Истории Антонины Найденовой 9. Raben 3

Оценка

– Я доволен работой агента и вами лично! – объявил комиссар Вейман. – Агент С. хорошо и быстро выполнила свою работу: есть запись разговора с руководителем создаваемого «свободного товарищества» националистического толка, где он говорит о целях и задачах своей организации, есть адреса других организаций таких «товариществ». Эти адреса будут переданы в Ведомство по охране конституции ФРГ. За ними будет установлено наблюдение.
– Разрешите вопрос?
Комиссар кивнул.
– Как будет осуществлено наблюдение?
– Это уже будут решать в Ведомстве. Слежка, контроль, предотвращение попыток их активных действий для осуществления своих программных установок. Собирать информацию о них, их деятельности и планах будут профессионалы. Работа трудная: себя не выдать, завоевать доверие. Знаешь, какие они хитрые! – разговорился комиссар. – Особенно со своей конспирацией! Если организация серьезная и сбивается из верных делу людей, то их имена, адреса, детали организации редко когда доверяются бумаге. Прибегают к шифрам. Помню, как члены одной, уже не существующей организации «Weisser Turm» использовали текст «Ode an die Freude».************* Каждую букву обозначали две цифры, разделенные запятой. Первая цифра указывала положение соответствующего слова в тексте, вторая – положение буквы в слове. Интересное дело было!
– А зачем отдавать другим? Может, сделать всё своими силами? И не передавать полученную информацию Ведомству? Ведь, насколько я знаю, никакими полицейскими полномочиями, например, правом задержания преступников, сотрудники ведомства не наделены?
Шмидт старался говорить спокойно, но говорил с азартом. Комиссар и сам был азартен: «А что? Тем более, что сейчас идет активная политическая дискуссия вокруг необходимости существования данной службы. Требуют даже немедленного упразднения этого ведомства!»
Но он этого не сказал, только вспомнил еще раз о том, что ему уже давно пора идти на повышение.

***

– Агенту под кодовым именем «Стася» передает благодарность комиссар Вейман. Он доволен твоей работой! Ты – молодец! – Сергей пожал «агенту» руку.
– Спасибо! Только я, вроде как, не выполнила задания. Я же не узнала, кто этот «М»! За что же благодарить?
– Ты собрала информацию. А теперь наше дело ее обработать. И потом, уже понятно, кто этот «М».
– И кто, если не секрет?
– Для тебя – не секрет! Ты знаешь, как фамилия Ральфа?
– Нет.
– Вот. А его фамилия Мюллер! Он и есть этот «М»!
– А у Хайко, кажется, фамилия тоже на «М». Может, он?
– Да? – растерялся Серега. – Подумаем! В общем, ты – молодец!
– Спасибо. Так я больше не агент «Стася»? И могу просто продолжить учить ребят танцам в Центре?
– Конечно, можешь! Только ты – еще агент! «Спящий». Когда появится необходимость в тебе, я сообщу!
– И как долго я – «агент»?
– Не бойся, из-за ерунды тебя привлекать к работе не будем. Только там, где будет крайняя необходимость.
Сергей говорил так бодро, уверенно и даже радостно, что Тоня не стала ему рассказывать про то, что увидела в ночном парке. Тем более – раз уже всё так благополучно разрешилось с этим «М». Сама разберется. В крайнем случае что-то выяснит у Клауса. И она только спросила:
– Вот интересно, что во;роны делают зимой?
– В начале года они совершают брачные полеты. А потом, где-то в феврале, появляются у старых гнезд. Они их обычно используют по нескольку раз. Или строят новые. Гнезда крупные…
– Откуда ты про это знаешь?
– У нас в Сибири про птиц все всё знают!
– Охотники! – понятливо кивнула Тоська, а про себя подумала: «Всё сходится! Прилетели во;роны, ищут старые гнезда!»
 И еще подумала, что поговорить об этом с Клаусом было бы правильно



