Роман Переплёт т. 3, ч. 1, гл. 9

Уже на следующее утро он почувствовал себя почти здоровым. И хотя в горле всё ещё першило, да и насморк ещё не прошёл, температуры уже не было. Да и слабости он больше не чувствовал.   
Наверное, он вполне смог бы выйти на работу, но решил не спешить. Тем более, что по больничному листу ему причиталось ещё дня два. Ему хотелось, после недель напряжённой работы, хотя бы немного отдохнуть и просто полениться.
Раиса позвонила на следующий день, ближе к вечеру. Справлялась о его здоровье и очень жалела, что пока не может его навестить. Она тоже считала, что ему совсем не помешает лишнюю пару дней отсидеться дома.
- Никуда не убежит от тебя твоя школа, - сказала она. - Ты лучше отдыхай и набирайся сил. Они тебе ещё ой-как пригодятся.
А ещё раньше звонила Елена Патрушева. Она тоже интересовалась его самочувствием и предлагала помощь. 
Дня через два он сам наведался в поликлинику. Там уже немолодая женщина-врач посмотрела ему горло, послушала лёгкие и сердце, а под конец ещё и смерила зачем-то давление. Всё оказалось в норме, что её несколько даже озадачило. Тем не менее, она предложила ему ещё хотя бы дня на три продлить больничный. Из профилактических, как она выразилась, целей. Сергей отказался - он уже и без того начал чувствовать себя почти симулянтом.
К тому же ему хотелось поскорее увидеться с Раисой. И он с ней увиделся в первый же день. Причём сразу, как только вошёл в учительскую. В учительской она была не одна. Здесь находилось ещё десятка полтора учителей, и все занимались какими-то своими делами.
Раиса сидела за столом и что-то записывала себе в блокнот. А, когда он громко поздоровался, лишь подняла голову и сдержанно кивнула ему в ответ.
Сергею не терпелось хотя бы перекинуться с ней словечком. И он даже шагнул было к ней. Но его остановил её строгий, предостерегающий взгляд. Он был слегка обескуражен, но виду не показал и тоже занялся своим делом.
А уже вскоре зазвонил звонок на урок, и все стали расходиться. Тверской прихватил портфель и тоже вышел. 
В течении дня, он ещё не раз пересекался с Раисой. Но всякий раз лишь мельком и в присутствии посторонних. Впрочем, было заметно, что Раиса вовсе не горит желанием остаться с ним с глазу на глаз. И даже, когда появлялась возможность, хоть ненадолго уединиться, она спешила поскорее уйти, напустив на себя занятый вид.
Вечером того же дня он попытался до неё дозвониться, но трубку никто не брал. И тогда он снова начал беситься. Словно и не было месяца относительного спокойствия, когда он уже почти свыкся с мыслью об их разрыве. Теперь же всё как будто начиналось по новому кругу.
Позвонив ей в очередной раз, он швырнул трубку и ушёл на кухню. Там он из холодильника достал бутылку вина, и за какие-нибудь полчаса осушил её всю. Потом плюхнулся в кресло и некоторое время всё пытался смотреть какой-то фильм по телевизору. Так и заснул и проспал почти до утра.   
Лишь на третий день ему всё же удалось побыть с Раисой наедине. Для этого он специально подкараулил момент, когда она осталась в учительской одна. У неё видимо тоже, как и у него, образовалось свободное окно.
Когда он вошёл, она сидела со стаканом чая в руке. Увидев его, она слегка побледнела, глаза смотрели холодно и отчуждённо. У самого же Сергея от возбуждения огнём горело лицо, и даже глаза немного слезились. 
- Ну, и что! – Подойдя к ней, он сдвинул брови. – И как это называется?
- Не понимаю, о чём ты? – У неё в глазах мелькнуло беспокойство.   
- Я спрашиваю, что происходит!
- А, что такого происходит?
- Ты что, и дальше собралась трепать мне нервы! И вообще, какого чёрта ты вытворяешь!
Голос его звучал угрожающе, а сам он нависал над ней, как грозовая туча. Раиса ещё больше побледнела. Она выбралась из-за стола и попятилась, как бы стремясь отгородиться от него столом. 
- Серёжа, прошу тебя – пробормотала она, натянуто улыбаясь. – Я прошу тебя оставь меня, пожалуйста, в покое.
- Что! – Он резко выпрямился, глаза его недобро сверкнули. – Что! Что ты сказала!
- Ты прекрасно всё слышал, - ещё на пару шагов отступила она. – И прошу тебя, только давай без этих сцен.
- Ты!.. Ты!.. - от возмущения у него даже побледнели губы. Однако он всё же взял себя в руки и прибавил: - Может, ты всё-таки объяснишь? Может, объяснишь, что всё это означает?
- Ну, что? - словно через силу выдавила она. – Какие тут ещё нужны объяснения. Ведь и так всё понятно.
- Серьёзно? А вот мне – нет.
