурвалу. Доктор спустился в каюту проведать своего подопечного, туда же юркнул и чем-то обеспокоенный Хрюндель. Худышка и Пончик устроились на палубе, чтобы обсудить последнюю информацию. День обещал быть жарким, но попутный ветер, надувавший паруса «Стрелы», нёс прохладу. В такой атмосфере хорошо думалось.

– Тебе не кажется, что в этом деле всё ещё больше запуталось? – тихо спросил Пончик, – главный подозреваемый задержан за тысячу миль отсюда. Но Бриггс утверждает, что таинственный заказчик преступления находится на Партисипп Пассе.
– Да, есть нестыковки. Временами мне кажется, что решение где-то рядом, и оно очень простое. Чего-то мы не учли. Вот, например, эта фраза: «Может одновременно появляться в нескольких местах». Не призрак же он?

– Ну, он же фокусник, может, знает что-то такое?
– Какое такое? Это ерунда. Наверняка есть простое объяснение.
– Слушай, знаешь, о чём я сейчас подумал? А что если у него есть двойник? Ну, такое же бывает. Где-то я читал, что преступники нередко подбирают себе двойника…
– Жаль, что Твиггс выехал во Францию. Он бы смог сказать немало о твоей версии. Хотя я не исключаю, что ты просто слишком много читал детективов, – усмехнулся Пончик.

– Возможно. Но я знаю, что в самых сложных математических задачах ответ оказывается довольно простым, стоит посмотреть на решение под другим углом. Мы привыкли мыслить стандартно, а то, что не вписывается в стандарт, объявляем чудом. Но мы имеем дело не с кудесником, а с изворотливым, умным преступником. Остается просчитать его действия. Попробую сделать это математически, – Худышка тут же открыл свой блокнот и погрузился в вычисления, задумчиво исчерчивая страницы одному ему понятными значками.

Остров «Блуждающих огоньков»

Как только погасли последние лучи солнца, на остров опустилась чернильно-чёрная ночь. Заснуть Ноктюрноль не смогла. Она сидела в хижине, завернувшись в соломенную циновку. Её познабливало, но не от холода – ночь была довольно тёплой, а от пережитого днём страха. Только сейчас она осознала, что нелепая случайность, едва не стоила ей жизни.  Слова Лори о том, что колдун не оставит её в живых, вызвали у неё приступ холодного ужаса. Хижина, в которой она провела столько дней, больше не казалась ей безопасной.

Теперь Ноктюрноль чутко прислушивалась к ночным звукам. Но ничто не внушало опасений. Тихо плескались волны, жужжали цикады, переговаривались скрипучими голосами ночные птицы. Внезапно она услышала хруст ракушек. Кто-то осторожно приближался к хижине. Вскоре неизвестный отодвинул занавеску из ракушек, закрывавшую вход. Ноктюрноль с облегчением узнала в ночном госте Лори.
– Собирайся. Уходим, – прошептал он и взял её за руку. Привыкшая доверять другу, Ноктюрноль спокойно пошла за ним, не задавая лишних вопросов. Ужас, ещё пару минут назад превращавший её сердце в ледышку, отступил. Лори уверенно вёл спутницу через густо росшие банановые кусты. Потом они продирались через мангровые заросли, покрывавшие океанское побережье в западной части острова. Вскоре спутники вышли к воде. У самого берега покачивалось привязанное к колышку лёгкое каноэ.

– Садись. Нужно торопиться, пока не начался прилив. Иначе нам не выгрести, – приказал Лори.
Как только Ноктюрноль устроилась в утлой лодчонке, Лори быстро погнал её прочь от острова, ловко орудуя лёгким веслом. Вскоре каноэ подхватило течение и островитянину оставалось только слегка направлять лодку.
Зная неразговорчивость друга, Ноктюрноль не задавала вопросов, любуясь фосфоресцирующим следом, оставляемым на воде быстро бегущим каноэ. В глубине океана шла ночная жизнь. В темноте медленно плыли разноцветные медузы, похожие на роскошные люстры, мелькали огоньками загадочные рыбы. Ночь была тиха, тих был океан. Ближе к утру, когда небо слегка посветлело, Ноктюрноль увидела неподалёку контуры небольшого острова. Его берег стремительно приближался. Начинающийся прилив легко вынес каноэ на песок.

– Где мы? – спросила Ноктюрноль у спутника.
– Это остров «Блуждающих огоньков». Здесь ты будешь в безопасности. Пойдём, я тебе всё покажу, – Лори уверенно зашагал по тропинке, круто уходившей вверх к возвышающейся над водой скале. Вскоре они остановились у входа в небольшую пещеру, скрытую от посторонних взглядов нависающим скальным козырьком. Пол пещеры покрывал белый коралловый песок. Помещение оказалось сухим и очень чистым.

– Об этом островке я узнал от перелётных птиц. Растительности здесь немного, но есть углубление в скалах, которое во время дождя наполняется пресной водой. Вот тебе еда, – Лори поставил на пол пещеры объёмистую корзину, сплетённую из пальмовых листьев.
– Здесь сушёные бананы и мякоть кокосов – они хорошо подкрепляют силы. На скалах много съедобных моллюсков. Салат из морской капусты тебе тоже обеспечен. Теперь всё. Живи...
– Неужели ты оставишь меня здесь одну? – воскликнула Ноктюрноль, снова ощутив страх.
– Поверь, тут тебе ничто не угрожает. А мне нужно вернуться. Король Лонго недолюбливает Бом-Бенге и заподозрит его в твоём исчезновении. Мне не трудно будет укрепить эти подозрения. Но если мы исчезнем вместе, нас могут начать искать.

– Подожди, ты не объяснил, почему это место называется островом «Блуждающих огоньков», – закричала Ноктюрноль Лори, уже спускающемуся по тропинке вниз.
– Вечером сама увидишь, – ответил он и скрылся за скалой.
Растерянная Ноктюноль уселась на песок у входа в пещеру. Скала была довольно высокой. С неё открывались бескрайние океанские просторы. Ноктюрноль долго наблюдала за уплывающим каноэ. Когда взошло солнце, лодочка с Лори исчезла в ярких бликах, вспыхнувших на поверхности воды. Только теперь гномиха почувствовала, что осталась совсем одна. Горький комок сжал горло. Но она справилась со слезами, прошептав: «Мой принц, я верю, ты и здесь отыщешь меня…».
Успокоившись, Ноктюрноль решила начать обживаться на новом месте. Воспитанная Кикиндой, в хозяйственных вопросах она была достаточно практичной. Для начала гномиха изучила новые владения.

Островок был небольшой. Пещера, в которую её привёл Лори, находилась почти у самой вершины острой скалы, возвышавшейся над морем. Растительности было совсем немного. Во время прилива островок становился совсем маленьким. Зато отлив открывал чудесный песчаный пляж со множеством полезных в хозяйстве вещей. Тут можно было отыскать большие и маленькие ракушки, кокосовые орехи и множество съедобных водорослей. Ноктюрноль незамедлительно решила пополнить свою пещерку продуктовыми запасами.

Она трудилась до вечера, перетаскивая наверх найденные кокосы. Несколько красивых ракушек она тоже принесла в пещеру, решив использовать в качестве тарелок. Поужинала Ноктюрноль салатом из морской капусты. Потом вышла из своего нового жилища полюбоваться закатом. С тех пор как гномиха стала островитянкой, она полюбила сидеть на берегу, слушая шёпот волн и тишину внутри себя.
Но сегодня в ней не было тишины. Все мысли её устремлялись к любимому. Может быть, сердце подсказало ей, что он уже совсем рядом. Когда Ноктюрноль решилась прервать свои сладкие грёзы, на остров опустилась ночь. На миг девушке показалось, что она парит среди звёзд. Звёзды были в небе, мириадами светящихся точек был покрыт океан, крошечные звездочки порхали и возле нее. Приглядевшись, путешественница поняла, что какая-то разновидность светлячков облюбовала этот остров.