Эльке


На следующий день Тоня вышла из дома пораньше, чтобы можно было не спеша поговорить с Клаусом.
В прачечной его не было. Только шумно крутился барабан стиральной машины, и в одиночестве пила кофе Эльза, изящно держа чашку длинными пальцами. Спина прямая. Она медленно повернула голову, кивнула на Тонино приветствие.
– К Клаусу? Позову!
Допила кофе и вышла.
Тоня привычно осталась ждать на диванчике. И опять услышала гулкий стук. Он шел из коридора: Тук-тук… Тук-тук... Тук-тук... Тук-тук.... 
Выглянув, она увидела идущую по коридору девочку в сером платье. Выражение лица у нее было странным. К уху она прижимала предмет, похожий на большую воронку, которую прислоняла к стене и стучала по ней небольшим молоточком. Девочка была так увлечена своим занятием, что не заметила Тоню. Она стучала, слушала, приоткрыв рот, и шла дальше. Когда оказалась под светом лампы, Тоня поняла, почему выражение лица показалось ей таким странным. У девочки не было носа, а глаза были большие и далеко расставленные под несоразмерно широким лбом.
Девочка остановилась недалеко от нее, несколько раз постучала, прислонив воронку к стене, потом мелом нарисовала в этом месте крест и пошла назад. Повернула за угол и скрылась.
Озадаченная увиденным, Тоня вернулась в комнату.
Вскоре пришел Клаус.
– Здесь по коридору девочка ходила, по стене стучала.
– Это – Эльке!
– А! Помощница. Вы говорили про нее, когда я в первый раз в интернат пришла. А зачем она стучит?
– Она ищет дух ворона. У нее абсолютный музыкальный слух.
– А я недавно видела в коридоре летящего ворона. Что это могло быть?
– А вот это и есть проказы его духа!
Клаус включил кофейник, поставил на стол чашки. Тоня молча следила за его действиями, всё еще ожидая объяснений. Но он больше ничего не сказал, а приглашающим жестом показал ей на чашки, сел за стол и спросил:
– Как дела на работе?
– В порядке. У меня еще вопрос к вам!
– Слушаю.
– Вы не замечали, что у вас в парке появляются во;роны? Появляются внезапно и исчезают.
– Да! – задумчиво покачал головой Клаус и продолжил с патетикой, как артист на сцене: – Их тянет сюда! Зов предков! Недаром в гербе усадьбы есть во;рон!
– В гербе еще какая-то надпись, почти стертая. Что там написано, не знаете?
– Нет. Владельцы должны знать, но им пришлось оставить свой дом.
–  В конце войны, когда… советские войска наступали?
Тоня чуть было не сказала: мы… Клаус заметил, усмехнулся.
– Да. Они его потеряли. После войны имение перешло в народную собственность. Безвозмездно. Слышали про такую земельную реформу? И она не подлежит пересмотру. Прежним владельцам можно рассчитывать только на компенсацию.
– Как вы всё досконально знаете!
– Здесь все это знают, – отмахнулся Клаус и усмехнулся: – Не повезло бывшим.
– Ну почему? А денежная компенсация?
– Какие это деньги? – опять усмехнулся он.
– Для кого как, – пожала Тоня плечами и задала следующий вопрос:
– Скажите, а во флигеле кто-нибудь живет? Я видела дым из трубы и огонек в щели ставней.
– Когда?
– Да вот в субботу вечером, – сказала и сразу подумала: «Зря сказала».
И точно: Клаус посмотрел на нее удивленно:
– А что вы здесь делали в субботу вечером?
– Так получилось… Увидела дым, стало интересно: флигель же пустой – вы говорили! А еще и огонек… Откуда? Почему?
– Вы читали Рэя Бредбери «451 градус по Фаренгейту»? Там есть такие строчки: «Ее интересовало не то, как делается что-нибудь, а для чего и почему. А подобная любознательность опасна! Начни только спрашивать, почему да зачем, и если вовремя не остановиться, то конец может быть очень печальный!»
– Ну что вы! Мне просто интересно!
– «Neugier ist der Katze Tod»! Понимаете, что означает это выражение?
– Понимаю! Есть русская пословица с тем же смыслом: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!» –  сказала Тоня и перевела: «Der neugierigen Varvara hat man die Nase abgerissen!»
– Нос оторвали? Жестоко поступили русские.
– Не так жестоко, как в вашей немецкой пословице поступили с кошкой. Вон ваша Эльке живет без носа и даже имеет абсолютный музыкальный слух.
Клаус усмехнулся, и поднялся с дивана. Тоня поняла, что разговор окончен.
Так ничего и не выяснив у него, она вышла из интерната и отправилась на урок в Центр. Спрашивать у Романа, был ли он ночью в парке, не стала. Сама  выясню – для чего и почему!

После занятий она пошла домой через парк.
Проходя мимо заднего двора интерната, увидела, что дверь с железной решеткой под аркой открыта. Это – черный ход. Отсюда можно попасть в башню и посмотреть, что там ночью сверкнуло.
Никого вокруг не было, и она быстро прошла через двор и вошла в дверь. Прошла по узкому ходу вперед и слева увидела узкую винтовую лестницу. По каменным ступеням тянулся толстый электрический провод.
Смотря себе под ноги, Тоня стала подниматься, держась правой рукой за шершавые камни стены.
Дверь с железной решеткой была открыта, и она проникла внутрь башни. Из узкой центральной бойницы хорошо был виден брейгелевский флигель и часть парка перед ним.
А в середине башни стоял низкий стол, на нем – что-то накрытое чехлом. «Может это и сверкало?» – только хотела заглянуть под чехол, как услышала шаги. Кто-то тяжело поднимался наверх.
Она заметались в поисках места, куда спрятаться. Сбоку от двери в стене была ниша. Ее закрывала стоявшая у стены сложенная стремянка.
Она быстро встала за нее, вжалась в холодную кирпичную стену. Вовремя! Уже слышалось шумное дыхание вошедшего.
Она осторожно выглянула: увидела только мужские руки, снимающие чехол… На безымянном пальце левой руки блеснул золотом перстень. Под чехлом был прибор, похожий на гиперболоид инженера Гарина из кино. Раздались щелкающие звуки. Мужчина что-то включал, щелкал тумблерами.
Тоня стояла, вжавшись в стену и затаив дыхание.
Прошуршал надвигаемый чехол: мужчина закончил работу и пошел к выходу. Грохнула решетка и шаги – уже вниз по лестнице. Кто это был? Клаус? А носит ли он перстень? Никогда у него на пальце не видела.
Она подождала, пока шаги стихли и выбралась из своего укрытия. Рядом с прибором стоял компьютер, а на полу лежал многорозеточный блок с толстым кабелем. Компьютера раньше не было. Наверное, его принес мужчина.
Тоня сняла чехол, сделала «мыльницей» несколько снимков «гиперболоида» и осторожно, стараясь не шуметь, пошла вниз.
Спустилась, подошла к двери, дернула за ручку железной решетки, через которую вошла. Решетка была закрыта!
Она постаралась успокоиться. Вспомнила, что где-то здесь должна быть лестница. По ней – вверх на второй этаж, потом – вниз к входной двери… Лестницу она нашла быстро, поднялась наверх, прошла по пустому коридору мимо закрытых дверей. Потом вниз, в холл бегом, пока не поймали.
А там – на свободу!


