Театр жизни Глава третья

 Годы учёбы
– Почему замолчали? Продолжайте. Это Массальский. Но она молчит. – Ну, идите. Вот и всё она выходит, не чувствуя ног, не чувствуя себя. Татьяна первый тур прошла. Потом был второй тур, на котором народу было гораздо меньше, поэтому все участники знали друг друга в лицо. На третий тур прошли совсем не многие, но Таня с Мариной, с которой здесь подружилась, прошли. Теперь им предстояло ехать в Москву сдать ещё один последний тур, сдать общеобразовательные предметы и после этого стать студентами.
В Москве их поселили в маленькой студии в конце коридора с другими иногородними девочками. Был ещё один тур, но общий. Таня прошла и его, а вот Марина нет. Сдала Таня и общеобразовательный предмет. Теперь надо было признаться, что аттестата у неё пока ещё нет. Как она просила ректора Радомысленского взять её и как умоляла! Обещала сдать все предметы за среднюю школу экстерном, заниматься круглые сутки. Он был, не умолим.
 - Окончишь школу, потом приходи сразу на второй тур, не плачь. 
Получив аттестат, упорная Доронина поступила во все театральные училища столицы! Но выбрала всё ту - же Школу-студию МХАТ. Училась Татьяна прилежно, отличалась от других своей настырностью познать всё досконально. Это видно из следующего примера: «Однажды Таня попросила своего преподавателя принять у неё экзамен досрочно. Ей надо было раньше уехать в Ленинград.  – Когда вы сможете принять у меня экзамен? – спросила она у Александра Сергеевича после лекции.  -  Сейчас – ответил он. – Я иду в ГИТИС, вот по пути вы мне и всё расскажите. Так какие переводы Шекспира вы знаете? – Кренеберга, Лозинского и Пастернака. - Чьи предпочитаете? – Пастернака. - Почему же не Лозинского? – спросил Поль почти угрожающе. Ну, всё подумала она, значит, ему больше нравится Лозинский. Ну, что же делать. Не кривить же душой…
- Мне кажется, что Пастернак грубее, менее лиричен, чем Лозинский, и эта грубость ближе к эпохе и более похожа на Шекспира. – Что же значит «более, похоже?» На ваш взгляд это только похоже, а не Шекспир? К сожалению, совсем скинув, что зачёт ей не светит, отвечала поникшая студентка. – Вы что английский знаете? – Нет. – Так почему же вы это решили? От невежества? – Интуитивно, - тихонько прошептала она. – И потом… я  сравнивала переводы. В них… Недосказанность. – Прочтите для примера, - вдруг оживился преподаватель.
И она стала читать. Сначала  строчки в переводе Лозинского, Пастернака, потом «Санату» в переводе Пастернака и Маршака. Потом, ещё и ещё. Они остановились на углу улицы Герцена и Собиновского переулка и всё никак не могли закончить … Нет, уже не экзамен, просто разговор о разном, который был одинаково интересен педагогу и студентке. – Давайте вашу зачётку, - наконец сказал Поль. -  Я вам поставлю две пятёрки: одну сейчас, вторую в январе, на зимней сессии». 
У Дорониной были замечательные учителя, опытные педагоги, которые знали её прямолинейный характер, советовали иногда сдерживать эмоции. «Вам будет очень трудно, труднее, чем многим. Но есть защита – это работа. Работайте всегда, несмотря ни на что». Слова эти были сказаны мудрым педагогом Борисом Ильичём Вершиловым много лет назад абитуриентке, только что ставшей первокурсницей, в неслучайном разговоре на лестнице некогда знаменитой школы – студии МХАТ. Всю свою творческую жизнь народная артистка СССР Татьяна Васильевна Доронина этот завет лучшего педагога студии всех времён, своего прекрасного учителя с большой буквы, выполняет. А трудно было, так как были и другие преподаватели, даже по – выше рангом. Но, тем не менее, её зачётная книжка из семестра в семестр пестрела круглыми пятёрками. Лучшая на курсе, а он считался звёздным –  Евстигнеев, Казаков, Любшин, Сергачёв, Басилашвили..,
После окончания школы-студии она была распределена не во МХАТ, а попала в Волгоградский областной театр. Почему её, одну из самых талантливых учениц Школы – студии не оставили в московском театре, а направили на периферийную сцену? На Доронину были тогда заявки из нескольких театров: из Александринки – Ленинградского театра драмы имени Пушкина, из театра имени Маяковского… Но её заслали всё же подальше от столичных театров. Для ответа на этот важный вопрос, я хочу предложить вам, уважаемый читатель, опять отрывок из книги Нелли Гореславской, правда, он может показаться чересчур длинным, но из него будет совершенно ясно, почему и кем это было сделано.