Зрелище было настолько завораживающим, что Ноктюрноль в эту ночь так и не легла спать. Ей казалось, что тело стало лёгким и воздушным. Она вдруг поняла, что жизнь – не более чем светлячок, парящий в черноте Вселенной. Это ощущение было новым и интересным. Оно принесло в сердце какую-то особенную благодать и искрящуюся радость. Чтобы как-то излить переполнявшие её чувства, она подошла к краю скалы и запела свою любимую: «Соле, о соле миа»…
Концерты во дворце короля Лонго не шли ни в какое сравнение с песней, в которую вылилась переполнявшая Ноктюрноль радость. Голос её звучал полно и свободно. Сладостный итальянский очень естественно слился с восходом солнца над океаном, утренним бризом и шумом волн.

Пираты высаживаются на остров

Подручные Бриггса гребли уже несколько часов. Вода за бортом была тёплой и ласковой. Гребешки мелких волн слегка фосфоресцировали, и за стремительно летящей шлюпкой тянулись светящиеся «усы». Но Криксу, Ригли, Хряпли и Куртису было не до красот. Ветер свежел. Волны, ударяясь о борт шлюпки, заливали её водой. Ригли безостановочно вычерпывал её, приспособив для этого скорлупу кокоса. Лапы и гребцов, и черпальщика сводило от усталости, а пот заливал глаза.
Сам капитан, развалившись на корме, то и дело подгонял их, называя «рыбьими потрохами», «дохлыми камбалами», «протухшими селедками» и даже «жёваными каракатицами». Последний эпитет показался пиратам особенно обидным. «Жёваными каракатицами» их ещё никто не называл. Эти нелестные сравнения доводили пиратов до точки кипения. Но они знали, как страшен капитан в гневе, и налегали на весла, поскуливая от усталости. Увидев в светлеющем небе контуры острова, они разразились радостными криками. Близость земли придала им сил.

– Вперед, канальи, мы у цели! Прыгайте в воду и тащите шлюпку на берег. Я не желаю замочить ноги, – рявкнул Бриггс и столкнул Ригли за борт.
Тот на миг скрылся под водой, но быстро вынырнул, кашляя и отплевываясь. За ним в воду уже без команды спрыгнули Куртис и Хряпли. Крикс остался на веслах. Оказалось, что воды было только по пояс. Ригли просто не повезло, он угодил в какую-то яму.

Вскоре пираты уже брели по колено в воде, таща за собой тяжёлую шлюпку, в которой важно восседал Бриггс. Выбравшись на берег, утомлённые путники упали на влажный песок. Бриггс с видом завоевателя вышел на берег и огляделся, отыскивая привычные ориентиры. Небо понемногу светлело.
– Морские ведьмы! – воскликнул он, – это не Партисипп Пассе! Чёрт возьми, тогда где же мы?!
– Тихо! Вы слышите? – испуганно прошептал Ригли.
Все прислушались, чутко поводя ушами. Сверху со скалы доносилась какая-то странная мелодия: «Соле, о соле миа, станфронтэ тэ! Станфронтэ тэ!», – выводил сильный и чистый голос.
– Посмотрите, вон там, на скале!!! – Хряпли ткнул пальцев вверх, – да посмотрите же! Что это?!!!

На чёрной скале неподвижно стояла какая-то фигура. Утренний ветер слегка шевелил обрывки белой одежды. Оттуда же доносилась и песня на неизвестном пиратам языке.
– Привидение!!! Мы на острове привидений, скорее назад, в шлюпку, – заорал Хряпли, но Бриггс быстро зажал ему рот.
– Заткнись, идиот. Нужно дождаться рассвета, тогда решим, что делать. И прекратите трястись, придурки. Всем известно, что приведения гремят цепями и жалобно стонут. Иногда могут выть… Совсем немного… А это… Это вроде как поёт…
Бриггс пытался выглядеть уверенным, однако зубы, вопреки его воле, выбивали ощутимую дробь.

– Почему, почему мы не остались на яхте? – захныкал Куртис, – нас там не били, кормили и вообще обращались очень хорошо. Даже доктор осматривал. Зачем понадобилось лезть среди ночи в воду и плыть непонятно куда и непонятно зачем?
 – Если удастся выйти живым из этой передряги, я навсегда осяду на берегу, буду жить тихо и выращивать маргаритки. Я их всегда любил, – икая от страха, прошептал Ригли.

Первые лучи солнца осветили остров, и онемевшие от ужаса пираты смотрели, как призрак медленно удалялся, а потом вообще растворился в воздухе, будто слившись со скалой.
– Я знаю, где мы, – неожиданно сказал Крикс, – мы на острове сирен.
– На каком острове, недотёпа? – небрежно спросил Бриггс. – Ты что научился разбираться в картах и понимать в навигации?
– Это не название. Сирены – такие существа, которые своим пением заманивают моряков туда, где корабли разбиваются о скалы. А те, кому посчастливилось выжить, слушая песни, всё равно бросаются в волны и погибают. Я читал об этом, когда учился в школе.

Вся компания, включая Бриггса, посмотрела на пирата с уважением. Они знали, что до того, как убежать из дома, Крикс действительно проучился целых три года. За это время он успел возненавидеть и школу, и книги, и преподавателей. Именно последние своими бесконечными нравоучениями и придирками поспособствовали тому, что мирный школяр решил стать морским разбойником.

– Может быть, ты знаешь, как можно защититься от этих самых, как ты сказал? Сирен? Об этом что-нибудь писали в твоих дурацких книгах? – осторожно спросил Бриггс.
Крикс задумался. За время морских приключений, он позабыл почти всё, чему учился в школе. Из всего прочитанного в голове иногда всплывали отдельные фрагменты, не имеющие ни начала, ни конца.

– Вспоминай или я вытрясу из тебя твою поганую душонку, – рявкнул капитан, схватил пирата за отвороты куртки и сильно встряхнул.
В голове у Крикса и, правда, немного просветлело.
– Вспомнил, – заорал он, – нужно залепить уши воском, чтобы не слышать их пения!
– Где я тебе воск возьму? – пробормотал Бриггс и почесал редеющий мех на затылке. – А глина подойдет? – задумчиво спросил он.
– Не знаю… Наверное…Главное, уши заткнуть.

Вскоре пираты уже рыскали по берегу, отыскивая глину. Их не нужно было подгонять. Все они очень боялись, что странное существо вновь запоёт и заставит их броситься на острые зубья скал.
Жёлтый комок липкой и жирной субстанции вскоре притащил Ригли. Пираты начали скатывать шарики и торопливо запихивать в уши. Теперь они уже не слышали ни шума прибоя, ни друг друга, зато чувствовали себя в полной безопасности на «острове сирен».

Партисипп Пассе уже виден

Ближе к полудню Крыс, внимательно наблюдавший за окрестностями, заметил на горизонте плотное сиреневое облако.
– Не шторм ли приближается? – обеспокоенно спросил он у Бокко.
– Нет. Шторма не будет. Взгляните на барометр, капитан. Похоже, мы скоро прибудем к нашему загадочному острову, – ответил опытный шкипер. – Я хорошо знаю такие облака. Они возникают, когда солнце высушивает сырой песок на достаточно обширной поверхности. Пар повисает над островом, как гигантское облако. Если ветер не изменится, мы будем на месте через пару часов.

– Значит, нужно приготовиться к высадке. Принесите из трюма ящики с подарками для туземцев, – приказал Крыс матросам, – нужно как можно скорее установить с островитянами дружеские отношения. А заодно посмотрите, как там наши пленники.
Уставшие от ожидания моряки бодро бросились выполнять приказ капитана. Первыми в трюм спустились Худышка и Пончик. Отсутствовали они не более пяти минут. Вскоре из трюма донеслись их удивленные голоса.

– Капитан, здесь никого нет!
– Как? Совсем никого? Не может быть! – воскликнул Крыс.
– Тем не менее, это так, – сказал, высунувшись из люка Пончик. – В трюме только тюки, ящики и бочонки.
– Куда подевались пираты? Неужели удрали? Я прилёг отдохнуть совсем ненадолго. Буквально на час. Всё было спокойно. Бокко, вы слышали что-нибудь?
Бокко задумался.

– Я всё время не отходил от штурвала. Перед рассветом слышал какой-то плеск за бортом, но решил, что это охотится рыба. В этих местах множество акул. Да и скумбрии встречаются очень крупные. Неужели я, старый дурак, не заметил, как эти негодяи бежали?! Точно! Взгляните, спасательной шлюпки нет. Выбросьте меня за борт, капитан, – проговорил шкипер упавшим голосом, – я ни на что не гожусь. Я не моряк, а старый осел…

– Не корите себя, Бокко, не расстраивайтесь, – сказал Крыс, – вы почти двое суток не отходите от штурвала. Если бы не ваш опыт, «Стрела» уже множество раз могла разбиться о скалы. Я понимаю, что вы устали, мой друг. Но что произошло? Как им удалось открыть люк трюма?
– Это я им помог, сэр, – потупив глаза, признался Хрюндель Смит.
– Ты выпустил пиратов на свободу?!! Стал сообщником морских разбойников?!! – воскликнул Крыс. – Они уже наверняка на острове. Ты хоть понимаешь, что ты натворил? А главное, зачем?!!
– Должен заметить, сэр, находятся они сейчас не на Партисипп Пассе, а на одном крошечном островке в пяти милях от нашего острова, – всё так же тихо проговорил Хрюндель.

– Но как это могло случиться? Бриггс опытный моряк, к тому же он не раз ходил в этих водах, – удивился Бокко.
– Когда они садились в шлюпку, я передал им карту с проложенным курсом, – спокойно ответил Смит.
Все присутствующие смотрели на Хрюнделя едва ли не с ужасом, но в его облике не было и тени раскаяния. Нет, ни в малейшей степени он не походил на предателя.
– Неужели он сошёл с ума? – подумал про себя Крыс.
Приблизительно та же мысль посетила всех путешественников. Даже прагматичные Худышка и Пончик подумали, не присутствует ли в здешнем воздухе какой-нибудь вирус, подхватив который, самое безобидное существо вдруг начинает совершать необъяснимые поступки.

– Доктор Поркюпейн, как вы считаете, может, наш спутник болен? Какая-нибудь тропическая лихорадка? – шепнул Крыс на ухо доктору.
Но тот только пожал плечами.
– Сейчас я вам всё объясню, – заторопился Хрюндель. – Видите ли, восстанавливая карту, которую слопал Швабер, я сделал с неё на всякий случай копию. Именно копию я и отдал пиратам, причем внёс в неё некоторые изменения, совсем небольшие. Результат – минимальнейшее отклонение от курса и прибытие к маленькому необитаемому острову.

– Но зачем ты это сделал? – с удивлением спросил Крыс.
– Простите, сэр. Я довольно долго общался… Вернее сказать, вращался в обществе, ну вот таком обществе, как вот эти… – Хрюндель замялся, не сумев подобрать нужного определения, не оскорбляющего слух присутствующих. – Я заподозрил неладное в тот момент, когда Бриггс помогал прокладывать курс. Я художник, понимаете? И могу не только подделывать чужой почерк, но и улавливать по лицам малейшие движения души. Физиономия Бриггса в этот момент говорила о том, что он замыслил какое-то коварство. Обдумав всё, я решил перестраховаться. Я сознательно позволил им бежать. Они думали, что окажутся на Партисипп Пассе, но, вопреки их расчётам, попали совсем в другое место. Вот пусть там и поживут.
Все присутствующие надолго замолчали, не зная как отнестись к странному поступку Хрюнделя. Сам он молча стоял на палубе, ожидая решения капитана.
– Хорошо, – сказал, наконец, Крыс. – Что сделано, то сделано. Время покажет, был ли ты прав или совершил роковую ошибку. Так или иначе, мы знаем, где находятся сейчас наши недруги.

Не прошло и десяти минут, как на яхте началась суета. Всем нашлось дело. Бокко, Худышка, Пончик и даже Хрюндель вскрывали ящики с продуктами и сувенирами, разворачивали тюки с тканями. Вскоре палуба «Стрелы» была завалена отрезами красных, малиновых, оранжевых и синих тканей, ящиками полными стеклянных бус, браслетов и зеркал, пакетами с шоколадом, конфетами и печеньем.
– Друзья мои, впереди самый ответственный этап нашего путешествия, – сказал Крыс, обозревая разложенное на палубе богатство, – надеюсь, этого добра хватит, чтобы расположить к себе островитян.
– Я не рекомендовал бы подходить слишком близко к берегу. Сейчас начинается отлив, а дно усеяно коралловыми рифами. Мы рискуем погубить «Стрелу», – осторожно заметил Бокко.

– Да, но медлить тоже нельзя. К несчастью, пираты украли нашу шлюпку, но ведь у нас есть спасательный плот из пробкового дерева. «Стрелу» мы оставим на безопасном расстоянии. А сами отправимся к берегу на плоту.
Вскоре «Стрела» бросила якорь в миле от острова. Крыс и Бокко внимательно оглядывали прибрежную полосу в подзорные трубы. Вскоре к ним присоединились Худышка и Пончик, которым тоже не терпелось поскорее рассмотреть таинственный остров. Издалека он казался нарисованным синим карандашом, а вблизи стал жёлто-зелёным.

Вся команда «Стрелы» была на палубе. Путешественники громко обсуждали возможные сложности при высадке и знакомстве с туземцами. Только Хрюндель спустился в каюту и улёгся там в гамаке. Идея отпустить пиратов, которая ещё ночью казалась ему самой верной, теперь заставляла его терзаться сомнениями.
– Что бы там не происходило, но я уверен, что эта публика всегда готова укусить руку, протянутую для помощи. Лучше, если они будут на расстоянии. Так безопаснее, – прошептал Хрюндель и задремал, убаюканный этими успокаивающими мыслями.

Встреча с островитянами

Партисипп Пассе выглядел необитаемым. Берег был пуст. В мангровых зарослях не наблюдалось ни малейших признаков жизни.
– Не заметно никакого движения. Может, там никого и нет? – первым прервал молчание Пончик.
– О, не обольщайтесь, – тут же заметил Бокко, – готов поспорить на своё годовое жалование, что в этих зарослях скрывается не меньше полусотни туземцев. Просто они очень осторожны и умеют хорошо маскироваться.
– Как вы думаете, они опасны? – спросил Худышка.

– Трудно сказать, как они себя поведут. Постараемся ничем их не раздражать. Будем демонстрировать полное миролюбие, – немного подумав, ответил Крыс. – Но знаете, Бокко, прихватите с собой на всякий случай пару-другую тротиловых шашек . Если нам придётся в срочном порядке отступать, то они помогут нам убраться с острова в целости и сохранности. Взрыв отпугнёт дикарей.

Плот спустили на воду. На него погрузили ткани, ящики с бусами, галетами и консервами, бочонки с вареньем и мёдом. Крыс, Бокко, Худышка и Пончик медленно двинулись к берегу. Они намеренно не взяли с собой никакого оружия, способного насторожить островитян. Всё их вооружение состояло из пары тротиловых шашек, припрятанных в плетёную корзину. Бокко уселся рядом с ней, неспешно раскуривая трубку, чтобы на всякий случай иметь под рукой огонь для запалов.
Плот благополучно причалил к берегу. Команда начала перетаскивать на прибрежный песок ящики и тюки. Только Бокко остался на плоту. Он внимательно следил за окрестностями, так старательно попыхивая трубочкой, что с неё летели искры. Пончик прихватил с собой крепкую бамбуковую палку. В руках опытного бойца она могла стать достаточно грозным оружием.