- И потом, - продолжала она, отойдя к окну, - мы ведь, кажется, обо всём с тобой договорились.  Ну, то есть ещё раньше.
- Мы? Договорились? Когда это раньше. И вообще, ты это, о чём? Или, может, тебе напомнить? Помнишь, в последний раз, когда ты уходила, ты ведь тогда сказала... ты сказала, что… - Он запнулся, пытаясь припомнить её слова.
 - Ну, может, я что-то и говорила, - устало улыбнулась Раиса, - я уже сейчас не помню. Ну, и что?   
- То есть, как это, что? – Сергей всё продолжал стоять на одном месте, словно прикованный к полу. – И потом, ты же сама ко мне пришла…
- Ну, пришла, что тут такого. Ведь ты же заболел, должна же я была хоть как-то…
- Ах, вон оно что, - мрачно усмехнулся Сергей. – Выходит, ты пришла просто из чувства долга? Так, что ли, тебя понимать? Но ведь, когда ты уходила… Помнишь, что ты сказала?
- Н-не знаю, не помню.
- Так вот, ты сказала, что мы ещё увидимся.
- Я, что, действительно это сказала? – слегка как бы удивилась Раиса. – Что-то я такого не припомню. Ну, даже если и так, давай будем считать, что это была просто минутная слабость.
- Ах, минутная слабость, значит!
- Вот именно. Просто ты болел, мне тебя было жалко, вот я и пришла. Но, если ты помнишь, я ведь тогда тебе сказала…
- Что? Что ты сказала?
- Я сказала, что это будет в последний раз. Неужели, забыл, почти так дословно и сказала.
- Да, но ты это сказала совсем по другому поводу. Ты это сказала, когда я попытался… вернее, когда мы собирались с тобой… ну, в общем…
- Но я, - возразила Раиса, - я имела в виду не только постель, а и вообще. Да, да, просто ты неправильно меня понял. 
- Да всё я понял, как надо. И вообще, я не думал, что ты серьёзно.    
- И напрасно, - Раиса посмотрела в окно, потом развернулась и перевела взгляд на него. На лице её выражалось сочувствие. – И вообще, всё это так неприятно. Давай, больше не будем к этому возвращаться. 
Это уже походило на издёвку. Хотя взгляд её был более, чем серьёзен.
- Ах, тебе, значит, неприятно, - криво усмехнулся Сергей. – И всего-то… Это что, очередной твой каприз. Хочешь опять довести меня до белого каления? Только смотри! – Он ещё сильнее сдвинул брови. – Смотри, как бы не пришлось пожалеть. 
- Нет, Серёжа, - с какой-то даже грустью отвечала она, - я вовсе не хочу тебя раздражать. Наоборот, я как раз хочу, чтобы ты успокоился и оставил меня, наконец, в покое. К тому же ты ведь и сам всё понимаешь. Ну, какое у нас может быть с тобой будущее? – и, не дав ему ответить, сказала: - Правильно, никакого…
Сергей уже открыл было рот, чтобы ей возразить или просто высказать своё мнение, но в это время дверь распахнулась и в учительскую вошли гурьбой сразу несколько учителей и среди них - биологиня, Варвара Петровна. Он осёкся и, сверкнув на Раису глазами, развернулся и вышел.   
В тот же вечер, возвращаясь домой, он в который уже раз снова поклялся себе, что уж на этот раз он окончательно выбросит Раису из головы. И вообще вычеркнет её из своей жизни, как чудовищное наваждение. И даже перестанет смотреть в её сторону.
В конце концов, всеми этими мыслями он настолько себя распалил, что как будто даже выпал из времени. Он очнулся уже тогда, когда выходил из гастронома, с бутылкой водки завёрнутой в вощёную бумагу.    
Потом, придя домой, и, даже не успев толком переодеться, он прошёл на кухню, налил в стакан водки и разом выпил.
Он продолжал пить уже в зале, сидя в кресле, под включённый телевизор. Пил, не закусывая, но в промежутках выкуривая по сигарете. Дым стоял коромыслом. Ещё бы немного, и он, вероятнее всего, снова потащился бы к Раисе домой. Но водка - не вино, она срубила его внезапно и основательно. Срубила прямо там, где он сидел, в кресле. Причём даже раньше, чем он успел полностью осушить бутылку. В ней ещё осталось, примерно, с полстакана.
Так, в кресле, он всю ночь и проспал. А поутру встал, взял со стола бутылку и отправился на кухню. Остатки водки он выплеснул в раковину, а саму бутылку швырнул в ведро. Потом всё убрал с журнального столика и вытер его тряпкой. После чего, сняв с себя одежду, прошёл в ванную, где почистил зубы и принял ледяной душ. Аппетита не было, но он всё же заставил себя съесть глазунью с хлебом и колбасой, которую сам же и приготовил. В довершение всего, выпил чашку сладкого крепкого чая и пошёл собираться…


Продолжение: