Теория невероятности

С трудом разлепив веки, словно раздвигая тяжелую чугунную дверь, Иван увидел перед собой милое лицо в белом халате.

- Что в вами? - звучит вопрос.

А что со мной? Мне бы самому хотелось знать. Сидел в очереди к врачу все было нормально. Потом стало темнеть в глазах, двоиться… И вот прелестное создание перед очами. Потом еще подбежали доктора, дали воды, шоколадку, заставили все это дело уничтожить: выпил, съел. Понюхал нашатыря.

- Вы можете встать? – тревожно спрашивает доктор.

- Попробую! – Иван попытался подняться.

Встал. Словно на ходули – шатает во все стороны.


- Соберитесь. Мы сейчас с вами пройдем в дневной стационар, это на третьем этаже, и поможем вам прийти в себя. Можете идти?

- Попытаюсь, - ответил Иван и сделал  шаг, другой.

Поддержка милого доктора и подоспевшего коллеги оказалась очень кстати.  Пара десятков шагов, лифт… Вновь очнулся уже на больничной койке, среди колдующих вокруг него медиков: кто-то дает нашатырь понюхать, кто-то мудрит с веной, устанавливая катетер для системы, кто-то берет из пальца кровь на анализ, кто-то налаживает аппарат для снятия электрокардиограммы, измеряет давление…

- Давление у вас, мил человек, аховое, - доктор посмотрела на экран тонометра, - пятьдесят на семьдесят. Как часто такое случались ранее.

- Как вам сказать! Я ветеран СВО. Воевал. Были ранения, контузия, перенес три операции. После этого несколько раз терял сознание. Потом  все стабилизировалось.   А тут ни с того ни с сего пал пред вами ниц и не вставал. Пока не подняли.

- Хорошо, что не отчаиваетесь, шутите. Системку сделаем и все будет нормально.

Через пару часов Иван действительно полностью пришел в себя. Спустился вниз. Слава богу, очереди к кабинету доктора уже не было. Постучав, вошел. Ох! Оказывается его спасительница тот самый врач, к который можно сказать, вытаскивала его с того света.

- Пришли доложить, что все нормально?

- Именно так: спасибо вам большое. Но помимо этого я еще записан к вам на прием. Моя фамилия Беговой.

- Ага, вижу, - взглянула она на экран компьютера. - Ну, что ж снимайте штаны.

«Знакомиться будем» хотел продолжить ее фразу избитой шуткой из молодых лет. Но не решился – слишком вульгарно. Будто бы прочитав его мысли доктор, не глядя на него, не останавливаясь, продолжила:

- Меня зову Юлия Александровна, маечку тоже снимайте и кроссовки, ложитесь на кушетку.

Юлия Александровна стала ощупывать его живот.

- А это что у вас, - доктор указала на рваный шрам от осколка мины.

Иван хотел пошутить, мол бандитская пуля, уже состряпал подобающую для данного случая физиономию, как услышал:

- Понимаю, бандитская пуля.

Вот, черт, подумал Иван, она, что мои мысли на ходу читает. Это опасно. И чтобы не поддаваться влиянию заявил:

- Вот и ошиблись, осколок от мины!

Посмотрев на нулевую реакцию Юлии Александровны, Иван уже серьезно добавил:

- Когда тот мина шарахнула, то ранило и контузило меня. Может быть, этот обморок – отголосок моего военного прошлого.

- С обмороками – к врачам другого профиля. Я онкологией занимаюсь, как вы понимаете.

- А вечером чем занимаетесь? – с интересом глядя в глаза доктора сказал Иван.

- Вообще или в частности? – поинтересовалась Юлия Александровна.

- И в частности, и вообще.

- А какое это имеет отношение к вашему заболеванию?

- К заболеванию – никакого, а к заболевшему – самое непосредственное. Я бы хотел пригласить вас вечером в ресторан, на ужин.

- Спасибо за приглашение, но я не уверена, что вам следует сегодня развлекаться. Вам необходимо отдохнуть, отлежаться.

Не послушным оказался Иван. В кафе, куда он пришел, было безлюдно, тихо и спокойно. Лишь двое парней за соседним столиком вели громкий пьяный разговор. Иван прислушался.

- Ты читал, - говорит худощавый парень, с яркими прожилками на лбу, - оказывается сейчас каждый сотый из россиян болен СПИДом!