***

В городском фотоателье Тоня распечатала фотографии приборов из башни.  Придя домой, показала Науму:
– Как ты думаешь, что это может быть?
– И где ты это увидела?
– Неважно. Можно назвать его «гиперболоидом инженера Гарина»?
– Писателю Толстому правильнее было бы назвать выдуманный им прибор параболоидом!
– Почему?
– На Толстого, как писателя, подействовала магия слов. Гипербола для него знакомое понятие из мира литературы. При этом обозначает то, чего он хотел добиться своим выдуманным прибором.
– Преувеличение! Увеличение!
– Вот именно. Но! Чтобы увеличивать, нужны другие зеркала, а именно, параболические! А у него в приборе для фокусировки лучей используется гиперболоид вращения, а должен быть параболоид вращения. Понимаешь? Вот если у него в фокусе расположить источник света, то параболическое зеркало почти все лучи соберет в узкий пучок. А можно даже сделать так, что соберет в одну точку на определенном расстоянии.
– И уже там соберется большая температура?
– Не совсем. Потому что такое зеркало может сконцентрировать только ту энергию, которое выделяет источник света, а вернее, ее часть, чуть меньше половины энергии.
– А вторая половина куда девается?
– А вторая половина... Источник светит во все стороны, и на зеркало попадает часть, а остальная улетает в рассеянном виде. И вот, чтобы не терять и эту энергию, инженер Гарин поместил впереди еще одно «гиперболическое» (а на самом деле – параболическое) зеркало, которое собирает часть рассеянной энергии и направляет на главное зеркало, а оно уже направляет ее в нужную точку.
– Ну а здесь, на фотографии, что за прибор? Лазер? – вернула Тоня разговор к интересующей ее теме.
– Не знаю. Возможно.
– А изображения можно создать лазером?
– Вполне.
– Но перед ним же нет экрана, нет ничего. Я читала, что в первую мировую перед солдатами на передовой для поднятия духа проецировали на облако икону Богородицы через проекционный фонарь.
– С лазером облако не нужно. Лазер может создать голографическое изображение просто так: в пространстве, в воздухе. Потому что в воздухе, даже самом чистом, всегда достаточно мелких пылинок или капелек воды, на которых изображение может рассеиваться и отражаться нам в глаза. А облако лазеру даже помешает. Луч в нем просто потеряется.
– Если эти во;роны, которых я видела – проекция, то как они могли двигаться? И еще каркать.
– Какие вороны?
– Неважно. Объясняй дальше!
– Для того, чтобы они двигались, нужно устройство наподобие кинопроектора. Только пленку и обтюратор там заменяет компьютер. Вот он, на фотографии.
– Но компьютер принесли потом.
– А он не обязательно должен быть рядом. Процессор может быть даже в другом месте. От него тянутся провода. У Цыпкиной вообще компьютер, который она внесла в дело, дома стоит, – не удержался он от иронии в адрес хитрой и усатой соседки Цыпкиной.
– А звук? Во;роны же каркали.
– Звук из динамика, спрятанного где-нибудь на дереве!
– А, точно! Я вспомнила. Там большое гнездо на дереве есть.
– Ну вот. Ищи от него провода.
– Значит, прибор в башне – это лазер?
– Возможно! Или проекционное устройство на основе лазера, не обязательно голографическое. Если бы увидел, сказал бы точнее! Ну, что-нибудь, тебе стало понятно?
– Я поняла, приблизительно конечно, что этот прибор, который я видела, создает изображение во;ронов в воздухе. А из гнезда, где спрятан динамик, идут звуки их карканья. То есть, я поняла, как это делается, но возникает следующий вопрос: для чего и почему? А как меня предупреждал Клаус, цитируя Бредбери: подобная любознательность опасна!
– И кто этот Клаус?
– Хаусмастер в интернате.
– Надо же, какие хаумастеры пошли! Брэдбери цитирует! Как раньше наши диссиденты служили дворниками и истопниками, так сейчас хаусмастеры идут в диссиденты?
– Тогда это была такая форма несогласия с политикой власти. Протест. А хаусмастерам против чего сейчас протестовать?
– Протест – это состояние души!
– Нет. В этом случае с Клаусом что-то другое! Я должна разобраться!


