Этика и универсализм

Тысячелетиями преследует нас настойчивая и, я бы даже сказал - назойливая, универсалистская риторика, утверждающая, что есть якобы некие применимые ко всем абсолютно обществам и ситуациям «общечеловеческие» ценности. На практике, правда, люди наблюдательные успели давно заметить, что там, где укореняются универсалистские максимы, происходит нечто противоположное заявленному, то есть наступает бесправие и произвол. Пройдясь буквально по всем претендующим на некий абсолютный этический статус утверждениям, с удивлением обнаруживаем мы, что без привязки к контексту ситуации, личностям, культурным и историческим реалиям, без учёта всего этого, применение их сомнительно, и приводит нередко к противоположному результату, то есть ко злу! Случайно ли это? Может быть это как раз тот случай, когда, как говорят, благими намерениями выстлана дорога в ад? Неизбежно в какой-то момент подступает вопрос: а действительно ли есть тут благие намерения? Или мы имеем дело с чем-то иным?

Для того чтобы понять это, необходимо хотя бы в общих чертах рассмотреть основные проблемы этикоприменения в столкновении с социальным. И вот первое наше затруднение: интересы индивида находятся всегда в сложном балансе совпадений и противоречий с интересами социума. Социум же в свою очередь представить можно в виде множества конкурирующих проектов с разными, порою, даже и диаметрально противоположными этическими установками. Важно также отметить, что и в рамках одного проекта может существовать несколько планов с неодинаковыми этическими подходами. И здесь ни в коем случае не имеются в виду случайным образом возникающие факты несправедливости по принципу «что положено Юпитеру, то не положено быку», нет, речь идёт именно о двойных этических стандартах как одном из системообразующих факторов. Вот об этом прежде всего и хотелось поговорить.
 
Начнём с того, что за всю историю человечеству так и не удалось вывести этических утверждений, которые можно было бы считать действительно универсальными. Все подобным образом выведенные заповеди контекстны, то есть применимы лишь в определённой ситуации, в определённых условиях и определённой социальной среде. Попытки же расширить их применение ко всем абсолютно случаям, очевидно, некорректны. Ну вот возьмём одну из базовых заповедей: «Не убий!». Вроде всё правильно, всё хорошо, но как должны были мы относиться к ней в 1941 году, когда полчища европейского фашизма двинулись на нашу страну? Подставлять им другую щёку? Оказывается, слепое следование универсалистским догмам может привести к уничтожению целого народа!

Пришло время обратить внимание на то, в каких больших социальных проектах встречаем мы как значимую компоненту универсализм? Уместно, думаю, привести несколько легко узнаваемых примеров. Возьмём для начала западный, атрибутирующий себя как «цивилизованное сообщество», проект. Несложно заметить, что декларируемый настойчиво этим сообществом этический универсализм (общечеловеческие ценности, демократия, и т.д.) действует в ограниченных чёткими рамками условиях. Строго говоря, заявленные этические ценности соблюдаются лишь в определённых ситуациях, во всех остальных случаях используется банальное право силы. Этическое единство лишь навязчиво декларируется, реально же мы находим вполне сложившуюся практику двойных стандартов. Ну, например, сколько возмущения было по поводу бескровной, по большому счёту, акции СССР по наведению порядка в Чехословакии и глухое молчание по поводу сжигаемых США напалмом деревень во Вьетнаме. Молчание по поводу десятков тысяч бессудно убитых американской полицией своих собственных граждан и... Примеры подобные можно множить и множить, поэтому просто зафиксируем, что оно так, и, отбросив лукавство, признаем наличие жесткого  п р о т и в о с т о я н и я  социальных систем, замаскированного под некое «благое» одностороннее «прогрессорство», где такие характеристики как «цивилизованный» - «нецивилизованный», служат идеологическими, не отражающими глубинную суть явлений маркерами, схожими по своему типу с противопоставлением «свой – чужой».