Выгрузив припасы, путешественники уселись на песок и стали ждать развития событий. Прошло около получаса. И вот расположенный в сотне метров банановый куст зашевелился и из-за него вышли две шимпанзе. С первого взгляда стало ясно, что обе они очень старые. Одна из них сильно хромала. Странная парочка робко приближалась к лагерю. Время от времени шимпанзе останавливались и униженно кланялись.

– Это самые мудрые или те, которых наименее жалко? – хмыкнул Пончик.
– Скорее всего, последнее, – ответил Крыс.
Он быстро поднялся, наугад выхватил из раскрытого ящика пачку галет и, не спеша, пошёл навстречу местным жителям. Те в растерянности остановились. Не доходя десяти шагов, Крыс снял шляпу и вежливо поклонился, заметая песок роскошным пером. Некоторое время они разглядывали друг друга. Крыс смотрел с любопытством, а старые шимпанзе с робостью. Дальние мангровые заросли пришли в движение. Теперь уже можно было рассмотреть выглядывающих из-за кустов островитян, ожидавших, чем закончится встреча. Крыс спокойно сел на песок, распаковал галеты и принялся с удовольствием поедать одну из них. Шимпанзе подошли совсем близко.
– Угощайтесь. Вкусно, – сказал Крыс и бросил им упаковку.

Хромая шимпанзе ловко поймала галеты и с жадностью впилась в печенье вполне крепкими зубами. Другая старушка, что-то обиженно залопотав, попыталась тоже взять свою долю, но хромая обезьяна, злобно взвизгнула и отпрыгнула в сторону, быстро уплетая кушанье. Обделённая шимпанзе села на песок и захныкала.
– Не плач, у нас много вкусного, – дружелюбно сказал Крыс. Он подал знак Худышке и Пончику. Зайцы подхватили ящик со сладостями и осторожно приблизились к туземцам. Обе шимпанзе уже без всякого страха принялись разворачивать разноцветные упаковки. Они пробовали шоколад, конфеты и печенье, не обращая внимания на приезжих.

Остальные островитяне недолго смогли наблюдать со стороны за пиршеством своих сородичей. Вскоре из зарослей к пляжу потянулась вереница аборигенов. Они то и дело кланялись и подобострастно улыбались, обнажая крепкие белые зубы. Подойдя к сородичам, обезьяны принялись выуживать из ящиков еду и украшения. Вскоре у каждого на шеях, лапах и животах болталось по несколько ниток бус из разноцветного стекла. Их зубы сладострастно впивались в рулеты, конфеты и печенье.

Зайцы не успевали распечатывать ящики. Вскоре Крыс отправил плот на «Стрелу» за новой порцией угощенья, которая тут же была доставлена. Моряки прямо на песке раскатывали рулоны тканей, горстями разбрасывали украшения, вскрывали ящики со сладостями.

– Контакт с местным населением налажен, – задумчиво окинув взглядом пирующую толпу, сказал Худышка. – Однако пока мы не продвинулись ни на шаг в поисках Ноктюрноли. Что-то не вижу здесь никого хотя бы отдаленно напоминающего здешнего короля или его приближённых.

– Не сомневаюсь, скоро они появятся, – ответил Крыс, – а пока навещу Хрюнделя. Бедняга не выходит из своей каюты. Хочу сказать ему, что он поступил мудро, направив пиратов по ложному пути. В этой суете нам было бы крайне сложно уследить за ними.
Крыс решительно зашагал к пришвартованному плоту. Песок и ракушечник хрустели под его сапогами.

Превращения колдуна Бом-Бенге

Свирепый Лонго находился в этот момент во дворце на другой стороне острова. Он сидел на троне, подперев ладонями толстые щеки, и жалобно подвывал.
– Её нет, её нигде нет, – стонал Лонго. – Наверное, она погибла, моя сладкоголосая птичка. Я велел слугам обыскать весь остров, но её так и не нашли. Возможно, она сорвалась со скалы, как и мой верный Боа-ба. Почему я сразу не взял её во дворец?! Здесь она была бы в безопасности.
– Эй, стража, – крикнул Лонго, обращаясь к двум огромным гориллам свирепого вида, – притащите сюда шамана. Пусть он немедленно отыщет мою радость, мою птичку. Иначе я отправлю его на корм рыбам ещё до захода солнца.

– Будет исполнено, – дружно рявкнули охранники и затрусили прочь.
Однако чем дальше отходили они от дворца, тем медленнее ставился их шаг. Наконец, они совсем остановились, уселись на песок и начали старательно чесать затылки, что свидетельствовало об активной мыслительной деятельности. Королю легко было сказать: «Притащите шамана», но кому из островитян захочется связываться с колдуном? Кроме того, даже сама мысль о том, чтобы отправиться в Долину Трав, дарящих Голубые Сны, внушала охранникам ужас. Но беда была в том, что не меньший ужас вызывала и другая мысль – не выполнить приказание короля – властителя шкур своих подданных. По этой причине оба дюжих охранника продолжали сидеть под пальмой, горестно вздыхая и почёсывая затылки. Как из этих двух зол выбрать наименьшее? Неожиданно они увидели Лори, неспешно идущего у самой кромки прибоя. В руках он держал большой мешок. В такие островитяне обычно собирали ракушки и водоросли.

– Эй ты, иди сюда, – закричали гориллы.
Лори подошёл. Как всегда он был спокоен и поприветствовал охранников короля коротким кивком головы. Те что-то проворчали в ответ.
– Слушай, ты везде бродишь. Слухи ходят, с птицами болтать умеешь. Шамана давно видел? – наконец, спросил один из них.
– Не далее как сегодня утром достопочтенный Бом-Бенге спускался в деревню с большой корзиной. Думаю, он шёл получить свою часть утреннего улова. Полагаю, он и сейчас в деревне.

Гориллы переглянулись. Сообщение о том, что шаман находится в деревне, а не в своём доме в Долине Трав несколько облегчало их задачу.
– Мешок отдай, – велел охранник Лори.
Тот равнодушно пожал плечами и спокойно протянул мешок:
– Бери, если нужно.
– И никому не слова, что нас видел…
– А говорить и некому, – ответил Лори и неторопливо пошёл прочь.
Охранники схватили мешок и побежали в сторону деревни. Время от времени они останавливались и, спрятавшись за банановыми кустами, наблюдали за обстановкой. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском волн и пением птиц. Это было странным. Обычно в это время дня возвращались рыбаки, и островитяне поднимали отчаянный галдёж, стремясь заполучить наилучшую часть улова.

Колдун в наряде из перьев устроился под навесом возле одной из хижин. Рядом с ним стояла большая корзина для рыбы. Гориллы осторожно подкрались ближе, чутко прислушиваясь. Понаблюдав за шаманом, они поняли, что Бом-Бенге сладко спит.
Не теряя ни минуты, охранники набросили на колдуна мешок и побежали с добычей к королевскому дворцу. Некоторое время шаман яростно бился и вопил, но потом затих.

Когда телохранители скрылись, из-за ближайшего куста вышел Лори, наблюдавший из своего укрытия эту сцену. Он спокойно присел под навесом и глубоко задумался.
Лори заметил, что с недавних пор Бом-Бенге ведёт себя странно. Он почти не появлялся на придворных празднествах, крайне редко приходил собирать дань фруктами, орехами и рыбой в деревню и даже, казалось, стал меньше ростом. Островитяне относились к этому с уважением, полагая, что шаман проводит время в посте и молитве, желая умилостивить Акульего бога, но Лори обмануть было трудно. Опасаясь какого-нибудь подвоха, он переправил Ноктюрноль на соседний островок, решив разобраться во всём самостоятельно.

