Холодно

Холодно

В небольшом южном городке наступила зима. Как всегда в эту пору, погода на улице была примерзкая. Снег ещё не выпал, и поэтому пронизывающий до костей ветер чувствовался по-особенному. Мелкая морось дополняла полноту ощущения южной зимы.
Михалыч кутался в старый замызганный пуховик, подставляя давно немытые руки проезжающим автомобилистам. Его обветренное, покрытое язвами тёмное лицо заискивающе улыбалось. Потрескавшиеся губы неслышно просили милости от сидящих в тёплых машинах людей.
           А люди все ехали. Кто на работу, кто просто так, по делам.
Михалыч поочерёдно менял замёрзшие руки, запихивая непослушные пальцы в дырявый карман.
           "Холодно, очень холодно, - уже порядком надоевшая мысль сидела в голове у попрошайки. - Эх. Срубить бы "косарик", сразу бы потеплело. Интересно, как идут дела у Любки на перекрестке у рынка».
Загорелся красный свет светофора, и Михалыч с надеждой заковылял вдоль ряда машин. Кланяясь, мужчина обходил дымящиеся автомобили. Люди хмурились, отворачивали лица, опускали глаза. Одно толстое, красное, как перезрелый помидор лицо, что-то крикнуло.
«Обидно» - пронеслось в голове. Вдруг опустилось стекло старенькой иномарки, и молодой паренёк бросил в чёрную руку тёплую монетку.
Приятная истома разлилась по всему телу попрошайки. Глаза засветились, а непослушный рот стал осыпать паренька благодарностями. Парень сконфузился, закрыл окно и немного проехал вперёд.
«С почином!», - Михалыч потопал дальше в колоне автотранспорта.
- Эй! - послышался крик из чёрного «Брабуса».
Попрошайка, спотыкаясь, бросился на голос и, как преданный пёс припал к боковому стеклу.
- Держи! - на землю упала скомканная бумажка.
«Дело пошло. Ещё пару раз моргнёт... - Михалыч покосился на светофор, - И можно бежать в магазин. Как же холодно сегодня».
Попрошайка непроизвольно запрыгал на месте. Порванные кроссовки совсем не грели.
«Надо где-то раздобыть зимнюю обувь. Завтра засветло наведаюсь к мусорным бакам. Пальцы на ногах совсем онемели. Как же хочется выпить. Мозг сейчас взорвется…»
Снова загорелся зелёный свет, и Михалыч отошёл к железной ограде, пропуская транспорт.
«Пора» - алкоголик скорым шагом направился к магазину.
Долгожданное тепло ударило в отмороженное лицо при входе в супермаркет.
- Ух, уух! – поёживаясь, Михалыч побежал вдоль прилавка со спиртными напитками.
Тут же от стены отделился охранник и проследовал следом.
- А вот и моя родная, - попрошайка нагнулся и снял с нижней полки бутылку портвейна «777». – Сейчас, милая, мы с тобой познакомимся, - промурлыкал Михалыч и сунул бутылку в рукав.
- Куда?! - послышался крик охранника, - Шагом марш на кассу. Или проваливай.
- Да я это..., - замялся Михалыч, доставая из рукава вино, - По привычке. Сейчас все оплачу.
Попрошайка засеменил к толстой кассирше. Трясущаяся рука стала выгребать из единственного целого кармана мелочь.
- Вот, пожалуйста. Всё до копеечки.
Получив заветную «поллитру» Михалыч полетел к выходу.
Устроившись в углу магазина, мужчина принялся грызть зубами пробку бутылки. «Куда же нож запропастился». Несколько полусгнивших зубов с трудом боролись с неподатливой пробкой. Чертыхаясь и скуля от натуги, Михалыч выплевывал кусочки пластика на пол.
Наконец дело было сделано, и живительная влага потекла в горло алкоголика.
Да. Михалыч был алкоголиком практически с самого детства. Он был одинок, не имел постоянного места жительства и перебивался случайными заработками (если, это можно было так назвать). Каждое утро Михалыч вставал с похмелья и брёл к перекрёстку. Больная голова и невыносимый тремор рук сопровождали мужчину уже много лет.
Десять секунд и половина бутылки испарилась.
Михалыч вытер рукавом рот и отставил полупустую тару.
Приятная теплота стала разливаться по всему телу. Глаза налились тёплыми слезами, и боль в голове стала проходить. Руки успокоились, а желудок стал просить еды.