Увольнение

На следующий день, как только Тоня вошла в Центр, из открытой двери дирекции ее позвал голос Хайко. Она поняла, что он ее караулил.
– Вы не прошли испытательный срок, и мы не подписываем с вами договор о дальнейшей работе.
– Вы же сказали, что принимаете меня на год. Так?
– Так, но с испытательным сроком. Вы его не прошли. Я вам выдам деньги за отработанное время. Вот, распишитесь здесь.
Она расписалась, взяла деньги.
– Tsch;ss! – в спину ей сказал Хайко.
Тоня вышла, не хлопнув дверью. Как-то всё было предсказуемо. Она вспомнила, как почтительно Ральф с Хайко отреагировали на имя Клауса при принятии ее на работу, значит без его согласия они не могли уволить.
Она чем-то стала мешать ему? Чем? Своими вопросами оказалась вблизи разгадки какой-то тайны?
Тоня заглянула в зал. Там было пусто. Значит, ребят предупредили, что занятий не будет. Когда только успели!
Она вышла из Центра, опять пошла через усадьбу. Подошла к дереву с гнездом. Оглядела ствол и увидела тонкий темный провод, поднимающийся вверх. Он был почти незаметен на стволе, уходил под снег. Разрывать снег, чтобы посмотреть куда он тянется, не стала: могли увидеть.
Но ей было уже ясно, куда...
Тоня некоторе время раздумывала, не зайти ли ей к Клаусу, чтобы сказать, что уволили, посмотреть на его реакцию. А, может, даже сказать, что догадалась про птиц. Зачем? Он всё-равно ничего не скажет.
И она, никуда не заходя, пошла на трамвайную остановку.
Свое задание она выполнила, как сказал Сергей. Только осталась неразгаданной загадка «гиперболоида». Зачем он? Для во;ронов? А зачем эти во;роны? Опять этот вопрос!
К великим русским вопросом: «Что делать?» и «Кто виноват?» добавился еще один, еврейский по сути: «Зачем?»
По пути она вспомнила, что не забрала из раздевалки Центра свой народный костюм: белая кофта с ручными кружевами и с такими же кружевами оборка нижней юбки. Оставлять его этому противному, длинноносому Хайке  она не собиралась. Надо поехать и забрать!