«Она тоже пережила тогда крах всех надежд, - в год окончания этой лучшей в мире, как ей казалось, театральной школы. Крах надежд, что лучшие мечты станут реальностью, крах веры в справедливость, в честность и благородство тех, кому верила и покланялась все эти годы. Слава богу, хватило сил, и тогда и потом — сделать вид, что она ничего не знает, не понимает, что и почему происходит.  Но боль от несправедливости и память о ней в сердце осталась навсегда. И ещё остался в памяти рассказ Вершилова, его дрожащие руки и слёзы на глазах, которые он старался скрыть.
«Не надо огорчаться, все будет хорошо. Всё будет, как должно быть, МХАТ – не единственный театр страны. Я рассказываю вам об этом, чтобы вы хоть немного стали взрослой. Сделано всё, чтобы вас не было в театре. И сделано не сейчас, а ещё год назад. Я говорю вам это, чтобы заставить вас пойти к Радомысленскому (ректору) и попросить его переписать характеристику. Я сам этого сделать не могу, мне нельзя.  Всё останется при вас. Поверьте, всё будет хорошо, но сейчас пойдите и попросите переписать характеристику. Ничего не объясняйте, кто сказал. Просто попросите. И не надо ничего бояться. Это они боятся и знают чего. А вам надо быть смелее…»
И тогда она, послушавшись своего любимого, мудрого учителя, пошла и сказала то, что велел Вершилов: - Перепишите характеристику. – Она отослана, - ответил Радомысленский. – Перепишите, - повторила Доронина. – Зайдите через час, - после большой паузы сказал он. Через час он отдал ей запечатанный конверт и велел отнести его на улицу Куйбышева. – Я позвонил, там знают. Она отнесла конверт в министерство. И её всё - таки послали в Волгоград. «Ничего, сказал потом Вершилов, - Время всё расставит на свои места. Иначе быть не может. Вы должны мне верить. Я пожил, я знаю». Как же он оказался прав - где теперь они,  и где сегодня Она! Необычный дом на Тверском бульваре, рядом с памятником любимому Сергею Есенину, стал для неё жизнью и судьбой.
После Волгограда был Ленинград. С 1956 по 1959 годы она работала в ленинградском Театре имени Ленинского Комсомола. Здесь Доронина, наконец, получила главное — возможность играть. Она играла по 3—4 премьеры в год. Среди исполненных ролей в спектаклях, поставленных Г.А. Товстоноговым - Надежда Монахова («Варвары» М.Горького); Валя («Иркутская история» А. Арбузова); Софья («Горе от ума» А. Грибоедова); Настасья Филипповна («Идиот» Ф. Достоевского), Надя («Моя старшая сестра» А. Володина); Маша («Три сестры» А.Чехова); Лушка («Поднятая целина» М. Шолохова); Лоллия («Римская комедия» Л. Зорина).
В своём «Дневнике актрисы» потом она напишет: « Я любила этот театр. И не только потому, что он мой первый и настоящий. В этом театре были своя неповторимая атмосфера общности, терпимости, и создавали эту общность и единение именно «корифеи», которым было немного больше пятидесяти. В театре «Ленинского Комсомола» были свои корифеи и старейшины - Ольга Оверичева, Иван Селянин, Михаил Лобанов, Анна Лузина. Эти люди любили свой театр истинно и их отношение к молодёжи – было бережным и внимательным.
Лобанов подходил ко мне после каждой репетиции и говорил, что, на его взгляд, получилось, что нет, чем следует заняться в первую очередь. «Ты, в отличие от других персонажей – никогда не назидай. Пусть тебя все учат, а ты - никогда. Тогда характер твоей Женьки будет лёгким, как дыхание. Ты читала Бунина «Лёгкое дыхание»? Прочти. У тебя в этом спектакле обязательно должно быть «легкое дыхание». И вообще, поставь за правило каждый день прочитывать хотя бы страницу из Толстого, Чехова. У классиков надо учиться. Они – школа для актёра».    
С 1959 по 1966 годы Татьяна Доронина - ведущая актриса ленинградского Большого Драматического Театра имени М. Горького. Им  руководил тогда гениальный Георгий Александрович Товстоногов — режиссер, способствовавший формированию её неповторимого стиля. Об этом времени Татьяна Васильевна вспоминает особо, называя его счастливой порой.