- Не может быть! - его собеседник, обведя взглядом зал, словно выискивая каждого сотого, хотел вскочить, но тяжесть выпитого, будто магнитом держала его в кресле. Воевать с алкогольным наполнением организма он не стал. И сил не было, и воли. Сбавив тон добавил огорченно:

- Все, отходились мы с тобой, Никита, по девкам! Риск! Теперь прямой путь – в монастырь!

- К-какой риск, - возражает тощий другу заплетающим языком. – Ф-фсе нормально. М-математику, царицу наук ффключи.

- Медицину, - поправляет его наблюдательный товарищ.

- М-математику. – уперся друг, - теорию вероятности. Она не врет.

- Как это? – лениво интересуется собеседник.

- В-вот слушай. Сотый! Каждый сотый. Так ведь? Так! Значит, 99 раз по девкам сходил – и остановка.

- Где?

- Везде! Больше не ходи!

- А ехать можно?


- Ехать можно, но в другую сторону. Надо переждать. Чтобы сотая  встреча с дамой ушла в холостой выстрел. А потом опять начать отсчет. С одного до девяносто девяти. И ты всегда здоров. Усек?

- Усек!

Слушая пьяный разговор двух доморощенных и весьма не очень трезвых «инфекционистов», Иван улыбался: своеобразно они понимают теорию вероятности. Но все же решил пойти по их математическому пути. Заказал еще чашечку кофе. И поставил ее на стол напротив соседнего стула, будто бы их двое. М-математика! Рассмеялся в голос своей шутке, расплатился и ушел.
Но все же зерно истины вынес из пьяного бреда двух друзей, про математику, про нестандартное пониманию теорию вероятности.
Если на первую встречу с доктором Иван пришел «налегке» - только с направлением и выпиской из истории болезни, то ко второй было приказано подготовиться: привезти диски с записью обследований, описания этих самых обследований и все тому подобное.

…Иван попал к Юлии Александровне, практикующему врачу, кандидату медицинских наук, почти случайно. И вообще в больницу этого профиля. Все больше по госпиталям – с ранениями. Быть штурмовиком, на передовой, и оставаться целым и невредимым, чтобы пуля не нашла, осколок не задел – редкость редкостная. Таких людей надо или в книгу Гиннесса, или вообще – в музей.  Что касается Ивана, то за два года участия в боях, он был трижды ранен и один раз контужен.  И ему еще повезло. Немало коллег, пришедшим с ним на фронт, уже нет – в мире ином. Что тут удивляться – война есть война, без жертв она не бывает, как грома без молнии.


В последний раз Ивана ранило, когда они ходили в разведку. Трое суток блуждали по вражески тылам – все было штатно. А тут нарвались на группу вражеских военных. Завязался бой. Ранило. Травма была не шибко и страшная – левое плечо прострелило, но болезненная – рукой не пошевелить. Вкололи обезбол, перевязали. Оторвались от хохлов, слава богу. Когда пришли к своим – Ивана сразу в госпиталь, крови много потерял. Там-то, практически случайно, и выявили рак простаты. Что-то насторожила докторов – взяли кровь на ПСА - на простатический специфический антиген. А показатель пятнашку перепрыгнул при максимальной норме он нуля до четырех. Срочно провели биопсию.  Онкология подтвердилась. Вот и отправили Ивана, отважного воина, орденоносца, с передовой на гражданку лечить совсем не боевую  болячку.

В родном городе, в онкологическом центре, рак подтвердили, да еще и  после всяких там МРТ, КТ – метастазы в костях малого таза и ребер обнаружили. Что называется, беда не приходит одна. Рак с метастазами - дело серьезное. А, может быть, даже очень.

Доктора взялись за него. Назначили уколы – это против опухоли, системы золендроновой кислотой, дабы предотвратить атаку метастаз на кости. Гормональные  уколы почти сразу продемонстрировали традиционную побочку - наплывы, которая изматывала вконец: на мгновение возникало состояние предсмертное, жар, слабость, пот льет, как будто бы в парной сидишь на самой верхней полке. И это не раз-два в день, а практически каждые двадцать-тридцать минут. А вот после первой системы Иван вообще чуть выжил. Температура – под сорок, слабость, тошнота. Хоть в петлю лезь! Но ничего пережил. Не такое одолевали, не такое преодолевали.