И на следующее утро поехала…

***

На обугленные рамы окон интерната, на лопнувшие стекла было страшно смотреть. Стоял удушливый запах гари. Под окнами были навалены мокрые, еще дымящиеся матрасы. Вокруг тянулась желтая лента – территория была оцеплена. Поодаль, на аллее, стояла полицейская машина. Водитель в фуражке, повернув голову, рассеянно разглядывал место пожара и проходившую мимо Тоню не заметил. Это было кстати: ей ни к чему были расспросы – кто она и куда идет. За своим костюмом она идет!
Входная дверь Центра была распахнута настежь.
Она вошла, заглянула в кабинет.
Полицейский за столом что-то писал. Перед ним, переглядываясь, сидели Фло и Тоби. Одежда, шеи и лица у них были в черных пятнах гари… Испуганный Хайко разместился за столом Ральфа, и тот, согнувшись, что-то шептал ему на ухо. У окна стоял Сергей. Увидев Тоню, он незаметно кивнул ей – она поняла и вышла на улицу. Вскоре вышел и он.
Они отошли от крыльца.
– Ночью в интернате был пожар. Недавно последняя пожарная машина уехала. Машины «скорой помощи» уехали раньше. Никто в интернате не погиб. Скорее, сильно напуганы.
– А почему ребята здесь?
– Помогали тушить.
– Пожар же ночью был. Что они здесь делали?
– Говорят, что случайно. Увидели огонь, бросились спасать детей. Герр Раабе подтвердил, что ребята с улицы прибежали. Рому увезла «скорая». Сильные ожоги. В каких-то масках были. Вот на нем маска и загорелась.
– А остальные?
– Больше никто не пострадал. Сегодня, как я понимаю, занятий у тебя не будет.
– Вообще не будет. Меня уволили. Ну ничего. Ты же сам сказал, что все закончено. «М» обнаружен.
– Тише! Это – секретная информация!
– Да ладно тебе. А сотрудники интерната? Что с ними?
– С ними всё в порядке. Их с детьми переведут в другой интернат. Этот теперь будут ремонтировать.
– А причина пожара известна?
– Предполагают, что от камина. Все уже опрошены. А с ребят, как свидетелей, поедем дальше снимать показания, – кивнул Сергей на лестницу. По ней спускались испуганные Тобиас и Флориан. Полицейский шел следом. За ним шли Хайко и Ральф.
– Разберусь с делами, зайду – пообещал Сергей, отходя от Тони.
Хайко обернулся на голос, увидел бывшего педагога.
– За костюмом?
Она кивнула.
– Он у меня в кабинете. Выдам под роспись. Или ждите, или завтра…
– Я подожду.
Сказав, что подождет, Тоня слукавила: в полиции Хайко могли долго продержать, а вот возможность обследовать «гнездо»-динамик на дереве могла больше и не представиться.
И когда машина уехала, она сразу направилась в парк. Но до дерева не дошла. Проходя мимо «брейгелевского» флигеля, взглянула на дверь. На широкой скобе висел замок. Но что-то с ним было не так. Тоня пригляделась и увидела, что дверь приоткрыта! Получается, что эта скоба и висящий замок – декорация?
Она потянула за край, распахнула ее шире – дневной свет осветил деревянные половицы, оштукатуренные стены…
Всё это не выглядело таким уж заброшенным, как говорил Клаус. А что там внутри? Она шагнула внутрь. Прошла вперед – и оказалась в комнате…
Сквозь полузакрытые ставни окна на стол падала тонкая полоска света.
В этой полоске лежала книга «Крабат» – та самая, которую она видела в прачечной. В стороне стояла свеча – в подсвечнике в виде черепа. Рядом валялся коробок спичек.
Тоня чиркнула спичкой и зажгла свечу. Череп будто осклабился…
Она подмигнула ему, вытащила свечу из подсвечника и подняла ее, оглядывая комнату.
На полу перед камином с обугленными головешками был начертан углем какой-то замысловатый магический знак. На стене, на вешалке, висел черный плащ с капюшоном и рядом – перемазанная копотью маска ворона. Одно красное стекло маски было выбито.
Она узнала эту маску с красными круглыми глазами. Кто-то в ней заглядывал в прачечную интерната, когда она была там. А потом вороном «летел» по коридору. Поднял руками черный плащ и бежал, а он, развеваясь, создавал иллюзию полета под низким потолком подвала, – поняла она, разглядывая широкие складки длинного плаща.
Только куда этот «ворон» потом пропал из подвала?
Не выпуская из рук свечу, она прошла вперед, вышла в небольшой коридор. Справа вела на второй этаж двухмаршевая лестница. Слева была дверь. Тоня открыла ее, заглянула: темная пустая кладовка.
Она вернулась назад в комнату. Присев на корточки, увидела под столом бутылку с пробкой из скрученной газеты. Она вытащила ее, понюхала. Бензин! На полу были пятна, их дорожка вела в коридор и заканчивалась под лестницей, ведущей на второй этаж. Там была небольшая дверь без ручки.
Она присела перед ней. Точно такая же дверь была в интернате, в подвале. Что за ней? Склад бутылок с бензином? Надо сообщить Сергею! Пусть проверят. Странно, что полицейские сюда даже не зашли!
Тоня выпрямилась, отошла от лестницы, повернулась, чтобы уходить, и вдруг услышала сзади какой-то шорох. Она оглянулась и, чуть не закричала…
Прямо передо ней, как из-под земли, вырос человек!
Она подняла свечу повыше. Пламя заколыхалось, и в его неровных бликах возникло лицо... Клауса!
– А к-как вы здесь…
Клаус молчал, настороженно разглядывая ее, будто что-то решая.
– А-а! Я догадалась! За этой дверью – подземный ход? Прямо до интерната! Там ведь такая же дверь! Теперь всё понятно!
– Что понятно?
– Что ребята знали про этот ход. Вот куда этот «летящий ворон» пропал. Тот, что меня пугал. И откуда появился. Еще одна загадка решена!
– А какие уже решены?
– Летающие во;роны, как голографическое кино. А их карканье – из гнезда-динамика на дереве. Оттуда тянутся провода. Но вы были правы: я поняла, как это делается, и теперь мне хочется узнать: зачем это делается.
– Я предупреждал, что подобная любознательность опасна, если вовремя не остановиться! Остановись, а то конец может быть очень печальный, – он театрально взмахнул рукой.
И сам он был какой-то театральный: белая рубашка с воротником апаш, черная жилетка, золотой пояс с пряжкой.
– Что вы меня пугаете? Ведь это же не связано с пожаром? Хотя... я здесь нашла бутылку с бензином и книгу «Крабат», которая лежала у вас на полке. И маска. и плащ… Не могут же ребята быть виновниками пожара?