Но, осознав это противостояние, «нецивилизованное» сообщество также могло бы сделать встречный шаг и, осмыслив «цивилизованное» в качестве преступного и для человечества враждебного, вступить с ним в противоборство, скопировав, разумеется, зеркально, указанную выше этическую асимметричность. Противостояние в этом случае оказалось бы более или менее на равных, а чем такие противостояния заканчиваются, знаем мы по 1812-му и 1945-му годам. Но вот тут-то и выходит на сцену универсалистская «всечеловеческая» этика, что активно сообществу «нецивилизованному» навязывается, волю таким образом его к осознанному сопротивлению подавляя. Примеров, собственно, громадьё, процесс этот можно представить как перманентный (вестернизация), а можно локализовать во времени, рассмотрев разрушение СССР или царской России. В обоих случаях универсалистская этическая компонента как фактор потери системного иммунитета сыграла значительную роль.

  Итак, мы обнаружили, что в определённых случаях этический универсализм является по сути своей психологическим оружием, подавляющим сопротивление одной из сторон и позволяющим агрессору действовать с гораздо большей уверенностью и безнаказанностью. Но может быть это отдельный уникальный случай, когда подвернувшимся под руку универсализмом просто воспользовались? Для того чтобы понять, так ли это, стоит рассмотреть и другие проекты, в коих универсализм играет значимую роль. Не все, к примеру, знают, но похожий этический дуализм был в ходу и в советской уголовной среде. Те, кто так или иначе с ними соприкасался, отмечал, что существовало у блатных два вида этического дискурса: 1) разговоры о справедливости, чести - это рассчитанная на «общее» пользование риторика. 2) и внутреннее позиционирование, заключающее в себе следующее: мы блатные – высшие, смелые, лучшие. Остальные – балбесы, терпилы, фрайера, которых нужно и должно даже всячески использовать. Жалкий вкалывающий от звонка до звонка раб «системы» не стоит сочувствия, и участь такая для блатного зазорна, всегда должен уметь он украсть, словчить, «устроиться». Разговоры о справедливости, чести касаются, собственно говоря, в полном объёме только самих блатных, остальных же постольку-поскольку… 

Человек наблюдательный отметит непременно, что и в кругах либеральных выражаемая хоть и иной фразеологией, но по существу схожая очень позиция. Разговоры о справедливости, демократии, общечеловеческих ценностях интерпретируются почему-то всегда в пользу одних и против других. А сойдясь с некоторыми трансляторами «общечеловеческого» поближе, (а в особенности и выпив с ними) услышишь знакомую уже фразеологию: существуют люди - соль земли, лучшие, избранные, их меньшинство, и есть быдло, которого все эти разговоры о справедливости не касаются. Не доросли!

 Всё это заставляет задуматься: либералы ладно, а вот к чему брутальным образом одним своим пугающих обывателя советским ворам заигрывать с общечеловеческими ценностями? романтизировать блатной мир? А ответ прост – при всём пугающем своём имидже блатные не являлись всё же единственной абсолютно доминирующей силой. Существовала помимо них проявляющаяся в виде пионерской организации, комсомола, советская власть, были общественность и правоохранительные органы. Прямолинейная декларация подлинного своего кредо привела бы к тому, что уголовников просто раздавили бы! И вот, рассчитанный на рекламный эффект, поддержанный продажной КГБ-шной литературной сволочью, состряпанный на злобу дня для целевой аудитории универсалистский дискурс и послужил им демпфером, позволяющим сглаживать противоречия со средой и распространять своё влияние вовне. Но в ситуациях локальных, стоило лишь блатным почувствовать свою силу, забывалось мгновенно о декларациях и вершился самозабвенно собственный свой воровской произвол, ни на какие общечеловеческие представления о справедливости уже не оглядываясь. В этом, кстати, сходятся полностью они с либералами, которые с всечеловечных тем о справедливости и демократии (во время перестройки), захватив в стране власть легко перешли к разговорам об избыточном населении и социальной стратификации.
Итак, мы выяснили, что существует способ социальной инженерии, когда позиционирующее себя как избранное (блатное, цивилизованное, и т.д.), идеологическое «Ядро» открыто и публично об этом не заявляет, а как бы обволакивает себя некой универсалистской компонентой. Но являются ли описанные выше группы первооткрывателями такого дуалистического противопоставления? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, должны мы расширить наше наблюдение и бросить взгляд на историю религиозных сообществ, среди которых также мы встретим аналог вышеописанной схемы в виде некоего «избранного» «Ядра» и массы «остальных», коим универсалистская этика (в религиозном её изводе) самым активным образом навязывается. Лишь неглубокий, поверхностный взгляд делит их на различные конфессии, являются, принципиально они полюсами одной социальной системы. Именно чувство самосохранения «Ядра» и порождает потребность в универсалистском окружении, напомним, что здоровый ещё, далёкий от этического универсализма имперский Рим, столкнувшись с «избранностью», ответил вполне себе симметрично, сровняв её с землёй и засыпав солью, и только позднейшее инфицирование универсализмом помогло раздавить его и разрушить.

