На холме, с краюшку

На новость о смерти, я никак не отреагировал. Наверное, в ежедневной рутине человек стирается, и какие-то вещи уже не способны его потрясти. Но когда я приехал на прощание и увидел красные, воспалённые глаза родственников, я наконец понял, что произошло. И у меня самого невольно хлынули слёзы.

Мне было страшно подойти к гробу. Я думал, что увижу там нечто ужасное. Но нет. В гробу лежала бабушка. Веки её были закрыты, а лицо источало покой и умиротворение. К чувству грусти и тоски пришло ещё одно, странное чувство — облегчение.

Последние годы бабушка становилась всё более религиозной. Ежедневно посещала церковь, ставила свечи, молилась перед иконами. Священник, отпевавший покойницу, упомянул о ней как о прихожанке — он знал её по имени-отчеству.

Было то, о чём Лидия Николаевна сожалела. В детстве маленькую Лидочку бабушка спросила: «Лидочка, когда я совсем состарюсь, будешь ли ты обо мне заботиться?». Добрая девочка ответила: «Когда твои глазоньки совсем ослепнут, я подведу тебя к колодцу и туда толкну». Впервые ребёнок увидел чьи-то слёзы. В своей же старости Лидии Николаевне пришлось часто проливать слёзы в раскаянии и не только. Наверняка было и то, о чём она молчала. Она верила в Бога.

А я хочу верить, что бабушка попала в Царствие Небесное, встретилась с маменькой, со своей бабушкой и что сейчас она рассказывает им о нас. Мы встретимся в своё время.

Могилка её на холме, аккуратненькая, с краюшку. Она всегда полна света и свежего воздуха. И там так тихо, слышен только щебет птиц.