Клаус молча прошел мимо нее. Тоня пошла за ним. В комнате с камином он, все так же молча, взял с пола пакет и аккуратно положил в нее бутылку. Потом снял с вешалки маску и плащ. Свернул и тоже сунул в пакет.
– Вы хотите их «прикрыть», – догадалась она. – Вы что-то знаете?
Он усмехнулся, забрал у нее свечу.
– Или они это сделали по вашему указанию?
Клаус молча вставил свечу в череп, взял со стола книгу.
– Ты читала эту сказку? Чем она закончилась?
– Не знаю. Я не дочитала.
– Тогда слушай! Он перелистнул листы, нашел нужное место:
       – «Они знали: Мастер  не доживет до утра, погибнет в полночь, а мельница рухнет в пламени!»
– «М»? Мастер? И кто он, этот «М»? Этот Мастер?
– Я! Ты же тогда правильно сказала, что я – хаус Мастер! Я – Мастер!
– А почему тогда вы не погибли?
– Я переделал сказку. Я оставил Мастера в живых. Хотя конец сказки и нашей игры совпадают: «...посыпал мелкий снег, легкий, мягкий, словно мука из огромного решета!»  – прочитал Клаус и кивнул на окно. В щель между ставнями было видно, как падает снег… Мелкий-мелкий…
– Красиво? Ты хотела дочитать сказку? Забирай. Она уже мне не нужна. Мы подошли к концу.
Тоня механически взяла книгу и сунула ее в сумку, висевшую на плече.
– А Эльке жива?
– Да. Она помогла нам!
– Тем, что стучала по стене?
– Стучала. Опять спросишь, зачем?
– Нет. Сама догадаюсь. У меня другой вопрос: для чего был устроен пожар? Этот пожар и была ваша цель, хаусмастер Клаус, любитель медицины и знаток Достоевского и Бредбери?
– Я – барон Клаус-Готфрид фон Раабе! Потомок баронов прусской Силезии, владельцев этой усадьбы! Над входом наш герб! Фамильный герб баронов фон Раабе! – он вскинул руку вверх. На безымянном пальце его левой руки блеснул золотом перстень-печатка с гербом ворона с длинным клювом.
– Мы вернулись, чтобы получить назад принадлежащее нам по праву. Но нам не дали этого сделать!
– Кому вам? Вы про Эльзу?
– Эльза – наша кузина.
– Ваша? – запуталась Тоня: «Он что, про себя во множественном числе?»
Барон молчал.
– И тогда вы из мести подожгли? Совсем, как те помещики, которые сбежали из своих имений, когда наступали советские войска?
– Месть! Войска! Ха-ха-ха... Помещики! Я выше этой суеты! Геттинген! Motto In publica commoda! Что означает: Zum Wohle aller!
– Для «всеобщего блага» дом с больными детьми подожгли?
– В стенах дома наши предки замуровали фамильный клад. Достать его – наша цель! И вот, наконец, мы можем этим заняться! Открытая нами фирма начинает реставрационные работы после пожара. А дети живы. Им ведь всё равно, где существовать.
Барон приосанился, отставил ногу и самодовольно задрал подбородок. Как с картины! Не хватало только шляпы с пером и шитого золотом камзола. Сейчас он совсем был не похож на хаусмастера Клауса!
– Зачем ты ей всё рассказываешь? – вдруг раздался женский голос.
Тоня обернулась. Эльза высокомерно смотрела на нее, скрестив на груди руки с холеными длинными пальцами. Холеные руки прачки.
– Она никому ничего уже не скажет, – спокойно сказал барон, вынимая свечу из черепа.
– Почему? – у Тони перехватило дыхание.
– Ничего не расскажет! – повторил он. Тоня замерла.
Клаус прошел вперед, открыл в коридоре дверь кладовой.
– Подойди сюда, посмотри. Еще один Kunstst;ck.
Тоня подошла, он отдал ей свечу, а сам присел, пошарил рукой у порога, что-то щелкнуло, и медленно отодвинулась широкая половица.
– Ты сама всё сделаешь! Ты сейчас шагнешь вот сюда!
Тоня невольно глянула в темноту, уходящую вглубь и отшатнулась.
– Нет! Я не шагну! Я… – задохнулась она. – Я... буду кричать!
– Кричи! Никто не услышит. Никого нет!
–  Вы – сумасшедшие!.. – просипела Тоня в ужасе.
Эльза тут же оказалась рядом, вцепилась холодными пальцами в ее руку, выдрала из нее свечу. А барон протянул к ней руку и крепко взял за плечо. Через пальто чувствовалась его сила. Не вывернуться! И не закричать: голос пропал. Так бывало у нее в страшных  снах: хочешь кричать и не можешь: спазмы в горле… Может, это сейчас не наяву? Может, это снова сон?
– Не-ет! – затрясла она головой, вцепившись в ремешок своей сумочки.  «Ручка-шокер...» – пронеслось в мозгу.
– Возьмите свою книгу! – прохрипела Тоня, открывая сумку и шаря рукой в поисках ручки… нашарила толстый стержень. «Как Сергей говорил? Нажать… и бить со всего размаха!»
– Оставь ее себе! Дочитаешь там! – шептал барон, близко глядя ей в лицо, как будто изучая поведение человека перед смертью.
Она нажала на кнопку колпачка, выдернула шокер из сумки, взмахнула рукой и со всей силы ткнула им ему в шею.
Лицо его исказилось гримасой... он передернулся всем телом, отдернул руку и, схватившись за шею, неловко отступил в сторону на подкосившихся ногах.
А Тоня со всех ног бросилась к выходу. Но Эльза преградила ей путь, и она повернула назад. Перепрыгнула через лежащего барона, подбежала к открытой двери под лестницей… вниз шли ступени… Она прыгнула внутрь, захлопнула за собой дверь, скатилась по лестнице и побежала вперед.
Еще одна дверь. Открыта!
Тоня вбежала в подвал, где когда-то бывала в гостях у Клауса.
Дальше... Наверх по ступенькам в холл, к входной двери! Дверь была заперта. Тоня заметалась по холлу... Побежала по широкой лестнице на второй этаж, вбежала в первую открытую дверь. Подбежала к окну – решетки не было, стекла выбиты… Посмотрела вниз. Высоко! Внизу на земле, в стороне от окна, были навалены обгоревшие мокрые матрасы.
Из коридора послышался топот. Барон очухался? Или баронесса несется? Она встала на подоконник, примериваясь. Оглянулась на шум… В дверях показалась взбешенная Эльза.
И тогда, оттолкнувшись от подоконника, Тоня, как во сне, полетела вперед и приземлилась на грязную и мокрую кучу. Вскочила, отряхнулась, как кошка, посмотрела наверх...
В окне, что-то крича, взмахивала тонкими белыми руками баронесса.
И Тоня помчалась со всех ног. Прочь от этого страшного места и этих страшных людей.


