Победитель

- Хорошо сидим, - сказал Николай Александрович своему коту, наливая четвёртую рюмочку коньяку. - Хорошо. Ты, Васенька, сам понимаешь, иногда надобно человеку, когда душа просит. Слаб он, человек то, оттого и просит душа время от времени...
Васенька молча смотрел на своего хозяина с высоты холодильника, изредка моргая своими желтыми глазами. Было ему всего ничего - шестой год, как на свет появился, точнее, как прибился к гаражному кооперативу, где Николай Александрович работал сторожем ещё совсем маленьким, но уже вполне смышлёным, котёнком. Никто не знает, откуда он взялся, местные жители так и не признали в нём своего, а местные коты чуть было не порвали малыша, благо успел тогда Николай спрятать бедолагу в своей будке, где пахло собаками и горелым маслом, и куда не рисковал заявиться даже самый наглый и рисковый кот. В то время в будке сторожей командовал Чёрт, он же Дружок, старый дворянин огромного размера, чья единственная слабость, кроме любви ко сну в любое время суток состояла в привечании и опеке разной пушистой мелочи. Через его длинные и мощные лапы только на глазах Николая Александровича прошло как минимум трое щенят, подброшенных местными, и одна беременная кошка, которую быстро опознали и забрали к себе соседи, давшие после этого торжественное слово больше никогда не выпускать свою питомицу, и наконец прооперировать её, поскольку количество потомства от местных котов уже подросло и превысило все разумные пределы. На том история с кошкой и завершилась, но вскоре на её месте оказался новый подопечный, которого Дружок тоже принял, как своего.
Было это ранней осенью, Николай Александрович вышел проверить одну из камер наблюдения, которая время от времени барахлила, а, когда вернулся, обнаружил Дружка, лежащего свернувшись на пороге его будки.
- Ну, что, Дружок? - пёс посмотрел на человека и слегка повёл хвостом, это было всё равно, что "привет". - Показывай, кто там у тебя на этот раз.
Дружок повернулся, и из его шерсти выглянула мелкая усатая голова классического "шпротного" окраса. Котик без труда выбрался из объятий старого пса, громко высказал недовольное "мяу", и попытался было проверить когтями прочность обуви Николая Александровича, но был тут же пойман, успокоен, а после накормлен и уложен спать рядом с человеком. Дружок, которому вход в будку сторожа был заказан, не обиделся на человека, но вот рассказывать, откуда он взял котёнка, так же не стал; по камерам стало ясно, что пёс отбил малыша у двух или трёх явно местных котов, боявшихся его пуще всяких людей, но где будущий Василий пребывал до того, так не удалось установить. Сейчас же, по прошествии нескольких лет, Василий представлял собой наглую и упитанную морду, которая, впрочем, прекрасно понимала своего человека с полуслова, и вполне мог служить ему, человеку, весьма достойным собеседником, издавая разнотональный "мяв" в качестве средства поддержания диалога, что для одинокого Николая Александровича было равносильно спасению от скуки и уныния. Кот понимал человека, а человек любил и понимал кота, и всегда, с самого первого дня, разговаривал с ним на равных.
- Вот такие дела, Василий Иваныч, - продолжил Николай Александрович, опрокинув четвёртую. - Колбасы не дам, и не проси, - резко добавил человек, видя намерение кота спрыгнуть с холодильника за запрещённым лакомством. - Дрянь это, Вася. Понимаешь? Не надо тебе такое кушать.
Кот как будто понял, и аккуратно прикрыл свои огромные глаза, наградив хозяина спокойным мурчанием. Василий колбасу не любил, предпочитая рыбу, куриную грудку и прочие лакомства, столь милые сердцу большинства пушистиков, и Николай Александрович был с ним в этом полностью солидарен, благо, пенсия и подработка позволяли ему вполне практично подходить к вопросам "жизнеобеспечения экипажа", как говорил его, увы, покойный командир, с которым Николай Александрович прослужил последние несколько лет перед пенсией.
- Вася...ты, это, не обижайся. - сказал человек. - Сам понимаешь, если нельзя, то нельзя. Мне то не жалко, а вот тебе совсем не полезно будет. Хотя, ладно, иди уже сюда, всё равно ведь выпросишь...
Кот моментально спрыгнул на стол, изысканно потянулся, и принюхался к кусочку, который ему отложил человек.
- Ну, и чего, - спросил у него хозяин. - Сам же просил, а теперь значится не хочешь? Эх, Вася, Вася...а ещё кот. Ты иногда ведёшь себя хуже бабы, и звать тебя надобно Василисой.
Кот равнодушно вздохнул, обнюхал края рюмки, чихнул, показывая своё отношение к алкоголю, и неслышно запрыгнул на свое прежнее место пребывания.
