Ромкина сказка. 10. Вещающий сон

          Ромкина сказка
          Глава девятая
          Вещающий сон

  Ромка долго не мог заснуть в тот вечер. Мамы нет, любимого медведя нет. Хорошо ещё, что Шифя за печкой возится и шуршит чем. Но это только ещё больше отвлекает. В голове опять начал выстраиваться план по спасению папы от лихача, который поселился в том их доме. И тут он вспомнил про Спрука.
 
  Точно! Они же хотели спросить у книги, почему лихачи перестали есть обычную пищу. Мальчик подвигал рукой под подушкой. Волшебная книга была там.

  - Пожалуйста, если ты знаешь, расскажи мне, почему лихачи стали плохими. - поглаживая талмуд, прошептал Ромка. - Ну или хотя бы, почему они обычную пищу не едят.

  - Ты что-то у меня спросил? - из-за печки высунулась испачканная в крошках мордочка Шифи.

  - Ты опять ешь. Когда же ты уже наешься? - усмехнулся мальчик.

  - А ты сам поголодай несколько дней, я на тебя посмотрю. - обиделся домовёнок. 

  - Всё, всё! Прости. - Ромка поднял обе руки, как будто он сдаётся.

  - Вот то-то же. - смягчился Шифя. - А ты чего не спишь? Поздно уже.

  - Грустно как-то.

  Тут в дверь кто-то поскрёб.

  - Чего припёрся, у тебя там на чердаке огромная комната, не то, что у меня за печкой. - обиженно пробубнил домовёнок на дверь.

  - Мальчику хотел помочь. Забрать тоску. А верёвки ваши ещё не все закончились. Через стены не пускают. - прошептал из-за двери Спрук.

  Ромка, не раздумывая, слез с кровати, открыл дверь и притащил лихача к себе в постель. Ему сразу стало гораздо легче. У Шифи от такого безобразия аж глаза увеличились и кусок пирожка изо рта выпал.

  - Его в кровать, а меня в угол!!! - возмутился он.

  - Во-первых, ты сам себе там гнёздышко хотел обустроить. У тебя там и кроватка мягкая, а Спруку на чердаке вообще нормальной кроватки не сделали. Только соломы настелили. А она, вообще-то, жёсткая.

  - Да! Жёсткая. Но я привык. - поддержал Ромку Спрук, нежась на мягком матрасе и прижимаясь к доброму маленькому человеку, который ещё и поделился с ним вкусной энергией.

  - А, во-вторых, - продолжил мальчик. - иди ко мне тоже. Я тебя сразу хотел попросить лечь со мной, но стеснялся. Кровать широкая. Всем места хватит. Ты куда хочешь: к стеночке или с краю?

  Шифя обмяк, подобрел, почесал пятачок.

  - К стеночке, а то скинете ещё во сне. И там теплее.

  Он быстро перелетел через комнату в кровать Ромки и пристроился с ним возле стены.

  Два меховых существа прижались к мальчику. Ему стало как-то очень спокойно, и уже через пять минут в комнате раздавались три посапывания спящих друзей.

  Когда бабушка заглянула в комнату, чтобы проверить внука, то увидела очень милую картину. Ромка сладко спал, лёжа на животе и засунув руки под подушку (она не знала, правда, что одной рукой он держал старый талмуд домовых). На подушке возле стены из-под одеяла торчала голова, свернувшегося клубком, белого пушистого кота. Тот спал, но его уши двигались и следили за звуками вокруг. С другой стороны от мальчика торчала голова, спящей, игуаны. Одна её лапка крепко зацепилась коготками за пижаму ребёнка, как будто боялась потеряться.

  Бабушка улыбнулась и спокойно ушла спать.
 
  А Ромке опять снился волшебный сон, в котором талмуд рассказывал ему прошлое. Далёкое-далёкое прошлое его рода и многих волшебных существ.

