Полкоровы

Поэт Куваев, переминаясь с ноги на ногу словно юный воспитанник кадетского заведения, впервые решившийся пригласить даму сердца на свидание, стоял возле винной лавки с названием «Охотничий погребок» уже добрых полчаса. Сегодня ему выплатили гонорар за сборник стихов «Душевные метания». Каким-то непостижимым образом, удача сопутствовала поэту и первый, вполне возможно и единственный сборник раскупили в течение недели. Тираж распродан полностью, а по такому случаю, грех было не отметить это грандиозное событие, немного разбавив унылую холостяцкую жизнь ярким моментом. А этим моментом, по представлению поэта, должно стать не что иное, как бутылка водки.

Поэтому проходя «мимо» «погребка», поэт остановился и, решив взять что-нибудь эдакое, но от большого разнообразия «эдакого» попросту растерялся. В задумчивой нерешительности Куваев поглядывал через стекло на витрину с множеством бутылок с чудными этикетками, то на своё непритязательное отражение, от которого и без «яркого момента в жизни» почему-то всегда хотелось напиться.

В одной руке у поэта болталась сумка с провизией, собранная любимой сестрой, а другую мозолили две монеты номиналом пятьдесят копеек.

— Сестрица Мария оставила непутёвому братцу только рубль, забрав остальные деньги. Знает родимая мои слабости — пропью за неделю. А так будет меня поддерживать финансово до зимы, так сказать. Сразу видна и сестринская любовь, и забота.

— Что же я никак не могу сделать выбор? Что за чертова нерешительность?

Куваев внезапно разозлился на самого себя и уже было протянул руку к двери винной лавки, как дверь сама резко открылась, а из неё выскочил мужик с только что купленной бутылкой водки.

— Целых полкоровы за один присест! — выпалил на ходу счастливый обладатель «хлебного вина».

— Позвольте, мил человек, какие ещё полкоровы? — Куваев сделал несколько шагов назад.

— Корова на рынке стоит рубль, а бутылка — полтинник! Считать умеешь? Полкоровы, не меньше!

Мужик, довольный собой, спрятал бутылку за пазуху и быстро направился к извозчику, который находился неподалёку от лавки.

— Полкоровы…

Сравнение бутылки водки с животным, которое Куваев с детства любил всей душой, сильно потрясло поэта. Парное молоко, которое матушка наливала в кубок с утра, творог с брусничным вареньем, маслице с блинами, а чего стоит одна простокваша, — первое средство после пьяных посиделок с такими, как он, литераторами. Куваев представил, как невидимая сила разрезает рыжую корову пополам, потом берёт переднюю половину, заворачивает в подарочную бумагу, из которой торчат рога, и протягивает ему словно букет цветов.

Мужчину передёрнуло от видения, и он, сунув монеты в карман, поспешил побыстрее отсюда удалиться: «Боже упаси, такое пить! Полкоровы в одной бутылке — какая мерзость!»