С 1966 по 1972 годы - период работы в МХАТ им. М.Горького. Доронина исполняет роли: Грушеньки в «Братьях Карамазовых» Ф.Достоевского; Глебовой в «Ночной исповеди» А.Арбузова; Насти в «На дне» М.Горького (постановка К.С.Станиславского и Вл. И. Немировича-Данчеко); Ирины Николаевны в «О женщине» Э.Радзинского; Маши в «Трех сестрах» А.Чехова …
С 1972 по 1983 годы работала в Московском академическом театре им. В. Маяковского, где играла главные роли в спектаклях, поставленных А.А. Гончаровым: Дульсинею в «Человеке из Ламанчи» Ф.Вассермана; Лидочку в «Банкрот или свои люди - сочтёмся» А.Островского; Елизавету Тюдор и Марию Стюарт в «Да здравствует королева. Виват!» Р.Болта; Ксантиппу в «Беседах с Сократом» Э.Радзинского; Маргарет в «Кошке на раскалённой крыше» Т.Уильямса. А также роли Соньки в «Аристократах» Н.Погодина; подруги в «Она, в отсутствии любви и смерти» Э. Радзинского;  Аркадиной в «Чайке» А.Чехова. 
Во МХАТ Доронина вернулась в 1983 году. Сыграла роли: Она - на «Скамейке», Мамаеву в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты» А.Н.Островского…
Но новая страница в жизни и творчестве Дорониной началась с 1987 года. Приказом по театру, труппа МХАТ была разделена на две части, представлены два списка. В одном группа актеров, которая переходит с Ефремовым в историческое здание в Камергерском переулке. И второй список актеров, судьба которых была обозначена Ефремовым дословно так: «Пусть идут куда хотят, хоть в «Клуб каучук». В «Клуб каучук» должны были идти почти все «коренные» мхатовцы во главе с народными артистами СССР Анастасией Георгиевской, Михаилом Зиминым, Леонидом Губановым, народными артистами России Любовью Пушкаревой, Маргаритой Юрьевой, Николаем Пеньковым, Николаем Засухиным и еще десятками других талантливых артистов, в течение многих лет, составлявших славу МХАТ им. Горького.
Та часть творческого коллектива, которая оказалась не востребованной О. Н. Ефремовым и изгнанной, на общем собрании избрала своим художественным руководителем Татьяну Доронину и единогласно определила, что менять название театра было бы кощунственно. Во главе второго коллектива — МХАТа имени Чехова остался Олег Ефремов.
Этот год стал самым сложным и переломным периодом в жизни МХАТа и актрисы. Он потребовал от нее мужества, напряжения воли, потому что угроза гибели нависла над великим русским театром. "Следовать традициям того великого МХАТа, который был и долгое время оставался лучшим драматическим театром страны" — это та задача, которую Доронина поставила перед собой и коллективом.
В первый же год Дорониной были восстановлены старые мхатовские спектакли К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко "На дне" и "Три сестры". Удачной дебютной режиссерской работой Татьяны Дорониной стал и спектакль "Зойкина квартира».  Следом были поставлены спектакли "Белая гвардия" и "Полоумный Журден". Театр полностью погрузился в постановки пьес из отечественной классики. "Доходное место", "Лес", "Без вины виноватые" А. Н. Островского, "Униженные и оскорбленные", "Без вины виноватые" Ф. М. Достоевского. К 50-летию Великой Победы Татьяна Доронина поставила спектакль "Теркин жив и будет", в основу которого легла поэма А. Твардовского. К 100-летию своего любимого поэта Сергея Есенина Татьяна Доронина осуществила постановку пьесы «Версия «Англетер» А. Яковлева.
Одновременно Татьяна Доронина много работает и как ведущая актриса труппы. За последние годы во МХАТе имени М. Горького ею созданы образы, которые, несомненно, вошли в сокровищницу русского искусства, как роль Вассы Железновой в пьесе Максима Горького.  «Доронина выстояла и победила в борьбе, — писали тогда газеты, — ее позиции в искусстве — неразрывность эстетики и духовности, что отличает истинно русский театр».
Дорониной ценой многих усилий удалось отстоять достойное место для своего театра, защищающего традиции русского театрального искусства, сохраняющего преемственность театра. И он укрепился в своих позициях. Её искусство испытывалось на прочность не раз. И ей, как и всем в России, пришлось делать выбор перед лицом истории. Её ответ очевиден: Она – созидатель, хранитель и собиратель национальных ценностей.
Когда думаешь, о её вкладе в сокровищницу русской культуры невольно вспоминается написанное письмо Горьким Шаляпину: «Ты в русском искусстве музыки первый, как в искусстве слова первый Толстой. Это говорит тебе не льстец, а искренне любящий тебя русский человек, для которого ты – символ русской мощи и таланта. Когда я смотрю на тебя, я молюсь благодарно какому – то русскому Богу – спасибо тебе, Боже, Хорошо показал ты в лице Фёдора, на что способна битая, мученая, горестная наша земля! Спасибо тебе, знаю, есть в ней сила. Какая красавица – сила!».
