Негаснущая свеча

            Поэты и прозаики всех времен воспевают свою любовь к матерям, часто употребляя в своих произведениях образ материнских рук. И это справедливо. Мама – самый близкая и родная, она выносила нас в трудах, родила в болезни, воспитала в любви и заботе. Но сегодня мне хочется вспомнить не менее важного человека в моей жизни – моего папу.

             Нам с сестрой очень повезло – у нас лучший в мире отец. И хотя эти слова могут сказать многие, для каждого человека, произнесшего эту фразу, она является абсолютной истиной. С раннего детства папа был нашим другом. Мы буквально выросли на его плечах. Детские игры, забавы, катание на санках и санях, поездки «на природу» за ягодами, грибами, купание в реке, путешествие на Байкал, знакомство с тайными уголками Приангарья и многое-многое другое – это все папа. Такое отношения папы к нам, маленьким дочкам, мы воспринимали, как естественное, само собой разумеющееся. Но взрослея, мы видели, что в других семьях отношения отцов и детей несколько иные или совсем другие – без тепла и доверия. Нам же с самого детства Господь дал образец великого самопожертвования - нашего дорогого папочку.

            Папа умел делать сюрпризы, да такие, что от радости мы прыгали, как нам казалось, «до потолка». Сюрпризы не материальные, жили мы не богато, но запоминающиеся, своевременные и очень познавательные! Обследовать место, где раньше стояло село, послушать истории про людей, живших в этом месте, показать гнездо совы или ласточки с живыми птенцами, увидеть стайки мальков в теплой прибрежной воде, познакомиться с ящерицей или красивым жуком – это все папа.

            С папой мы мастерили скворечники, хоть и были девочками. Папа учил меня фотографии и привил любовь к прекрасному. Папочка играл на гармони и красиво пел, иногда дуэтом вместе с мамой или бабушкой.

            Папа никогда не наказывал нас с сестрой. За всю жизнь ни разу (!) не сказал в наш адрес худого или грубого слова. О более суровых мерах воспитания и говорить нечего – их не было совсем. Хотя наказывать было за что, уж поверьте (данные слова отношу исключительно к себе). Пишу об этом с грустью, потому что воспитывать своих детей папиными методами у меня не получалось, к сожалению. В детстве же, когда мои шалости выходили за рамки дозволенного, папа морщился и говорил: «Вика!» с такой интонацией и качанием головы, что стыд прожигал меня до кончиков ногтей. Так мог говорить только папа.

             Мама заболела, когда мне было 12, а сестре 10 лет. Начало подросткового периода, когда так нужен был мамин совет, мамино участие. Но мамочки не было с нами долгие месяцы. Папа, понимая, что мы с сестрой осиротели при живой матери, старался быть нам и отцом, и матерью. Помню, зимние поездки к бабушке вдвоем с папой. Темный вечер, заснеженная дорога, освещенная светом фар, совы, внезапно пикирующие перед самым капотом машины, зайцы, выпрыгивающие с обочины прямо под колеса автомобиля и скачущие по накатанной дороге в сете фар. Они боятся выбежать из света и вернуться в пугающую их тьму. Папа снижает скорость, и мы в каком-то детском восторге едем позади зайца, а иногда и двух, любуясь подпрыгиванием их смешных куцых хвостиков.

            А еще папин голос. Именно в этих поездках, когда мы оставались наедине, папа старался дать мне самые важные жизненные установки – о чести и порядочности, о любви и возможном предательстве и о многом-многом другом. Папа говорил со мной, как со взрослой, раскрывая мир с неизвестного ракурса. А я молчала, затаив дыхание, и слушала, слушала папин голос, боясь пропустить хоть слово, впитывая все, как губка. Вспоминая сейчас те папины уроки, я безмерно благодарна моему папочке. Не знаю, какой бы вырос из меня человек, как сложилась бы моя жизнь, если бы не папа, не те наши с ним незабываемые беседы.

           А еще папа стал для меня образцом любви и преданности. Когда мама заболела, а болела она до своей кончины восемь лет, много находилось советчиков, которые говорили папе: «Зачем тебе больная жена? Посмотри, вокруг много красивых здоровых женщин!» Одинокие женщины регулярно писали ему письма с признаниями. Но папа не стал предателем, он стойко и кротко нес свой тяжелый крест. А после смерти мамы так переживал потерю любимой жены, что попал на сложную операцию. Выкарабкался с Божией помощью. Женился повторно через два года, в жены взял вдову – женщину, которая типом лица, поведением, даже голосом похожа на маму.

            Крещенный в раннем детстве своей прабабушкой, папа, как и многие его сверстники, о Боге не вспоминал весь период Советского времени, был коммунистом. И как же радостно и умилительно было наблюдать его возвращение к истокам веры, к Православию.

             Однажды мне пришлось ночевать в доме родителей. Жена папы находилась в стационаре больницы, а папа сам не так давно выписался из кардиологии и был очень слаб, за ним требовался уход. Прочитав наскоро вечернее правило, я плюхнулась в постель в предвкушении сна. Но уснуть не получилось. Из соседней спальни слышался приглушенный папин голос, который будто с кем-то разговаривал. Встала с постели и на цыпочках подошла к двери папиной комнаты. Отложив молитвослов, папа говорил с Богом. Он по-детски просто и наивно просил Господа за каждого из своих детей, многочисленных внуков и правнуков. Причем каждое прошение имело персональный отсыл именно к нуждам того человека, о котором папа молился. У меня в буквальном смысле замерло сердце, боялась вздохом или другим шумом нарушить это доверительное общение. Такой горячей и искренней молитвы я никогда и нигде больше не слышала.