С утра он видел суету на берегу, начавшуюся после прибытия экипажа «Стрелы». Именно поэтому деревня была пуста. Сам же Лори никуда не торопился. Всю необходимую информацию он получал от бабочек и птиц. От них он узнал, что ни королю, ни его приближённым пока ничего не известно о прибывших гостях. Королевский дворец находился на другой стороне острова, за горой, густо поросшей колючим кустарником.

– Охранники потащили шамана к королю, а он лишь орал и брыкался. Ты не находишь это странным, Сэм? – обратился Лори к знакомому какаду. – Попробовал бы кто-нибудь так поступить со старым Боа-ба… Я даже представить себе не могу, что бы тогда осталось от нападавших. И всё же Боа-ба погиб, а на его месте возник этот ряженый. Нет, он не совсем обманщик, что-то он всё же умеет, – ведь чужеземка чудом выжила после встречи с ним. А не отправиться ли нам, Сэм к королевскому дворцу? Эти громилы уже должны быть там. Лети вперед, расскажешь мне, что там происходит.

Сэм, согласно кэкэкнул и быстро полетел в сторону дворца. Лори, отряхнув песок со штанов, направился туда же. У входа во дворец он оказался вовремя. На возвышении под навесом из банановых листьев стоял во всём великолепии король Свирепый Лонго. В этот момент он был не просто свиреп, а буквально метал громы и молнии. Весь его страшный гнев обрушивался на вытряхнутого из мешка шамана.
– Я велю тебя утопить, негодный обманщик!!! Нет, я прикажу содрать с тебя живого шкуру, а самого отправить на бульон, которым буду кормить своих врагов!!! Нет, я прикажу тебя засушить и использовать как наживку для акул!

Свирепый Лонго орал и брызгал слюной, а шаман стоял перед ним, каждый раз приседая от страха при очередном громовом раскате голоса рассерженного короля.
– Но я ни в чём не виноват, – наконец осмелился пискнуть шаман, – я понятия не имею, куда подевалась певица. На острове столько опасностей. Она могла сорваться со скалы, утонуть в море. Её мог похитить какой-нибудь злодей…

– На этом острове нет других злодеев, кроме меня. И сейчас ты в этом убедишься, – прошипел Лонго и протянул огромную лапу к горлу икающего от ужаса колдуна.
– Подождите, дайте мне время, я всё исправлю, – заорал шаман.
– Я тебя так люблю, что даже ненавижу, – это из-за тебя погибла моя сладкоголосая птичка. Какой ты колдун, если не смог уберечь её?!! Она одна могла рассеять мою скуку. А ты…Ты просто ничтожество. Вонючка. На что ты годишься? Тебя даже съесть нельзя, – король брезгливо сплюнул на песок, – не хочу пачкаться о тебя. Эй, вы, – крикнул он охранникам, – бросьте его в море. Надеюсь, акулы не брезгливы и примут его в качестве завтрака.

Но тут случилось неожиданное. Каким-то непостижимым образом пленник извернулся, выхватил из кармана кусочек холста и резко встряхнул им возле короля и его свирепых охранников. Из платка просыпался порошок, который сразу же рассеялся в воздухе, а дюжие гориллы начали неудержимо чихать, сморкаться и вытирать слезы. Громко чихнул и сам король, стоявший немного дальше. Воспользовавшись суетой, пленник шмыгнул в заросли кустарника. Раздался хруст поломанных веток и вскоре наступила тишина.

– Поймать! Утопить!!! – хрипел Лонго, но охрана была полностью деморализована.
– М-да, – задумчиво произнёс Лори, наблюдавший издалека эту сцену, – этот парень кое-что всё же умеет… Табачная крошка и молотый перец с гвоздикой – фокус, конечно, простенький, но он спас ему жизнь.
Вскоре и сам Лори бесшумно растворился среди жёлто-зелёных зарослей банановых кустов.

Путь к острову Блуждающих огоньков

А на берегу раздача подарков превратилась в настоящее празднество. Островитяне, покорённые щедростью чужеземцев, притащили своё угощение: манго, бананы, кокосы и финики. Но экипаж «Стрелы» не забывал главного, из-за чего они прибыли на остров. Бокко, немного понимавший местное наречие, пытался узнать хоть что-нибудь о Ноктюрноли. С большим трудом ему удалось понять, что на острове была чужеземка, которая пела для короля, но вчера она исчезла. Теперь король в ярости.

– Где же моя невеста? – спросил Крыс, внимательно слушавший этот странный диалог, в котором слова в большей степени заменялись жестами и мимикой.
– Насколько я понял, она была здесь, но теперь исчезла.
– Это и я понял, – грустно сказал Крыс, – будем обыскивать остров. Возможно, Ноктюрноль убежала и спряталась где-нибудь. Другого выхода я не вижу.
– Плохая идея, – раздался за спиной у Крыса спокойный голос. Он резко обернулся и увидел незнакомца. От местных жителей тот выгодно отличался свободной спокойной позой, исполненной внутреннего достоинства. Несмотря на бедную одежду из выгоревшей парусины было в нём что-то сразу вызывавшее уважение и доверие.
– Кто вы? – спросил Крыс.
– Ты говоришь прямо, как чужеземка. Меня зовут Лори. Тебя я знаю. Ты – Принц, её жених.

– Вы знаете, где моя невеста?! – заметно волнуясь, воскликнул Крыс.
– Она в безопасности, – прошлой ночью я переправил её на соседний остров.
– На соседний остров? Крохотный островок, в пяти милях отсюда?! – дрожащим голосом спросил Хрюндель Смит.
– Выходит, не я один знаю об этом острове? – спокойно сказал Лори, – мы можем отравиться туда прямо сейчас. Надеюсь, теперь мы сможем защитить её от любой опасности.
– Сейчас, именно сейчас ей угрожает опасность, – ведь на этот остров должны были утром высадиться пираты, – простонал Хрюндель. – Что я наделал! Мне нет прощения…

– Спокойно, – сказал Крыс…– далеко не всё можно предусмотреть. Однако нельзя терять ни минуты. Скажите, Лори, мы можем подойти к этому острову незамеченными?
Лори задумчиво посмотрел на небо, окинул взглядом океан, сел на песок и вынул из кармана маленький мешочек, расшитый бисером. Из него он вытряхнул деревянные пластинки, покрытые причудливыми знаками. Лори разложил их перед собой и некоторое время молча созерцал.

– Твоя невеста окружена врагами. Опасность ей пока не грозит. Но нужно спешить. Мы сейчас поплывём за ней на каноэ. Понадобится отвлекающий манёвр.
– Какой манёвр? – спросил Крыс.
– Ром, – коротко ответил Лори.
– Бочонка хватит?
– С лихвой. Мы отправимся на двух лодках. На первом каноэ поплывём мы. А на втором… – Лори задумчиво осмотрел спутников Крыса и указал на Худышку и Пончика, скромно стоявших в стороне, – на втором поплывут вот, они. Согласны ли вы отправиться с нами на остров, пришельцы из далекой страны?
– Конечно, согласны, – в один голос ответили озадаченные зайцы.
 – Тогда в путь.

– А этот островитянин совсем не прост, – шепнул Худышка Пончику, – нужно присмотреться к нему. Подозреваю, что за его простецкой внешностью скрывается глубокий и оригинальный ум.
– Я тоже так думаю, – ответил брат, – посмотри, как быстро он нас вычислил! «Пришельцы из далекой страны»… А ведь мы ничем не отличаемся от окружающих. Да и стояли в стороне.

Сборы не заняли много времени. Вскоре два каноэ заскользили по спокойной глади океана. Остров «Блуждающих огоньков», сначала казавшийся крошечной точкой на горизонте, стремительно увеличивался в размерах. Не прошло и двух часов, как спутники уже вытаскивали лодки на прибрежный песок. Им удалось причалить на сторону противоположную той, на которой находились пираты.
– Твоя невеста сейчас в пещере на самой вершине этой горы. Пираты на берегу. Нужно переправить бочонок ромом на ту сторону, так, чтобы он попался им на глаза. Есть предложения, как это сделать? – спросил Лори, внимательно оглядывая спутников.