Получается, если нет «Ядра» с пугающими его, перевёрнутыми с ног на голову этическими максимами, то не может появиться и универсализм, так как нет для него почвы и нет потребности! Более того, исторически можем мы отметить интересную вещь: в случаях, если «Ядро» по каким-то причинам утрачивалось или ослабевало, то в недрах набравшего уже социальную инерцию христианского универсализма возникал немедленно новый воспроизводящееся на схожей идеологии его аналог. И неважно, была ли там идеология очередной какой-нибудь «голубой крови» или протестантское противопоставление «избранных» всем остальным, очевидно, что утратившее своё «Ядро» универсалистское поле порождает напряжение, требующее с неизбежностью заполнения его антиподом.

Но ещё большее напряжение вызывает оставшееся без облепляющего его универсалистского теста, оказавшееся совершенно голым само «Ядро». Целый ряд впечатляющих примеров имеем мы в древности, а гитлеровский проект ХХ-века даёт нам свежий, хорошо задокументированный пример возникновения состряпанного буквально на коленке идеологического «Ядра», которое принципиально мало чем отличалось от других социальных образований такого типа. Отличия прикладного характера мы сейчас рассматривать не будем, уникальны, возможно, они лишь своим масштабом, а вот в сфере идеологии радикальным отходом стал отказ от использования нацеленной вовне универсалистской этической компоненты. В своей этической парадигме система оказалась одномерна, в этом и есть принципиальное её отличие от традиционных, исторически сложившихся дуалистических схем, что, кстати, наводит на подозрения в инструментальном несамостоятельном её характере и порождает вопрос: действительно ли было это настоящее «Ядро», либо используемый в определённых целях муляж? Впрочем, как бы там ни было, проект этот с кристальной ясностью демонстрирует нам одну необычайно важную вещь - возникающее по тем или иным причинам идеологическое «Ядро» нуждается остро для своего выживания во внешней, обволакивающей её универсалистской компоненте, и без неё нежизнеспособно.   

Представленная нами картина при всей её схематичности отражает в целом, думаю, воспроизводящуюся в разных обличьях драму: именно появление «Ядра» с возведёнными в степень этическими его крайностями и порождает необходимость в защитной, обволакивающей это «Ядро» универсалистской прослойке. Важно подчеркнуть, что формирование «Ядра» (как, впрочем, и являющегося столь же необходимым в этой связке универсалистского окружения) - процесс сугубо идеологический, а ни в коем случае не генетический, в чём настойчиво стремиться уверить нас само «Ядро».

Этика предъявляет к человеку особые требования, и во все времена людям хотелось упростить её до односложных максим, которые именно в силу своей простоты неспособны оказываются охватить всё разнообразие и сложность реальной жизни. Ну не могут эти односложные: не убий, не укради, не делай… соответствовать живому и разнообразному потоку! Этика, как нам представляется, должна пройти тот же путь, что и философия нового времени, в которой, напомню, также на определённом этапе шёл поиск незыблемых оснований вроде: «я мыслю, значит существую», но кончилось всё отказом от отдельных утвердительных максим и созданием системы, подтверждением коей служит сложная внутренняя логическая взаимосвязь внутри неё самой.
P.S. Как бы наше приученное к определённым схемам сознание ни сопротивлялось, никогда не стоит забывать, что все эти, ставшие общим местом, принимающие за прошедшие столетия самые разные обличья универсалистские декларации, фальшивой патокой обволакивающие утверждения всего хорошего против плохого – всего-навсего упаковка, призванная скрыть и уберечь жуткую в своей неприглядности сердцевину. Хочется поэтому напоследок напомнить, как на самом деле звучит полный вариант часто цитируемой восточной пословицы: вырастить сына, построить дом, убить змею. Забвение последнего пункта столь же гибельно для справедливости, да и для самого человека, как и пренебрежение двумя первыми.