***

Точную причину возгорания установить не удалось. Не было обнаружено ни горючих веществ, ни их следов. Причиной пожара мог стать небольшой источник открытого огня от спички или свечи.
Все документы интерната при пожаре сгорели. Хаусмастер Клаус и прачка Эльза исчезли. Против них не было никаких улик. Некоторое время назад их приняли на работу в интернат. Людей не хватало: зарплата небольшая, а ответственности много.
Это рассказал Сергей.
Показания Тони не были подтверждены никакими доказательствами и фактами. Подземного хода, соединяющего флигель с за;мком не нашли. Дверь под лестницей вела в маленькую кладовую, равно как и дверь из подвала интерната. А в кладовке, где открывался пол, никакого тайного механизма для его открывания тоже не нашли. И гнезда-динамика с проводами на дереве не было.

Вскоре здание интерната обнесли лесами. Усадьбу – забором. Над ним высился щит реставрационно-строительной компании. О хозяевах фирмы можно было догадаться по логотипу с изображением силуэта за;мка с вороном на башне. Теперь-то потомкам прусско-силезских баронов уже ничто и никто не помешает извлечь из стен, в отмеченных Элькой местах, свой фамильный клад. Тоня пыталась представить его… Золото, жемчуг, изумруды?
А что, если там замурованы мощи их предка, почитавшегося в семье за святого? Рыцаря-крестоносца! Или кости легендарного ворона? Вот для Готфрида и Эльзы будет сюрприз! Какие у них будут лица! Как у героев в фильме «Последняя реликвия», глядящих на обычные кости из разбитого ларца!..

Молодежный центр «Рабен» перевели в другое место.
Съезд и объединение молодежных центров прошли успешно. Ральф начал работу над созданием партии «Рабен»: был написан Устав партии, обсуждалась программа и утверждена эмблема: на белом фоне – объемное оригами черного ворона с красным клювом – чуть вверх, в сторону. Поворот головы сообщал фигуре птицы силу, движение, действие.
Скоро Ральф для своего проекта получил целевой грант от немецкого фонда и новое помещение. За проектом и его участниками было установлено негласное наблюдение. Как и за Ральфом.
Сергея повысили в звании. Комиссар стал оберкомиссаром.
Тоне была передана через «куратора» благодарность и пожелание успехов в дальнейшей совместной работе. Она поблагодарила и сказала, что над пожеланием подумает.

Сказку «Крабат» она дочитала. Да, Клаус повторил ее с ребятами.
Знали ли ребята цель их игры? Может быть, и знали. Но они не «сдали» своего Мастера. Почему? Верили ему? Впрочем, себя – тоже не сдали.
Поплатился только директор Центра, противный Хайко, который так и остался в неведении, что произошло. Его подозревали в поджоге по той причине, что он давно положил глаз на здание интерната и ждал удобного случая им завладеть.
Хайко даже месяц отсидел «в тамошнем допре». Но за недоказанностью вины его отпустили. А чего «гнобили» целый месяц, даже не объяснили. Он и спрашивать не стал. Потому что, когда человека вдруг отпускают, он уже не думает, что сидел ни за что. Тем более, что Хайко, как человек в глубине души где-то совестливый, за время отсидки даже нашел, за что сидит.
Ко времени выхода, его ждали нерадостные новости: его должность уже захватил Ральф. Хайко остался не у дел. Несправедливость, как всегда, восторжествовала.


Прошло время…


В воскресенье Тоня смотрела очередную серию немецкого сериала «Таторт». Наума дома не было.
В дверь комнаты коротко стукнули и тут же просунулась голова недовольного соседа Виктора. Недоволен он был уже с утра: на кухне негодовал по поводу несоблюдении немцами правил техники безопасности: «Розетки у них около пола! Кто так делает? Руки поотрывать! Уборщица мокрой тряпкой махнет и – замыкание! По технике безопасности надо розетки перенести вверх на метр!»
– Какой-то Шмидт… тебя… На! Только осторожно! – войдя, бережно протянул он ей свой телефон. BOSCH Handy C9.
Где достал?
Звонил Сергей.
– Можно я зайду? Надо поговорить!
  Виктор не уходил. Стоял, сопел гайморитным носом, по-хозяйски слушал, что она говорила. Тоня быстро закончила разговор. Виктор тут же забрал телефон и, поправив очки на носу, сосредоточенно поискал нужную кнопку, нажал на нее и только потом поинтересовался: – Кавалер? Тот самый?
– Это по работе.
– Ага! – хмыкнул сосед и, уходя, поинтересовался: – Придет, что ли?
Тоня недовольно глянула на него.
«Значит, придет!» И Виктор остался в коридоре. Так и слонялся без дела, пока не пришел тот самый, который уже приходил. Под мышкой у него была папка.
– О! – на правах знакомого остановил его Виктор, с интересом поглядывая на папку. – Опять вы? Вот работа! Даже в воскресенье не отдохнешь! И папочка тоже по работе?
– Да. Вот во время обыска нашли! – поднял он папку вверх. Слова про обыск подействовали на Виктора.
– И, извините, что в ней?
– Что в ней? Записки одного неизвестного. Вот будем читать!
– Понятно! – и Виктор, польщенный откровенностью, как он теперь понял, уполномоченного, довел его до двери соседки, стукнул, приоткрыл дверь:
– Ждут! Проходите! – и поднял ладони вверх, как припечатал: – Никто не помешает Прослежу!
Сергей кивнул и вошел.
***