Наверное, уже более полугода, как Иван проходил лечение, а результатов нет. Один из показателей – уровень ПСА в крови был за критической чертой. Снова напросился на МРТ, ПЭТ-КТ. Вердикт докторов: опухоль остается прежней, метастаза в костях растет. Командир полка, в котором служил Иван, узнав о недуге своего бывшего бойца, договорился о консультации с московским профессором. Тот предложил добавить в лечебные рацион еще и гормональные таблетки и рассмотреть вопрос об облучении – лучевой терапии. Таблетки помогли – показатель ПСА упал почти до нуля.
Хотя Иван не медик, по гражданской специальности инженер, по военной - штурмовик,  он удивлялся подходу онковрачей к лечению.

– Представь, - делится с супругой Иван, - идет врачебный прием: доктор за столом, пациент в трех-четырех метрах от него. Согласись, не самые подходящие условия для задушевного разговора. А впрочем, и разговора то нет – обмен дежурными фразами, выписка очередного рецепта на бесплатный препарат.

Иван еще молодой – под сорок. Смерть видел – на фронте она всегда рядом шагала, загребая своей косой то одного, то другого. Да и Ивана несколько раз слегка задела. На фронте многое зависит от случайности, действий командиров, противника, но и многое от квалификации солдата, его выучки, умения все рассчитать, просчитать, увернуться. А здесь когда метастазный фронт наступает, прогрессирует, как говорят врачи, уменье и выучка играет не столь великую роль. Иван человек грамотный - почитал, послушал о своей болезни немало – прямая ведущая вниз. Сколько до критической черты зависит от бога и докторов. В его случае – от бога больше. Боится ли он смерти? Не чокнутый, конечно, хочется и надо бы дольше пожить. Но при этом, как человек разумный, он готов и к любому исходу. Каждый обморок, который он пережил, это ведь тоже маленькая смерть:  потерял сознание, ты уже немножечко там, очнулся – вернулся к земной жизни. Но и от врачей тоже много зависит. Если бы было не так, то зачем они нужны, зачем стоить огромные онкологические клиники?

- Понимаешь, - продолжает Иван, - онкология на втором месте по смертности. Получил раковую опухоль с разрастающимися метастазами, тебя уже боженька, поставил в очередь в прекрасный из миров. Потому иные доктора, перед которыми потоком идут приговоренные к смерти с оттяжкой исполнения приговора, в первую очередь все больше пишут. Это все больше для прокурора, а потом уж для эффективного лечения.

- Разве так может быть при таком серьезном заболевании, - удивляется наивная супруга, – это же не правильно.

- Говорят, все правильно. Так и должно быть.

- Ваньк, а что ты молчишь, - жена аж вскочила. – Требуй! Ты же ветеран СВО, награды имеешь, ранения, к твоим словам прислушаются.

После очередного такого толчения в ступе воды Иван сел за компьютер и начал писать суровое письмо, адресовав его  министру здравоохранения регионального правительства. Высказал свое возмущение таким формальным подходам к лечению онкологии.

Поставив точку, решил передохнуть.

- Что, Ванюшка, оперу пишешь, - пошутила жена, процитировав фразу из бородатого анекдота из забытой уже серии про Чапаева. Помните, наверное, Чапаев подходит к Ваське и спрашивает: что пишешь, Василий? А тот: оперу про тебя пишу. И про тебя, и про Фурманова, про всех оперуполномоченному пишу…

- Почти угадала, только не оперу пишу, а региональному министру о формализме в лечении онкологии.

Жена села за компьютер, уткнулась в монитор и воскликнула:

- Ваньк, ты что с ума сбредил!? Тебя же после этого уморят насмерть. Надо аккуратненько, без громких фраз, а ты…

Иван в позу: сам я их уморю.

Поскандалил так с женой, та села за компьютер и уничтожила текст: не спорь так резво с медиками, себе дороже будет! 

Иван для вида повозмущался и успокоился. Он хитрый. Этот текст еще раньше по электронной почте себе отправил, чтобы, открыв его в телефоне, можно было в любом месте с ним поработать.  Текста письма в документах компьютера нет, а в почте есть!

В тайне от жены письмо министру он все же отправил. И действительно, на него стали хмуро смотреть в онкоклинике. А потом пришел ответ из министерства.  В нем говорится, что нарушений со стороны медперсонала нет, они все делают согласно протоколу, утвержденному вышестоящими организациями, что диагноз поставлен на основании проведенных объективных исследований. Будь здоров, Иван Петров, то есть Иван Степанович!

Формально, может, все и правильно, не придерешься, но на практике нет результата.  Иван пытается сравнивать лечебный подход со своей недавней военной профессией. Да, есть определенные пастулаты захвата, допустим, тех же вражеских опорных пунктов. Но на практике они никогда не действовали по раз и на всегда утвержденной схеме. Внимательно изучали рельеф местности, систему обороны,  оснащение опорника,  закрепление на новых позициях… Все индивидуально. Тут же человек с его сложным организмом, совершенно разными нюансами болезней, а подход ко всем один.

Устав от «протокольного» лечения, Иван, с подачи бывших сослуживцев, поехал в Москву, в одну из самых крутых клиник, где и встретился таким вот запоминающимся, неординарным образом, с Юлией Александровной.

Второй прием прошел без обмороков у дверей.

В завершении разговора Юлия Александровна сказала:

- Посмотрела ваши выписки и описания обследований. Вы знаете, что у вас очень серьезное положение?

- Догадываюсь, - ответил Иван, - потому и приехал к вам.

- Для уточнения диагноза еще одно МРТ надо сделать, теперь уже у нас. Вот направление – шагайте. Через два дня придете, тогда и поговорит основательно.

Иван вспыхнул – опять обследование! А лечение когда. Но промолчал. Надо так надо!

- Иван Степанович, - говорит на очередном приеме Юлия Александровна, - первоначально мы решили провести облучение раковой опухоли и косточек (она так нежно назвала кости малого таза и ребер), я вам об этом говорила, но внимательно изучив  снимки МРТ и ПЭТ-КТ мы с моими коллегами, пришли к выводу, что убедительных данных о наличии метастазы костей у вас не обнаруживается.

- Как, - Иван привстал, - столько докторов обошел, столько клиник объездил. Везде говорят есть, а вы - нет!

- Вас, что огорчил наш диагноз? Вы в нем сомневаетесь?

- Ну, как вам сказать, - Иван замялся, не верится в это чудо. А вдруг, ошибка?

- Сто процентов правильный диагноз, - Юлия Александровна смотрела на Ивана с удивлением. – Безусловно, каждая болезнь включая и банальный насморк, и тем более онкология, требует к себе уважения и веры в успех в борьбе с ней. Всякие сомнения на руку заболеванию.

Юлия Александровна не сводила глаз с Ивана.

- Вижу, сомневаетесь. Хорошо я попрошу нашего профессора, он человек доступный, если есть возможность то примет вас.

Евгений Витальевич, профессор, крупный специалист в области онкологии и облучения, долго изучал материалы всех КТ и МРТ на глазах притихшего Ивана.

Затем, отведя взгляд от компьютера посмотрел на Ивана.

- Ну, что, боец, - по доброму прищурясь сказал профессор, - сомнений нет. Метастазы на кости не пошли. С чем вас и поздравляю. Огорчил!?

- Что вы, что вы – наоборот. Я восхищен. И предельно доволен. Просто не пойму, почему раньше никто этого не видел и направил меня на системы с золендроновой кислотой – организм травить. Почему? Даже после того, как министру нашему региональном писал – не занялись уточнением диагноза,  формально ответили.

- Как вам по простому сказать, - вступила в разговор Юлия Александровна, - в медицине, как и во многих иных сферах, есть пограничные позиции. Именно так и в вашем случае. Кто-то первый не совсем точно оценил ситуацию,  перестраховался. А дальше пошло…

Иван, взволнованно теребя пуговицы пиджака, встал, протер тыльной стороной ладони пот со лба и не сдерживая радостной улыбки произнес:

- Спасибо вам большое, Юлия Александровна, за глубокие исследование материалов, связанных с моей скромной персоной и за добрую весть. М-математика, огромная сила.

- Это вы о чем?

- Ну это так. О теории невероятности. Выпал мне добрый жребий, не стал сотым. Я так понимаю, теперь облегчается наша задача по моему лечению?

- Безусловно! И во многом радикально. У нас остался один объект – опухоль. Мы станем облучать только ее.

- И я буду здоров!?

- Время покажет. Но мы, по крайнем мере, все сделаем, чтобы этого достичь. Будем, надеяться, что все так и получится. С понедельника приступаем к лечению. Готовьтесь!
…Через два месяца, пройдя полный курс лучевой терапии, Иван был признан… выздоравливающим. Он чувствовал себя здоровым человеком. Потому опять запросился на фронт, в свой родной батальон, в свою родную штурмовую роту. Такая вот, теория вероятности. Точнее – невероятности!