  Он опять очутился на той самой поляне. На той, да не той. Вроде и лес похож, и гора есть, и река полуогненная-полуводная, и мост через реку, и даже избушка на курьих ножках стоит. Да только такое ощущение, что прошло очень много лет.

  Деревья гораздо выше и толще. Мост какой-то тёмный от времени стал. Вокруг избушки огородик. А вокруг него частокол с черепами. И такое ощущение, что они наблюдают за тобой.

  Кругом тишина. Птичьего пения не слышно. Кое-где снег лежит. Трава уже пробивается из-под земли. На деревьях только-только почки набухли. Всё кругом серое с лёгкой салатовой дымкой. А воздух такой чистый, вкусный. Солнце осветило уже горизонт своими розовыми лучами. Утро. Весна.

  Тут из-под моста выбрался огромный трёхглавый ящер. Размял лапы, вытянул шеи. Поплескался в огненной воде. Расправил крылья, взлетел вверх и вдруг исчез.

  - Опять на охоту полетел. - на крыльце появилась старая скрюченная бабка, приложила ладонь ко лбу, загораживая свет солнца, и посмотрела вверх туда, где только что исчез Змей Горыныч. А это был, явно, он. Бабка вроде бы Ромке была не знакомая, но как будто он с ней уже где-то встречался.

  Тут из леса появилась другая старуха. Она была, явно старше. Вся в чёрном.

  - Здравствуй, Ягинюшка. Год прошёл. Пришла я повидаться с сыночком моим, как было условлено.

  - Ох, Змеевна. Не успела я. Улетел Горыныч на охоту. Вот, прям, только что невидимость накинул на себя и улетел. Прости. Теперь дня три его не будет.

  - Ты уже который год мне это говоришь. Я уже лет десять, почитай, сына единственного не видела. Меняй тогда условия. Дай возможность ещё раз прийти.

  - Не могу я, ты же сама знаешь. Коли слово нарушу - быть беде. Видать не простил он тебя ещё за ту вашу ссору, вот и улетает с самого рассвета.

  - Врёшь! Не мог он так долго на мать свою обижаться. Говори, где он! Может и нет его более на этом свете? А? Извела род мой?

  - Что мне тебе сказать, коли ты для себя уже всё решила. Чтобы я тебе сейчас не сказала, всё кривдой для тебя будет. Обещаю только, что потолкую я с ним. Приходи через год. В этом году уже не быть вашей встрече. - сказала так Баба Яга, и вспыхнули глазницы черепов на заборе огненным заревом.

  - Хитра, ничего не скажешь. Как тогда хитростью всю волшбу себе забрала, так и сейчас меня обмануть пытаешься. Ладно. Пожалеешь ещё! Ой пожалеешь!! - развернулась Змеевна и поковыляла прочь с поляны.
 
  Вдруг стало что-то странное происходить. Солнце на небе появляться, свет принося, круг свой сделает за несколько секунд. Тьма приходит, месяц выплывает. Но и он быстро прячется с другой стороны. И опять солнце. Да так много-много раз. За пару минут раз сто пробежали, сменяя друг друга. И на поляне что-то постоянно происходило, какие-то движения были. Но что именно не успевал Ромка разглядеть.

  Вдруг всё остановилось. Смотрит мальчик, а уже лето жаркое. Все деревья в сочной зелёной листве. Возле избушки яблонька вся спелыми плодами обвешана. Птицы поют. Трелями своими весь лес оглашая. Бабочки над поляной летают. Сверчки стрекочут. Солнце в зените и жарит.

  На крыльце Баба Яга сидит, клубочек мотает, что-то шепчет. Тут из-за леса к ней ворон летит. Огромный, чёрный. Кинулся наземь и оборотился старичком. Подбежал к домику, вспыхнули огнём глазницы черепов, но старичка пропустили.

  - Беда! Беда! Ягинюшка. Ещё пять твоих дочерей и их дочерей на чёрную волшбу перешли. Всё меньше и меньше остаётся белых магинь. Змеевна месть свою воплощает. Ведающих с пути сбивает. В колдуньи их обращает. Что же делать, Ягинюшка.

  Тут из-под моста вылезли три головы и понуро поникли.

  - Просссти. Не ожидал я, что мать так осссерчает на тебя. Что не поймёт она сссвоей неправоты и за ссстарое примется ссс ещё большим усссердием. - прошипела одна из голов. - Давай, я к ней ссслетаю, объясссню.

  - Нельзя, Горынушка. Сам ведь знаешь. Только один день в году можно. Помнишь, ведь, что прошлый раз было, когда на полгода раньше пустила. Да и сама я тоже виновата. Мала тогда ещё была. Не знала, что значит тоска сердца материнского по дитю своему. А ты у неё и один к тому же. Нужно было хоть несколько дней давать. Но зла я тогда на неё сильно было за смерть матери, да и отца тоже.

  - Что же нам делать? - вклинился в их разговор Ворон-домовой.

  - Есть у меня идея одна. Хочу лихачей подключить к этому делу. Отправлю их к моим потомкам, что заветы добра забыли. Ведь это только у тех случиться могло, кто горе испытал. А значит лихачам и работа. А то они последнее время обленились. Овощами да фруктами пузо набьют, а горе да ссоры и не уничтожают. Смотрите сколько зла на Земле разрослось. Стонет земля уже. Слышу. Чую. Отберу у них на год возможность питаться обычной едой. Пусть только отрицательную энергию поглощают.
 
  Вышла Яга на середину поляны. Вскинула вверх руки. Стала что-то петь на непонятном языке. Вокруг неё вихрь поднялся. Воздух заискрился. А сама она вроде как старше становится. Будто колдовство из неё силы жизненные тянет.

  И вот уже еле стоит она на ногах. Подскочил к ней чёрный кот. Подставил ей свой бок для опоры. А у самого белые пряди по шкуре появляются.

  Хочет ей на помощь и ворон-домовой подойти, да не может. Вихрь уж больно сильный. Отбрасывает его.

  Тут песня Яги достигла высокой ноты. Очень громкой ноты. Хотела она последнее слово прокричать, да упали они с котом. Улетел вихрь. В разные стороны искры разлетелись.

  - На год, только на год...- еле прошептала ведУнья хриплым голосом и сознание потеряла.

  Подбежали к ней Горыныч да ворон. Водой попрыскали, руки растёрли, усадили. Пришла в себя Ягинюшка и плачет. Лицо руками закрывает. Причитает. Себя ругает.

  А рядом белый кот сидит. Обернулся он в домового, а белым так и остался. Глянула на него Баба Яга. Полную грудь воздуха набрала и дунула в сторону кота-домового искрами. Замерцал домовой. То белый, то чёрный. То белый, то чёрный. Но нет. Опять белый.

  Еле передвигая лапами, поплёлся кот к избушке. И как линию частокола пересёк, снова чёрным стал. Да сил прибавилось.

  - Видимо, быть тебе теперь чёрным только в энергополе моей избушки. А вне её - белым будешь. Боюсь, как бы и на потомков твоих белота не перешла. Видишь, как оно... Не хватило мне сил, время волшбы запечатать. Даже твои силы пришлось задействовать, а не успела. Прости. - и опять слёзы из глаз покатились.
 
  - Не кручинься хозззяюшка. Оно же к лучшему, не уссспела временнУю норму поссставить. Что навссссегда, а не на год только. Не будет в мире горя, да зззла. - гладит Горыныч по спине Ягинюшку.

  А та взглянула на него, да ещё пуще разрыдалась.

  - Что ты Змеюшка. Не бывает в мире вечного добра. Всё должно быть в равновесии. Да и не смогут лихачи питаться одной только энергией. Мало этого им будет для поддержания жизни. Сами начнут создавать. Помнишь, ведь, шипики на хвосте их. Как бы наоборот, не стало бед на земле больше через год. Эх, не рассчитала я силы свои. Стара уже стала.