– Знаешь, я вспоминаю произошедшее и мне всё больше начинает казаться, что я общалась с двумя разными людьми. Один – хаусмастер Клаус! Интеллигентный, рассуждающий о философии и литературе. Другой – барон Готфрид! Надменный, жестокий.  Гёттингенский университет, физический факультет! Motto In publica commoda!
– Это как?
– Zum Wohle aller!**************
– Понятно! А может, так и было? Ты видела двух разных людей?
– Братьев-близнецов? Как в приключенческом романе? Или одного в двух ипостасях? Как в мистическом?
– Я бы выбрал первое. Люблю приключения!
– А я выбираю второе! Я – за мистику! Знаешь, мне уже начинает казаться, что ничего этого не было. Всё это мои фантазии.
– И пожара не было?
– Вообще всего. Как теперь доказать существование этого Клауса-Готфрида фон Раабе, потомка силезских баронов, владельцев замка и усадьбы? Есть ли он?
– Может и есть, но врет, что потомок? Сумасшедший какой-нибудь?
– Может и спятил, но не врет!
– Почему?
– А он танец «Трояк» умеет танцевать.
Сергей непонимающе смотрел на нее:
– Объясни!
– Трояк – танец Силезии. И потом, когда я поднималась по винтовой лестнице башни, то за стену держалась правой рукой. Значит, лестница – против часовой стрелки. 
– И что?
– А то, что хозяева замка — левши. И Клаус – левша. Он кофе мне в чашку наливал левой рукой. И всё делал левой. Думаю, что это не совпадение.
– Возможно, – согласился Сергей и протянул папку:
– Посмотри!
  Тоня развязала тесемки и увидела стопку аккуратно исписанных листов.
– Что это?
– Во флигеле в ящике стола нашел. Никому оказалась не нужна. Я взял.
– Читал?
– Нет еще. Давай вместе! 
Они сели за стол, и Тоня стала читать. Читала с интересом: описываемая обстановка была ей знакома, а Сергею – нет: он слушал рассеянно, но с развитием событий – уже увлеченно.
Дойдя до появления Цифры, Тоня воскликнула:
– Клаус! Это Клаус развлекался. Ему ничего не стоило появляться из подземного хода и пугать их. Или Эльза!
– Зачем?
– Чтобы выгнать. Мешали они, – Тоня продолжила чтение: «…в сумраке вечернего воздуха появилось привидение, в очертаниях которого она разглядела Цифру!»
– Ну а привидение в воздухе откуда?
– Это тоже самое, что и изображения воронов, кружившихся надо мной в небе. Это «гиперболоид» инженера Готфрида.
– Не понял.
– Потом объясню, – Тоня дочитала до конца.
– Вот и всё, – она сложила листы, закрыла папку. – Вот и доказательство моих слов про подземный переход и лазер. Только к делу о пожаре ее не приложишь. Мне же не поверили.
– Потому что ничего не нашли.
– Плохо искали. И куда теперь эту папку?
– Пусть полежит. Может, кому и понадобится. А тебе спасибо за помощь!
– Рада, что помогла. Может, чаю?
– Нет, спешу. Дела.
 
В коридоре Сергея поджидал Виктор, почему-то в фуражке.
– А почитать эти записки можно? – просительно сказал он.
– Ну вот и понадобились! Берите! – Сергей протянул папку.
И Виктор, забирая ее, взял под козырек.


Потом, удобно устроившись за столом, он нетерпеливо развязал тесемки и открыл папку. В ней лежала стопка листов.
На первом стояло название, написанное от руки:


Страшная цифра


И дальше, тоже от руки:
Записки бывшего главного инженера-конструктора, ныне сотрудника ферайна, отвечающего за уборку туалетов и мытье полов, Гоголева Николая Моисеевича.

Прочитав, Виктор поразмыслил так:
«Почти Гоголь. Тоже Николай. Правда отчество другое. А может, тот тоже был Моисеич? А что? С Украины! А на Украине наших много!»
Виктор довольно покрутил головой от своей догадки, отложил заглавный лист в сторону. И стал читать.
Делать-то ему всё равно больше было нечего…


************* «Ода к радости» Ф. Шиллер

************** Любопытство убивает кошку

*************** На благо всех!