Воспоминания о встречах

Конец 80-х. Старый Таллин дышал узкими улочками: брусчатка блестела под солнцем, скрипели старые двери и лестницы, а запах кофе смешивался с ароматом красок и сырого камня. Каждый двор и каждое кафе казались мини-сценой, где случаются непредсказуемые истории.

Ваган Ананян, ныне покойный армянский художник, сам себя называл «городским сумасшедшим». Он жил среди холстов, пастелей и рам, с темпераментом вспыльчивым, но с талантом, который заставлял людей смотреть на мир иначе.

Михаил Буш, которому Сергей Довлатов посвятил рассказ, в жизни был немного другим. Элегантно заикался, философ-одиночка, часто попадал в неприятности и бывал бит, но сохранял чувство юмора. Он жил в старинном доме на Вышгороде, рядом с собором Александра Невского и зданием Совета министров на Томпеа, со своей собакой Гидрой. Нигде не работал и философски объяснял:
— У меня инвалидность… по псих статье.
Про работу говорил кратко:
— А если начальник дурак попадётся?

Я встретил Буша в открытом кафе старого города. Он держал сигарету как дирижёрский жезл, а кофе в кружке выглядел почти как часть размышлений о жизни.

Вскоре появился Ваган с девушкой и огромной папкой картин. С появлением Вагана я сразу понял: вечер не будет скучным. Он развернул папку на столе, словно раскрывая карту событий.
— Сегодня мы создаём историю, — торжественно заявил он.
— Или драку, — подумал я.

Мы отправились к Бушу, прихватив пару бутылок «Вана Таллина». В доме царила настоящая атмосфера старого Таллина: скрипели лестницы, старая мебель шептала истории, книги с пожелтевшими страницами стояли на полках, а Гидра сидела на диване и внимательно наблюдала за происходящим.

Ваган приступил к работе с пастелью и нарисовал мой портрет. Каждый штрих придавал лицу новое выражение, почти оживляя характер.

Буш наблюдал, поглаживая Гидру:
— Портрет хороший, — сказал он с едкой, зло-ироничной улыбкой, — но боюсь, через пару дней он будет смотреть на меня умнее, чем я сам.

Я размышлял о необычных людях вроде Вагана и Буша. Их энергия и непредсказуемость делают жизнь насыщенной. Иногда смешно, иногда трудно, но всегда интересно. В памяти всплывали встречи с другими людьми с непредсказуемой энергией: простые разговоры превращались в мини-авантюры, книги падали со стеллажей, кто-то внезапно философствовал, кто-то шутил так, что мир переворачивался на час-два. С ними скука невозможна, а юмор — постоянный спутник.

Ситуация накалилась: Буш слегка заигрывал с девушкой Вагана. Ваган вспыхнул. В порыве ярости он ударил Буша так, что тот упал, а кровь сразу запятнала лицо. Гидра тихо фыркнула, словно говоря: «Ну что вы, взрослые, ведите себя как люди!»

На следующий день я зашёл к Бушу. Лицо было вымазано медом.
— Мед хорошо затягивает ссадины, — сказал он философски, улыбаясь сквозь синяки и засохшие следы крови.
— Ну что, Гидра, — добавил он собаке, — вчерашний поединок почти удался… завтра только кофе.
Гидра тихо фыркнула и подняла лапу, словно ставя оценку: «Троечка за драму, пятёрка за юмор».

В этом доме, среди пастелей, картин, меда и ликёра, я понял: старый Таллин хранит свои драмы и комедии. Иногда самые абсурдные баталии разворачиваются там, где живут художники с чудинкой, философы-одиночки и люди с необычным взглядом на жизнь. С ними скука невозможна, а каждый день превращается в мини-спектакль, где зритель может только сидеть с кофе и улыбаться. Сейчас, глядя назад, я понимаю, что и Ваган, и Буш уже не в живых, но их энергия, юмор и неповторимая живость продолжают жить в воспоминаниях.