– Думаю, что смогу это сделать, – сказал Пончик. Я занимался подводным плаванием и могу долго находиться под водой. Бочонок мы бросим в воду. Я буду подталкивать его, а когда он окажется совсем рядом с берегом, нырну и под водой вернусь к вам. Только как здесь насчёт акул?
– С акулами я смогу договориться, – спокойно ответил Лори. – Можешь смело плыть и ничего не бояться.
Пончик несколько скептично пожал плечами. А Лори вытащил из кармана свирель и заиграл на ней. Раздался мелодичный свист, который переходил из тональности в тональность. Крыс и зайцы сразу же почувствовали щекотку в ушах и затрясли головами. Лори прервал мелодию и сказал Пончику:

– Бери бочонок и смело плыви. Нельзя терять время.
Пончик уже без всякого страха прыгнул в воду и быстро поплыл, толкая бочонок перед собой. Вскоре он обогнул остров, и, сбавив темп, начал медленно приближаться к берегу. Заяц сразу увидел сидящих на песке пиратов и даже услышал их громкие голоса. Не теряя времени, отважный пловец сильно толкнул вперёд свой груз. Волна подхватила бочонок и выбросила на берег. Пончик, глубоко вдохнув, нырнул и спокойно поплыл под водой, любуясь причудливыми ветвями кораллов и стайками разноцветных рыб. Вскоре он уже вынырнул возле каноэ с друзьями.

Пират Ригли находит Ноктюрноль

– Ром!!! – завопили пираты.
– Надеюсь, мне это не мерещится, – проворчал Бриггс и вразвалочку двинулся к заветной бочке. Капитан пиратов не был трусом, но происшествия последней недели изрядно расшатали его нервы, заставляя всюду искать подвохи и ловушки. Внимательно осмотрев бочку и даже обнюхав её, он крикнул:
– Пусть меня сожрёт акула, если это не самый настоящий ямайский ром!
– Что? Что он говорит? – закричал Крикс Хряпли.
– Чего? Я не слышу? – заорал тот.
– Пора вытащить из ушей эти противные затычки, – рявкнул Бриггс и затряс головой, вытряхивая из ушей засохшую глину. – Куда подевался Ригли? Почему я его не вижу?

А Ригли тем временем взбирался по скале. Был он в самом поэтическом настроении.
– Сойду на берег в ближайшем порту и стану выращивать маргаритки, – то и дело повторял он, блаженно щурясь.
Каждый крошечный цветочек, чудом выросший на каменистой почве, он с наслаждением обнюхивал, рассматривал с разных сторон и повторял с упоением:
– Цветы – вот единственное, что достойно поклонения. И как я мог усматривать романтику в жизни пиратов? Что в ней хорошего? Моя нежная душа стремиться к поэзии, а не дракам и ругани капитана.

Замечтавшись о будущей жизни среди цветов, Ригли уселся на каменный уступ и принялся выковыривать глину, из-за которой ужасно чесались уши. Помотав головой, он продолжил свой путь. Пират так увлекся, что даже не заметил, как поднялся на самую вершину горы. Это было то самое место, где находилась пещера Ноктюрноли.
Они столкнулись нос к носу: перепачканный глиной и песком Ригли и Ноктюрноль в грязных, изорванных лохмотьях бывших когда-то свадебным платьем.
– О, знакомые лица!!! – радостно закричал пират. – Это же тебя мы увезли на своей шхуне…

Проговорив это, он замер. Радость его мгновенно улетучилась, а сердце затрепетало от страха. Мысли в голове Ригли понеслись со скоростью падающих звезд: «Мы её украли, потом оставили на гибнущем корабле. Значит, она погибла, а это призрак. Именно его мы и видели на скале рано утром. Караул! Сейчас привидение меня задушит! Я погиб!».

– Извините. Простите. Ухожу, ухожу, ухожу, – стараясь ничем не оскорбить «призрака», Ригли начал пятиться назад.
Спускался он очень осторожно, нащупывая ногами опору и не отводя взгляда от страшной пещеры. Но камни под ногами зашатались, Ригли полетел вниз и шлёпнулся на мягкий прибрежный песок, как подбитый орел. Сотоварищи встретили его дружным хохотом.

Бегство с острова «Блуждающих огоньков»

– Порядок, пираты на берегу и пьют ром, – отдышавшись, сообщил Пончик своим спутникам.
– Отлично. Мы с господином Людвигом отправимся за его невестой, а вам придётся остаться здесь. Если произойдёт что-то непредвиденное, постарайтесь отвлечь внимание пиратов и отгоните каноэ подальше от берега. В этом случае мы сначала дождёмся ночи, а потом встретимся здесь же, на отмели, – сказал Лори и, не теряя времени, начал ловко карабкаться вверх. За ним устремился Крыс.
Ноктюрноль об этом даже не догадывалась. Испуганная неожиданной встречей с пиратом, она забилась в дальний угол пещеры и лихорадочно придумывала, что делать.

– Нет, на этот раз я им так просто не дамся, – наконец, решительно сказала она сама себе. Оглядев пещеру, она порадовалась, что натаскала в неё с отмели кокосов.
– Вот и оружие, – проговорила она, подбадривая сама себя, – пусть только попробуют сунуться.
Не прошло и получаса, как она услышала совсем неподалеку шум шагов и голоса. Отступив в тень, Ноктюрноль сжала в руках самый крупный орех, приготовившись нанести удар. Как только в светлом проёме пещеры показался силуэт неизвестного, она изо всех  метнула кокос в неприятеля.
– Получи, негодяй!!! – закричала она, с радостью увидев, что враг упал, как подкошенный. Она тут же подхватила другой кокос, готовясь обрушить его на голову поверженной жертвы, как вдруг услышала тихий стон, а затем слабый голос прошептал:

– Любимая, наконец-то я тебя нашёл, – Крыс блаженно улыбнулся, и сознание покинуло его.
– Мой принц!!! – в ужасе закричала Ноктюрноль. – Мой дорогой, мой любимый, неужели я убила тебя?!
– Да, неожиданная получилась встреча, – произнёс знакомый голос, и в пещеру спокойно вошёл Лори.
Он отодвинул рыдающую Ноктюрноль и опустился на колени возле Крыса. Внимательно осмотрев раненного, Лори сказал:
– Не переживай. И не нужно громко кричать. Тебя могут услышать пираты. Сейчас твой друг придёт в себя.

Лори ненадолго покинул пещеру и вскоре вернулся, разминая в пальцах голубоватый листок. Когда он поднёс его к носу Крыса, тот глубоко вздохнул, чихнул и тут же сел, растерянно оглядываясь вокруг.
– Так, – строго сказал Лори, – объятия, поцелуи и слёзы радости отложим на потом. Сейчас нужно как можно скорее уходить отсюда.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он Крыса.
– Прекрасно, с энтузиазмом ответил тот, – у меня будто крылья за спиной выросли. Любимая, я готов хоть сейчас нести тебя на руках!!!

– Вот это лишнее, – всё также строго проговорил Лори, – спускаемся за мной, аккуратно смотрим под ноги и стараемся не производить шума.
Спуск прошёл благополучно, и совсем скоро все трое оказались в объятиях Худышки и Пончика, радостно приветствующих Лори и, конечно же, жениха и невесту. Путь назад занял совсем немного времени. Каноэ стремительно летели по волнам, подгоняемые приливом.
Вскоре путешественники оказались на берегу. Крыс церемонно представил экипажу «Стрелы» Ноктюрноль. Невеста смущённо зарделась и выразила желание поскорее переодеться – её наряд после спуска по скалам окончательно превратился в лохмотья. Теперь настала очередь смутиться Крысу. Он хлопнул себя рукой по лбу и воскликнул:
– Какой же я болван! Отправляясь сюда, я даже не подумал взять для тебя какую-нибудь одежду.