Откуда эта сила, как копится она в человеке. Откуда берётся, думаю, ответ дала сама Доронина. В интервью Петербургскому журналу «Адмиралтейство» в январе 2000 года, отвечая на вопрос, откуда у неё такая одержимость в отстаивании своей жизненной позиции, она сказала: «Над моей землёй надругались, и я обязана отвечать за это поругание! В какой форме я могу отвечать? Наверно, в той, в которой призвана. Если я актриса,- работа в театре. Но эта работа должна быть обозначена темой, и это обязательно должна быть гражданская тема. Я познавала Чехова, Достоевского, Грибоедова, Шолохова, Горького, Распутина – через своё сердце, свой разум, свою жизнь, женскую суть. Я присваивала себе то, что сильнее всего воздействовало на меня эмоционально в том или ином персонаже, и, выходя на сцену, «включала» зрителя именно в эмоции, поразившие меня, ставшие для меня неожиданным открытием.
Когда мне удавалось решать это до конца, исчерпав свои духовные и физические силы, тогда являлась самой ценной и трудно достижимой – неожиданность интерпретации в своём прочтении классики. В этом конечный смысл нашего актёрского ремесла. Зритель должен поверить в реальное, прожить за три часа сценического времени вместе со мной иную жизнь, но и судьбу. Это совместное прохождение и есть магия театра. Она завораживает, она чарует, даёт знания и, конечно, одухотворение…»
И далее она рассуждает: «Мне, кажется, сегодня нужно вытягивать людей из страха и отчаяния. С утра до ночи по «ящику» говорят только о том, как отец изнасиловал дочь, брат убил брата, мать выбросила из окна детей... И сразу отрицательный заряд на весь день. Спасаюсь тем, что слушаю Чайковского, Рахманинова, Свиридова, гаврилинские «Колокола»... Нужна великая музыка, великая поэзия и вера в то, что истина именно в божественности их создателей.
Я верю, что мы вернемся к этому, обретем силу, разум, стяжаем веру в смысл высшего добра и милости Божией к нам.  Я не могу уважать накопление денег ради денег. «Делать» деньги для того, чтобы было еще больше денег, — это в моем представлении безумная нелепость. Я никогда не понимала такого безумия, и, когда оно стало почти бытом сегодня у нас в стране, меня это возмущает.
Меня никогда не прельщал большой заработок сам по себе. Да и не только меня!
Мне повезло в жизни - я работала, выходила на сцену с самыми талантливыми актерами страны, будь то Лебедев, Копелян, Стржельчик, Смоктуновский, Луспекаев. И представить себе, что они работали ради денег, — это невозможно. Они работали ради высшего смысла, что заключает в себе наша профессия, — это означает существовать по заповедям, которые определены в Святой книге.
Вот и я всегда выходила и продолжаю, выходить, слава Богу, только с этой верой, которая никогда не оплачивалась. Не заработок главное, а внутреннее ощущение твое, что ты пусть минимально, пусть немного, но приносишь духовную пользу тем людям, которые, так или иначе, сталкиваются с твоим творчеством»
Доронина в исполнении ролей отображает правду жизни и так и только так понимает она назначение искусств. И в ней есть сила воли – «дойти до самой сути». Своим творчеством она бросает перчатку времени, когда повсюду, будто на государственном уровне или СМИ, старательно «уводит» общественное мнение от осмысления кричащих проблем бытия. На бескрайних просторах Родины льётся кровь, главенствует криминал, катастрофы. Россия мучительно ищет свой путь. Татьяна Доронина чувствует это каждой клеточкой своего сердца. Страдает. И работает. Много. Неистово. К Дорониной идёт зритель мыслящий, оглодавший к жажде, понять «что с нами происходит». В пору, когда в стране разгулялась вакханалия, вседозволенность, лихая «свобода» унижать человека Доронина для себя принимает решение – противостоять подобно Достоевскому, Горькому,
         Крупнейший русский учёный современник писателя М.Е.Бурденко однажды высказался: «Горький был величайшим гуманистом современности. Но он ненавидел всякое либеральное – попустительское к человеческим слабостям и несовершенствам, хотя, быть может, знал, как никто, подлинную, скорбную цену человеческим порокам. Несчастьям. Ведь он поднялся до вершин человеческой культуры, до непревзойдённых высот творческого мастерства социального дня (не в фигуральном, а в буквальном смысле этого слова). Даже в период гнева, с неистовой яростью, глубоких психологических потрясений, став с наиболее звериными и жестокими человеческими страстями, Горький не переставал верить в человека. Его гнев, ярость, презрение впитались неиссякаемой любовью к человечеству и человеку».