  - Так ты сссилы восстанови и волшбу повтори, но уже на временной зззатвор.

  - Силы мне с месяц для такой волшбы восстанавливать придётся. А за месяц она уже прорастёт в лихачах так, что и не обратить мне её будет.

  И опять Яга расплакалась.

  - Давай я ссс тобой сссилой поделюсь для предсссказания. - вдруг обрадовался Змей Горыныч. - Ты же говорила, что для предсссказания не так много сссил понадобится. А я, сссама знаешь, в Сссмородинке иссскупаюсь и восстановлюсь за недельку.

  - Предсказание сейчас, сразу делать нужно. А тебе на охоту завтра лететь. Без волшбы-то не сможешь.

  - Ну что жжж теперь. Поголодаю. Моя вина в том тожжже ведь. Вот и будет мне наказззание. - грустно поникли три головы.

  - Быть, по-твоему. - сказала Ягинюшка, глаза закрыла и дотронулась до Горыныча рукой.

  Тут же от Змея потянулись вдоль Ягини искры разноцветные. Стал Горыныч оседать. Головы его на землю упали. А Яга поднялась. Волосы её седые потемнели, лицо разгладилось.

  Открыла Баба Яга глаза. А зрачков нет. Белки одни. И свет из глаз идёт, как от фонарика.
 
- Много лет пройдёт, столетий.
  У потомка моего
  Домовой поймает в сети
  Лихачонка одного.

 Пожалеют его люди,
 Пожалеет домовой.
 Приласкают и накормят
 Обыкновенною едой.

 Будет первым он посланцем
 Для сородичей своих,
 И начнут освобождаться
 От заклятий все моих.

 Домовому в дар за щедрость
 Даю возможность выбирать.
 Дом, в котором жить он будет,
 Защищать и охранять.
 

  - Вот... это... да!!! - прошептал Шифя.

  Ромка открыл глаза. ВещАющий сон оборвался на последнем слове предсказания Бабы Яги.

  - Ты чего меня разбудил. - насупился Ромка. - Может там ещё чего интересное потом было.

  - Прости! Просто ты стих какой-то вслух во сне говорил. А он ведь явно про нас. Там всё совпадает.

  Ромка осмотрелся. Спрук с выпученными глазами смотрел на мальчика, Шифя прижимался к стене и был крайне возбуждён. В окно светило тусклое осеннее солнце. Погода обещала быть пасмурной.

  - Наверное, я предсказание Бабы Яги повторял вслух.

  - Я что, теперь должен всем своим рассказать, что мы могли раньше,.. да и теперь тоже можем обычную еду есть. Чтобы баланс в мире восстановить? - с радостью в голосе проговорил Спрук. - Я избранный. Вы меня пожалели, спасли, а я буду теперь остальных спасать... Круууутоооо. - его глаза горели азартом. - А тебе теперь можно самому себе дом выбрать, а не ждать, когда призовут. - посмотрел он на Шифю.

  - Точно!! - У Шифи так же в глазах появились искры. - Мне, правда, и тут хорошо. Но, если что... Смогу переехать. - он посмотрел на лихача. - Слушай, а ты не такой уж и плохой. Я согласен, можешь оставаться.

  - Ну, нет. Мне же надо всем новую еду показать. Как защита твоя с дома схлопнется и выпустит меня - пойду родню искать и про капусту с грушами рассказывать.

  - Ну как знаешь. Хотя ты прикольный. Я бы с тобой подружился.

  - Я в гости приходить буду. Часто. Мне у вас тут очень-очень хорошо. - и Спрук довольно зажмурился.

  А Ромка слушал их и думал, что порой недопонимание между близкими (как у Змеевны с Горынычем) могут привести к огромной беде для всех остальных. Надо срочно обговорить с дедушкой план спасения папы. Тем более, что Спрук, наверняка теперь сможет помочь с тем, другим лихачом.
 
  В этот момент возле дома затормозила машина.