– О, дорогой мой, не стоит переживать! Вон сколько разных тканей разложено на берегу. Сейчас я выберу себе что-нибудь подходящее к здешним условиям.
Ноктюрноль лёгкой походкой пошла вдоль разложенных на берегу товаров. Она отобрала кусок ярко-оранжевой ткани, украшенной золотыми цветами, коралловые бусы и зеркальце. С охапкой вещей она скрылась за камнем. Когда через некоторое время Ноктюрноль вышла, все замерли…

– Богиня!!! – послышался из толпы чей-то крик, и вскоре вся толпа островитян уже скандировала:
– Прекрасная, несравненная!!!
Что касается жениха, то он даже не нашёл подходящих слов, чтобы выразить свой восторг. Никогда ещё, даже в момент их знакомства на балу у Виг-Фяка, возлюбленная не казалась ему такой прекрасной!   

На волосок от гибели

Неожиданно раздалось звяканье, тарахтение и удары барабанов. К берегу приближалась процессия из полусотни горилл и шимпанзе. Самые крупные обезьяны несли паланкин, на котором восседал важный толстый орангутанг.
– О Лонго, Свирепый Лонго, – скандировали бежавшие за процессией мартышки, – ты повелитель наших жизней, властитель наших шкур, голов, лап и хвостов!!!
– Ты нашлась, ты нашлась, моя птичка, услада моего сердца, – возопил толстяк, сидящий на паланкине. Он быстро спрыгнул на землю и бросился к Ноктюрноли. Островитяне в ужасе расступались теснимые его грузной тушей.

– Иди же ко мне моя радость, – продолжал взывать орангутанг, – теперь я никуда тебя не отпущу. Ты будешь жить в моем дворце в неге и роскоши.
И тут путь ему преградил Крыс:
– Простите Ваше величество, но моя невеста никуда не пойдёт. У нас совершенно другие планы. В самое ближайшее время мы отправимся на наш остров, в наш собственный дворец.
От гнева у короля затряслись пухлые щёки и запрыгали складки жира на необъятном животе.
– Что?!! Спорить со мною?!! Со Свирепым Лонго?!! Ты, огрызок хвостатый, можешь катиться хоть на край света, хоть в преисподнюю – в пасть к Акульему богу. И туда же прихвати свою команду. А моя певчая птичка останется со мной. Она будет услаждать меня своим пением и станет навсегда радостью моего сердца, – сказав это, король Лонго посмотрел на Ноктюрноль и глаза его замаслились.
– Ну, чего ты ждешь, моя прелесть? Пойдём скорее во дворец, тебе нечего делать среди этих морских бродяг. Я ни за что им тебя не отдам.

Растерянная и испуганная Ноктюрноль, сделала шаг назад, надеясь спрятаться за своих спутников. Но тут она поняла, что подвергает смертельной опасности не только возлюбленного, но и его друзей. Она замерла на месте, не зная, как поступить. У Крыса даже нос побелел от ярости. Он положил руку на рукоять своей шпаги, готовый броситься в бой и сразиться насмерть за честь своей возлюбленной.
– Оставь, это бесполезно, – прошептал Пончик, – я тоже готов драться, но их слишком много, они просто затопчут нас.

– Какая нелепая смерть, – усмехнулся Худышка, – быть раздавленными стаей разъяренных обезьян.
– Чем шуточки отпускать, лучше придумай что-нибудь, – шепнул Пончик брату.
– А что я могу придумать? Мы можем оказаться дома хоть сейчас, время для возвращения вполне подходящее, но не готов бросить друзей на растерзание этой своре.

– Я тоже не готов. Значит, будем драться? Надеюсь, Бокко догадается поджечь тротил, чтобы напугать этих троглодитов? Как жаль, что мы оказались совсем не готовы  к такому развитию событий.
Друзья сомкнули ряды, готовясь к драке. На них уже надвигался отряд горилл, вооруженных увесистыми дубинками.
Но тут с ближайшей пальмы прямо на верхушку большого камня легко спрыгнул Лори. В руках у него была какая-то короткая палка с набалдашником.

– Я Лоури Лоури Седьмой – старший сын Царя обезьян, наследный принц и ваш повелитель, – громко воскликнул он и поднял свою палку высоко над головой. При ближайшем рассмотрении она оказалась золотой булавой, украшенной драгоценными камнями. В солнечных лучах самоцветы ослепительно вспыхнули, разбросав вокруг сноп огня.
– О, ужас! Это правда, – простонал Лонго, – я узнаю магический жезл Царя обезьян. На колени, остолопы, – прошипел он и первым упал на землю, высоко подняв толстый зад и зарывшись носом в песок. Следом за ним стремительно упали на колени все жители острова.
– Какой неожиданный поворот, – задумчиво сказал Пончик.
– Да, – подхватил Худышка, – жизнь порой выдает странные коллизии. Кто бы мог подумать, что помощь придёт с такой неожиданной стороны?
– Может, нам тоже упасть на колени? – осторожно спросил у спутников Хрюндель Смит.

– Думаю, не стоит, – ответил Людвиг Пятый, – мы же не обезьяны. Следовательно, это не наш верховный владыка. Полагаю, можно будет ограничиться вежливым поклоном.
Крыс тут же снял шляпу, поклонился и произнёс с достоинством:
– Приветствую Вас, Ваше высочество.
– Приветствуем Вас, – дружно подхватили его спутники.
Лори милостиво кивнул и улыбнулся им вполне дружески.
– А вы, – строго сказал он толпе обезьян, – отправляйтесь по домам. Завтра я отбуду к своему царственному отцу, а перед отплытием устрою для всех торжественный прием. Тебя это тоже касается, король Лонго.

Орангутанг незамедлительно поднялся с колен и начал пятиться, не решаясь повернуться задом к сыну верховного владыки. Он то и дело приседал и кланялся, рискуя споткнуться и вновь растянуться на песке. Но каким-то непостижимым образом Свирепому Лонго удалось избежать ещё и этого унижения. Вскоре король и его слуги скрылись за деревьями. На берегу остались только Лори, Ноктюрноль и экипаж «Стрелы».
– Бесконечно признательна, Ваше высочество, – сказала Ноктюрноль и присела в вежливом реверансе, – не знаю, как благодарить. В который раз я обязана Вам своей жизнью и свободой. 
– О, не стоит благодарности, – просто сказал Лори, – для всех вас я был и навсегда останусь добрым другом. Полагаю, судьба не случайно свела нас на этом острове.

 – Но что Вы, наследник престола, делаете здесь?! – не скрывая удивления, спросил Крыс.
– По давнему обычаю, наследный принц должен два года провести на чужбине, чтобы научиться властвовать собой, держать под контролем беспокойный ум, научиться смирению и терпению. После этого он отвечает самому себе, готов ли он занять трон, достаточно ли у него мудрости и силы и лишь потом дает ответ Царю. Теперь мой срок пребывания здесь окончен. Завтра сюда прибудет флот моего отца. Я вернусь домой и там продолжу обучение. Будущему верховному владыке нужно ещё очень многое постичь.

За разговорами никто не заметил, как из моря на песок выполз Силви Швабер и улёгся под банановым кустом. В это же самое время на берег осторожно прошмыгнул Бом-Бенге в своём прежнем наряде. Костюм был пыльным и потрёпанным, и шаман походил в нём на ощипанную ворону. Его длинноносая тень упала на Швабера, тот приоткрыл глаза и в ужасе закричал:
– Нет, Фредди, нет, я им ничего про тебя не рассказывал!!!
– И уже не расскажешь, – прошипел Бом-Бенге, занося над Швабером томагавк с острым кремниевым лезвием.
Вдруг странный предмет просвистел в воздухе и стукнул шамана в лоб. Бом-Бенге свалился на песок, как подкошенный. Лори неспешно подошёл к нему и поднял свою булаву.