Михалыч порылся в кармане, достал сухарь и с наслаждением стал посасывать твёрдую корку. 
- Эй, ты! - послышался строгий голос охранника. - Собирай свои «манатки» и выметайся от сюда.
- Уже ухожу. Попрошайка сунул недопитую бутылку в рукав и, пошатываясь, направился к выходу.
А на улице пошел мелкий снег.
Мелкие невесомые снежинки оседали на разгоряченное лицо пьяницы и тут же таяли. Ледяная жижа предательски пропитывала влагой старые кроссовки.
- Этого ещё не хватало, - пробормотал Михалыч и двинулся через центральную аллею в сторону городского рынка.
          «Интересно. Сколько сработала Любка? Может и закусить удастся, - размышлял пьяница, прыгая через лужи».
Петляя между прохожих Михалыч заметил на лавке у старого дуба компанию.
 «Вот они. Нарисовались. Не сотрешь. - вырвалось у попрошайки. - И Любка с ними»
- Подходи, Михалыч. Серёга угощает, - прошамкал беззубым ртом долговязый мужчина лет 50-и. Это был Сашка с соседней улицы.
- Я сегодня пенсию получил. Гуляем, - пояснил Сергей, разваливаясь на лавке.
          Заметно охмелевшая Любка сидела рядом и жалась к Сергею. В отличии от многих алкоголиков, Сергей имел заслуженную пенсию от МВД. Однако прижиться на гражданке он так и не смог, а поэтому пропивал деньги с бывшими уголовниками и тунеядцами.
  «Значит, сегодня ночевать одному, - подумал Михалыч проверяя в рукаве недопитую бутылку».
- Ну, наливай, коли так, - улыбнулся Михалыч, отламывая кусок свежего хлеба.
-Угощайся салом, - аккуратно предложила Любка. Сашка сам солил.
-Благодарствую, - Михалыч положил толстый кусок сала на хлеб и принял пластиковый стакан с водкой.
-Ну, за всё хорошее, - сказал Сашка и первым выпил.
- Быть добру! - поддержал товарища Сергей.
          Компания с удовольствием выпила и закусила. Горький лук приятно щекотал нос. Прохожие недобро косились на пьяниц, хмурились, но молча пробегали мимо. Запах лука и водки гнал горожан дальше от злополучной лавочки.
          Вечерело. Серые рваные облака быстро неслись по темному небу. Михалыч полулежал на лавке, приоткрыв правый глаз. Над головой промелькнула стая грачей. «На ночевку в парк полетели. И мне надо подниматься».
          Михалыч с трудом поднялся. «Как это меня так свалило быстро? Ничего не помню…». Мужчина шел по заметно поредевшей аллее. «Холодно. Очень холодно».
Ватными непослушными ногами Михалыч доплелся до старого заброшенного вендиспансера. Отодвинув доски, попрошайка пробрался внутрь здания и по темному коридору прошел в небольшую комнату, которая уже на протяжении семи лет служила ему и Любке жилищем.
У заколоченного окна стояла печь «буржуйка». Стол, два стула, груда каких–то вещей на полу. Тут же лежал старый матрац (его Любка притащила с мусори в прошлом году).
          Завалившись на матрац, Михалыч вынул из рукава початую «поллитру». «Сейчас согреюсь. Что-то в боку колит. Ничего, поправлюсь». Дрожащая рука поднесла горлышко бутылки ко рту. Распухший язык в предвкушении облизал обветренные губы. Секунда - и вино полилось в пищевод. Потеплело в животе. По телу пробежали мурашки. Михалыч прикрыл глаза. «Холодно. Все равно очень холодно, - бормотал алкоголик, поджимая ноги к животу». Хмель снова проник в больную голову, а измученный организм просил сна.
На улице снова пошел снег. Он падал крупными хлопьями, засыпая черные лужи и застывшую от мороза грязь провинциального городка. Белая простыня медленно накрывала опустевшие улицы и крыши домов. Запоздалые прохожие спешили в теплые квартиры.

Утром у покосившегося забора вендиспансера остановилась карета скорой помощи. Растрепанная Любка с красными от слез глазами, срывающимся голосом отвечала на вопросы участкового.
В углу на матраце лежал окоченевший труп Михалыча.
- Холодно сегодня, - поежился участковый. – Очень холодно.