       Сейчас папочке 87 лет (2026 г.) Два года, как папа страдает деменцией – болезнью старости, когда потихоньку угасает сознание, и человек переходит в состояние взрослого ребенка. Постепенно папа забывает слова и названия окружающих предметов, его любимых растений (он ведь всю жизнь проработал агрономом), забывает наши имена, но еще узнает и радуется каждой встрече. До последнего времени папа старался быть полезным. С женой Альбиной Григорьевной они живут в частном доме, а это значит, что есть постоянная забота о дровах, угле, воде, уборке снега. Сейчас последним трудовым послушанием для папы осталась молитва. Общаясь с папочкой по телефону или при личных встречах, часто слышу от него: «Я работаю. Я так работаю!» Альбина Григорьевна с улыбкой добавляет: «Это Виталий о молитве говорит. Он молитву называет работой. Каждый день – утром и вечером молится по молитвослову».

        По мере возможности в большие посты приглашаю на дом к папе священника. Обычно приезжает наш Кутуликский настоятель батюшка Димитрий Петров. В последний свой приезд он благословил папу только на Причастие, без исповеди. Об этом дне хочу рассказать подробнее.

        Дело было Рождественским постом 2024 года, 11 декабря. Договорилась с батюшкой Димитрием о Соборовании родителей. Когда батюшка подъехал к дому наших стариков, папа встретил его, как родного – обнял и расцеловал. Потом провел в дом и сразу показал в старом серванте галерею фотографий – детей, внуков, правнуков. Это особая традиция – папа всем гостям показывает свои «сокровища», даже если мы видели эти фотографии сотни раз.

        Во время Соборования папа вел себя, как ребенок. Он поднимался, ходил по комнате, шуршал на столе какими-то бумагами, и все порывался еще раз показать батюшке фотографии из серванта. Альбина Григорьевна виновато качала головой, а отец Димитрий понимающе улыбался. Позднее батюшка рассказал о том необычном, что произошло во время таинства Соборования:

– С таким явлением я столкнулся впервые за всю мою священническую практику. Прочитав шестое Евангелие, я погасил очередную, шестую, свечу и продолжил молиться. Но обернувшись, увидел, что свеча горит. Тогда я погасил ее во второй раз, хорошо так погасил. Но свеча вспыхнула на моих глазах и продолжила гореть. Потушил пламя свечи в третий раз, но и на этот раз свеча вспыхнула на глазах у всех, продолжая гореть. Альбина Григорьевна спрашивает меня:

– Батюшка, что это такое? Это хорошо или плохо?

Я честно ответил:

– Не знаю.

Я и правда не знаю, –  почему свеча не гасла? Задул свечу в четвертый (!) раз, но она опять вспыхнула желтым огоньком определенно не желая гаснуть! Тогда я оставил свечу и принялся за чтение седьмого, последнего отрывка из Евангелия. Потом сказал напутственное слово соборующимся и только после этого погасил сразу две свечи – шестую и седьмую.

         Домой батюшка добирался с большими приключениями и искушениями. По требам батюшка ездит на стареньком микроавтобусе. И вот в дороге на федеральной трассе у машины спустило колесо. Подкачка не помогла – на шине образовался залом, нужно было ставить «запаску». С помощью домкрата снял спущенное колесо. И тут выяснилось, что машина стоит под уклоном, и высоты домкрата не хватает, чтобы установить запасное колесо. Мороз -25, густые сумерки почти перешли в ночь, по трассе идут десятки машин, но никто не реагирует на призыв батюшки остановиться. Реалии нашего времени – грустные реалии.

- А мне третьей руки не хватает, – вспоминает батюшка, – фонариком светить нужно и колесо устанавливать. Пытался поднять плечом машину – да куда там – тяжеленная! Замерз! Одет был не для прогулки в минус двадцать пять. Ну, думаю, тут и останусь. Потом помолился, успокоился, и добрая мысль в голову пришла. Спустил запасное колесо почти до нуля, поставил его на две шпильки и буквально вбил на место. Потом подкачал автоподкачкой до двух очков. Поехал! Слава Богу! В дороге хотел проверить давление в шине, но не вышло – озябшими руками сорвал резьбу. Всю дорогу молился. Вот такой непростой выезд на требу, – улыбается отец Димитрий.
 
          Слушала батюшку и думала о том, что ой как не нравится нечистой силе такое вот служение ближнему наших священников. Сколько им приходится претерпевать за свою паству!

         Возвращаясь к рассказу о папе, в заключении хочу добавить. Папочка многого уже не помнит. Он всегда раньше благословлял меня при расставании. А теперь и это забыл. Забыл, как надо благословлять. Поэтому, говоря «до свидания», я просто целую папины руки – руки самого близкого и родного мне человека, моего дорогого родителя - Виталия Михайловича Манькова.


На фото: справа налево -
мой папа Виталий МИхайлович,
мне 2 года (мама уехала в роддом за сестренкой),
бабушка Вера Сергеевна (мама моего папы).