– Никогда не предполагал, что атрибут власти придётся использовать столь необычным образом, – усмехнулся он. – Кажется, сейчас нам предстоит узнать немало интересного.
Над поверженным шаманом склонился доктор Поркюпейн, никогда не забывавший о своём врачебном долге. Он тут же стащил с поверженного колдуна маску из перьев и приложил пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.
– Он жив? – робко спросила Ноктюрноль.
– Да, но немного морской воды ему не помешает. Кто-нибудь, притащите сюда ведро воды.
Свою просьбу ему не пришлось повторять дважды. Вскоре на шамана обрушилось не одно, а целых три ведра воды. Наряд из перьев окончательно размок и свалялся. Жалкое мокрое существо выползло из-под него, растеряно озираясь и потирая огромную шишку на лбу.

– Я ни в чём не виноват, – пропищал несчастный, – это не я. Это мой  злой брат-близнец велел мне сделать это.
– И правда, смотрите, самый обыкновенный скунс. И нет этой особой приметы – раздвоенного носа. Нос, как нос, – задумчиво проговорил Пончик.
– Кто ты, и как попал на этот остров? – сурово спросил Лори.
– Меня зовут Жан-Пьер дю Сомелье. Я попал сюда месяц назад, когда король Лонго заподозрил моего брата – Жоржа дю Сомелье в убийстве старого шамана. Брат привёз меня на остров, заставил надеть этот костюм, чтобы все думали, что он по-прежнему здесь, а сам удрал в Европу.

– Так кто же вы? Ты и твой брат? Зачем вы здесь?
– Мы происходим из благородного, но обедневшего рода. Я хотел стать учёным, изучал химию в Пражском университете. Но те скромные средства, которые достались нам в наследство от родителей, Жорж потратил на разные авантюры. Я не смог продолжать учебу, а брат стал использовать мои знания по химии для приготовления ядов и одурманивающих веществ. Он сам с молодых лет связался с преступниками и всё больше втягивал меня в свои грязные дела. Храбрость никогда не была моей отличительной чертой. Я не смел противоречить ему. Мне было очень страшно. Я не собирался убивать этого беднягу, – скунс указал на Силви Швабера, – думал лишь оглушить его, чтобы пробраться на яхту не замеченным, спрятаться в трюме и уплыть подальше отсюда. Хотел перебраться в Америку, где брат не смог бы меня найти.
–  И что бы ты стал делать в Америке? – с любопытством спросил Крыс.
– Мог бы стать аптекарем или школьным учителем, – неуверенно ответил скунс.
– Учителем? Чему ты сможешь научить детей? Чужеземка едва не погибла из-за тебя, – укоризненно сказал Лори.
– Всё совсем не так! Чужеземка мне нравилась. Я даже сочувствовал ей, – ведь она тоже стала жертвой коварства моего брата. В юности я обожал оперу, а она так прекрасно пела! Я бросил ей в лицо обычную пыльцу. Откуда я мог знать, что у неё аллергия?! Когда она упала, я сам очень испугался и поэтому убежал. Поверьте мне, – жалобно проговорил скунс, – помогите выбраться отсюда, отвезите туда, где я смогу начать честную жизнь. Я устал постоянно бояться. Жорж – он совсем другой… Он не знает жалости, ему чужды сомнения, он думает только о себе и своей выгоде. Ему на всех наплевать, в том числе и на меня.

– Ладно, позже мы решим, что с тобой делать, – после недолгих раздумий сказал Крыс, – возможно, мы отвезём тебя в Америку.
– Я могу приготовить лекарство, которое поможет Силви Шваберу. Мне известна формула противоядия, а все необходимые травы растут на этом острове, – предложил обрадованный скунс.
– Отлично, – воскликнул доктор Поркюпейн, – мне будет очень интересно принять участие в этой работе, а также пополнить свой запас лекарственных трав.
– Мы можем заняться этим прямо сейчас, – ответил Жан-Пьер, – признаться, мне не терпится поскорее убраться с этого острова.

Эпилог

За стенами хижины шумел тропический ливень, а в открытую дверь вплывал тёплый и сладкий аромат цветущих орхидей. Настала пора прощаться. Худышка всё чаще поглядывал на свой прибор, фиксирующий время перехода. По виду он напоминал обычные часы. Сейчас на циферблате всё чаще мигала красная лапочка, сообщавшая о том, что портал для перехода готов.

– Нам пора домой, – сказал он новым друзьям и вздохнул.
Даже когда понимаешь, что вся жизнь состоит из встреч и расставаний, прощаться всё равно грустно.
– А вы теперь куда? – спросил Пончик у Крыса и Ноктюрноли.
– Завтра проводим Лори, отвезём в Киргуду доктора Поркюпейна и отправимся на свой остров. Будем собираться в свадебное путешествие, – ответил Крыс, обнимая за плечи возлюбленную.

Ноктюрноль с нежностью смотрела на него, и глаза её сияли счастьем.
– Меня заждались пациенты в городской больнице. Кстати, Жан-Пьер оказался толковым ассистентом. Он действительно отлично разбирается в фармакологии. Хочу предложить ему место лаборанта. Возможно, он даже станет соавтором моего научного труда по фитотерапии .

– А ты чем собираешься заняться? – спросил Пончик у Хрюнделя, старательно чертившего что-то на листке папируса.
– Доберусь до Киркгуду, а оттуда поеду в Париж. Поступлю в академию художеств. Уважаемый Людвиг Пятый пообещал оплатить моё обучение. Кроме того в Париже я надеюсь встретиться с Твиггсом и помочь довести до конца расследование этой истории, – ведь настоящий преступник всё ещё на свободе. 
– А что станет с пиратами? Их ждёт тюрьма? – спросил  Пончик.
– Постараюсь избежать этой крайней меры, – ответил Крыс, – по моему глубокому убеждению, тюрьма ещё никого не сделала ни лучше, ни добрее. Насколько я помню, один из этой компании – Ригли, интересовался цветами. Хочу предложить ему стать садовником на моём острове. Не исключаю, что пережитые потрясения и других пиратов отвратили от морских разбоев. Я поговорю с каждым из них, и постараюсь сделать всё, чтобы они нашли себе достойное занятие.

– Мой милый, ты не только умён, ты ещё и добр, и прекрасен, – прошептала Ноктюрноль и уткнулась носом в кружевной воротник Крыса. Счастливый жених засветился от переполнявшей его нежности.
Бусы, прикрывающие вход в хижину, зазвенели, и в проходе появился насквозь промокший Лори. Несмотря на плачевный вид, во всех его манерах присутствовало спокойное достоинство.
– Пришёл попрощаться с вами, милые друзья, – обратился он к Худышке и Пончику. – Должен сказать, что для меня большая честь познакомиться с вами.
– Благодарим Вас, Ваше высочество, – дружно ответили зайцы.

– Для вас я всегда был и останусь Лори. В ваш мир путь для меня закрыт. Но здесь в любое время в любой части света вы можете рассчитывать на мою дружбу и на мою помощь.
– Спасибо, Лори, – ответили растроганные братья.
– Как знать, может быть, мы ещё встретимся в будущем, – жизнь сложная и непредсказуемая штука, – сказал Худышка.
– Вы так думаете? – усмехнулся Лори, – возможно, вы удивитесь, но почти всё в этой истории можно было предугадать заранее. Единственно, что путало карты – это ваше в ней участие…

– Так, значит, всё было заранее предопределено? – разочаровано спросила Ноктюрноль.
– Можно и так сказать, – ответил Лори. – Но с другой стороны ничего этого не произошло бы без внутренней готовности к подвигу, к самопожертвованию. Ведь что есть предопределённость? Это не более чем порох, и если его нечем зажечь, то со временем он может и отсыреть.