- Вот такой ты и есть, Василий Иваныч, - сказал ему Николай Александрович, впрочем, без всякого упрёка. Они с самого начала были семьёй, единым целым: спали рядом, ели на одной кухне, даже лоток у Василия стоял строго в уборной, и кот ещё ни разу не промахивался мимо него - это тихое, но оттого ещё более понятное уважение кота к человеку очень ценилось последним, и порождало не менее сильную привязанность человека к своему пушистому брату, выраженную не столько в полной вседозволенности, сколько в понимании характера Василия и его текущих жизненных потребностей.
С этим, впрочем, проблем не было: через полгода после того, как Николай забрал его к себе домой, Василий был лишён своего мужского достоинства, что, впрочем, пошло ему только на пользу - он раздобрел, отяжелел, и всем своим видом показывал свою полную удовлетворённость бытием и временем, предоставляя человеку заботиться о том и другом, в то время как он, кот, со своей стороны, всегда поддерживал хозяина во всех его человеческих начинаниях. Особенно в деле воспитания внуков, которые поначалу отнеслись скептически к дедовому питомцу, но после подружились с ним лучше, чем со своим собственным котом Пусиком, и Света, их мама и единственная дочь хозяина дома, даже немного завидовала Василию, видя его безоговорочный воспитательный талант. Впрочем, и сам Пусик, который был на два года младше Васеньки, испытал на себе влияние старшего товарища: когда однажды летом они встретились на даче, то Василий на удивление быстро взял над ним шефство, и обучил молодого кота всем премудростям вольной кошачьей жизни - вплоть до того, что в конце сезона к ним на участок пришла отяжелевшая соседская кошка, в результате чего Пусик поехал к ветеринару, а котят после пристраивали до самого Нового Года. Одним словом, Василий и здесь умудрился показать свои таланты, став любимым питомцем своей небольшой семьи.
- Мяу. - вдруг сказал Василий с высоты холодильника. - Мяу. - повторил он, когда хозяин не отозвался.
- Вася, ты чего? - удивлённо поднял голову Николай Александрович. - Сейчас ещё по одной, и пойдём спать. Клаву помянем, и спать, хорошо?
Кот замолчал. Он не знал, кто такая Клава, а хозяин не стал продолжать, как и раньше обходя молчанием эту историю. Обо всём они говорили: о погоде, о женщинах, о том, что работать становится всё труднее, о кошках, о лете, которое буйствовало за окнами, оставляя их двоих равнодушными к своим прелестям - но вот о женщине по имени Клава Николай Александрович никогда не рассказывал, хотя и вспоминал её изредка.
- Наверное, он просто устал, - подумал кот, кладя морду на лапы и внимательно наблюдая за человеком. Что-то в его жестах и интонациях не нравилось Василию, но вот что, и почему, кот никак не мог сообразить, и молча терялся в догадках. И вдруг вспомнил: так прошлым летом дышал его лохматый спаситель, когда доживал свои последние дни. Василий тогда увязался за человеком на работу, он время от времени так делал, благо идти было всего ничего - пересечь двор, зайти за соседний дом, и вот он, кооператив, и Дружок, непременно узнающий своего бывшего приёмыша, и радостно виляющий порядком облезлым хвостом. В тот день Василий тоже почувствовал неладное, он почти не отходил от старого пса, всё так же мирно дремавшего на солнышке, изредка бегая к хозяину, чтобы тот не потерял своего пушистого друга. Дружок умер на следующий день, тихо, во сне, и на его место уже никого не брали, по крайней мере сам Василий не видел никого в старой будке, а потом, ближе к зиме, исчезла и она сама, очевидно, за ненадобностью.
Тем временем Николай Александрович "помянул", как он сам выразился, ту самую Клаву, и начал молча и неспешно убирать со стола всё лишнее. Кот продолжал наблюдение, полуприкрыв глаза и стараясь не думать о плохом. Вскоре человек закончил свой привычный ритуал и ушёл в дальнюю комнату, где стояла его кровать и шкафы с книгами и вещами. Василий по традиции не спешил за ним, ожидая, когда хозяин погасит свет и уснёт, чтобы после спокойно и не спеша проинспектировать свои владения, отметиться в лотке, может быть перекусить на сон грядущий, и только после этого идти спать рядом с человеком. Так было всегда, но в этом раз, терзаемый странным предчувствием, кот решил переменить свои привычки, и пошел было в комнату, но не стал заходить - Николай Александрович не любил, когда Василий мешал ему уснуть - а сел в дверях, и начал прислушиваться к тому, что происходит вокруг, и особенно к дыханию своего человека. Впрочем, поначалу ничего нового он не услышал: хозяин всегда засыпал быстро, особенно после ритуала с коньяком - кот не очень любил эти вечера, но и возражать не смел, считая человека вправе на маленькие слабости - и в итоге и сам начал засыпать, как вдруг услышал какой-то посторонний звук. Василий мгновенно проснулся и прислушался, но понять причину странного звука так и не смог, а тем временем звук повторился, становясь громче и резче - для кота, уши которого намного более чувствительны, нежели человеческие.
Василий зашёл в комнату, принюхался, потом аккуратно и тихо запрыгнул на шкаф. Ничего. Никаких звуков. Хозяин спокойно спал, и...стоп. Сколько Василий себя помнил, его человек никогда не лежал в такой позе.
- Нет, - подумал кот. - Не буду его беспокоить. Он наверное просто повернулся во сне, и ничего больше.
Василий опять задремал, на этот раз на шкафу. Ему хотелось есть, но он упорно не шёл к мискам, предчувствуя что-то важное для себя. Что-то должно произойти... Сейчас! Кот снова услышал этот звук. Странный и непонятный, он исходил от хозяина, дыхание которого внезапно изменилось, стало резким и жёстким. На Василия вдруг повеяло холодом, и он прижал уши, пережидая этот неприятный момент - как вдруг он всё понял! Кот аккуратно спустился на пол, потом запрыгнул в ноги к спящему человеку, и увидел перед собой "это". Какая-то тень будто облаком висела над спящим хозяином, едва заметная в темноте. Он зашипел, выгибая спину, но тень её не испугалась, она стала медленно опускаться вниз, почти касаясь груди человека.
Кот прыгнул на неё, приземлившись точно посередине. И вовремя: Николай Александрович внезапно захрипел, начал метаться по кровати, пытаясь сбросить с себя кота и...тень. Василий попятился обратно в ноги, не отрывая взгляда от темной сущности, которая вдруг повернулась, и он узнал в ней...а тем временем человек, очнувшись от приснившегося кошмара, с удивлением смотрел на шипящего на него кота и тщетно пытался нащупать кнопку выключателя. Наконец зажёгся свет, и тень моментально исчезла. Человек и кот ещё несколько секунд смотрели друг на друга, после чего первый внезапно зашелся в кашле, а второй вылетел из комнаты, и начал носиться по квартире как бешеный.
- Вася! - Николай Александрович с трудом справился с приступом, и теперь был весьма зол на своего питомца, который разбудил его посреди ночи без всякой видимой причины. - Василий! Я сейчас встану и наругаю тебя.
Кот на мгновение затих, а потом вдруг начал скрести когтями дверцу шкафа, куда Николай Александрович вешал свою одежду.
- Так, - сказал тот, поднимаясь с кровати. - Я тебя самого сейчас туда закро...
Он не договорил - боль ударила его в грудь, повалила на кровать, и последнее, что он успел увидеть, был кот, сидящий рядом, и сжимающий в зубах хозяйский пиджак, в котором лежал старенький телефон...

- Ну, что, Николай Александрович, - молодая недавно замужняя медсестра излучала радость. - Вам невероятно повезло, что бригада оказалась всего в пяти кварталах от вас, и что вы забыли запереть входную дверь. С такими проблемами, как у вас, шансы выжить как правило минимальны, но, видимо, вам ещё рано умирать...
Николай Александрович впервые в жизни растерялся. Он лежал на неудобной поверхности, вокруг были какие-то экраны и аппараты, а возле него суетились трое или четверо врачей. Ему было холодно и страшно, а ещё он пытался понять, куда вдруг исчез Вася и почему он оказался в больнице.
- Нет, Таня, ему нельзя говорить. Пока нельзя. - Услышал он строгий мужской голос. - Скажите ему, что всё хорошо, и что, если не будет осложнений, то к вечеру его переведут в общую палату, а завтра можно будет и посетителей.
- Семён Сергеевич, - ответила медсестра. - Там в коридоре женщина. Это дочь.
- Ладно. Но только на минуту. Я у себя.
Николай Александрович прикрыл глаза. Звуки аппаратуры и голоса врачей постепенно сливались для него в один и тот же шум, который он вдруг вспомнил, и который отнял у него Клаву...
- Папа! Молчи, молчи. Тебе нельзя говорить. Меня пустили на минутку, поэтому быстро. Всё будет хорошо, у тебя был приступ, врачи успели, анализы и прогнозы хорошие, на ноги встанешь быстро. С работы звонили, они в курсе, всё нормально. У нас всё хорошо.
- Девушка, время...
- Сейчас. Один вопрос. Как ты сумел позвонить мне в таком состоянии?
Николай Александрович открыл глаза, и несколько раз медленно моргнул, перед тем, как снова уснуть - на этот раз до вечера.