Всё бывает однажды

ГЛАВА XLIII. О ВЕРЕ И НЕ ТОЛЬКО

Оставшись одна в комнате, Александра достала блокнот и начала писать: «Церковные обряды часто воспринимаются как некое театральное действо, закреплённое традицией. Но в душе (и в этом я убеждена) очень многие, едва ли не все в трудные минуты жизни вспоминают о Боге. Они каются, просят о милости, читают молитвы.

Приходя в церковь за защитой, человек переживает искомые чувства: радость возвышенного общения, благоговение перед Всевышним, надежду на прощение, на исполнение молитвы-просьбы и успокоение. Эти ощущения, наверное, похожи на давно забытое чувство защищённости, испытываемое ребёнком в колыбели, которую качает мать.

Употребив слово «театральный», я вспомнила забавный эпизод из жизни моих дедушки, бабушки и мамы. Мой дед, будучи коммунистом, конечно же, не имел каких-либо взаимоотношений с церковью, поэтому и его дети долгое время были некрещеными. Но бабушка, действуя не только под влиянием своей мамы, но и руководствуясь своим пониманием необходимости, решила втайне от мужа покрестить их троих детей. Старшей дочери шести лет она сказала, что они идут в театр. А вечером, когда с работы пришёл  папа, девочка поспешила поделиться с ним радостью: они с мамой были в театре, и дядя посадил её в водичку и отрезал ей волосики. Мой дедушка, конечно, всё понял, но ничего не сказал, а только укоризненно покачал головой. 

 Будучи в окружении невоцерковлённых людей, я до определённого времени не могла осознать своего отношения к религии и церкви. А с годами всё более и более склонялась к мысли о неотделимости человека от веры. Поэтому и крещение моё состоялось только в двадцатилетнем возрасте.

 В отличие от меня, Этьен жил в вере всегда, с самого рождения, и его неуклонное желание обвенчаться было понятно. Я сделаю всё, чтобы для нас с Этьеном венчание стало праздником, о котором мы будем вспоминать всю жизнь».

Александра задумалась: «Вера… какую силу она даёт человеку, какую опору в жизни, надежду… как хорошо погружаться в это чувство сопричастности окружению, миру, осознавать, что ты не один со своими переживаниями, что с тобой многие и многие, которым необходима эта духовная связь».

Она вспомнила, как Этьен дважды рисковал своей жизнью, чтобы написать имя любимой под сводами собора! Он хотел, чтобы она была под Его защитой… Вот что такое вера! Александру вдруг остро пронзила мысль о том, какова должна быть любовь, чтобы поставить на чашу весов свою жизнь!  Достойна ли она его, его любви, его веры? Но на этот вопрос может дать ответ только жизнь, годы, прожитые вместе…

Воспоминания о крещении мамы и о собственном крещении привели Александру к вопросу, почему они до сих пор не окрестили Асю, и даже разговора у них об этом не возникало? Подумав об этом, она поняла его сложность. Дело в том, что во время их венчания священник задаст Этьену обязательный в подобных ситуациях вопрос: готов ли он воспитывать своих детей в католической вере. И он, конечно, ответит утвердительно. Но Александра хотела бы, чтобы Ася, когда подрастёт, посещала вместе с ней православные храмы.  Этьен же, несомненно, будет водить девочек в католические соборы, да и было бы странно взять одну дочку и не брать другую.

Как же решить эту проблему? С одной стороны, известно, что в этих двух религиозных конфессиях не много различий и что Бог един, но религиозные церемонии в католичестве и православии всё-таки различаются. Наверное, Этьен потому и не поднимал этот вопрос, что не мог найти удовлетворяющего их обоих ответа. Но откладывать крещение ребёнка, форсируя венчание родителей, было бы неправильным. Так что же Этьен молчит? Наверняка, его заботит это обстоятельство, но он не знает выхода из создавшегося положения. И Александра решила сегодня же вечером поднять этот вопрос.

Её рука опять потянулась к ручке, так как размышления привели её к воспоминанию об интересном эпизоде в романе Джонатана Свифта «Путешествие Гулливера». Эту книгу в изложении для детей она прочитала еще в семь лет, а потом переосмыслила её в зрелом возрасте во время подготовки к экзамену по зарубежной литературе. Именно тогда её заинтересовали сатирические описания автором войны двух непримиримых групп лилипутов – тупоконечников и остроконечников. Суть их вражды состояла в том, что одни были убеждены, что яйца надо очищать от скорлупы с тупого конца, а другие настаивали на том, что это следует делать только с острого конца. Конечно, Свифт описал эту проблему не только с целью развлечь читателей, но и для того, чтобы сатирически изобразить конфликт между гугенотами (протестантами) и католиками, вероятно считая, что их споры не стоят и выеденного яйца. На самом же деле даже при беглом взгляде на проблему можно увидеть существенную разницу в их взглядах на основные таинства и веру в целом. Но Свифт смеётся над этими спорами.

Александра понимала, что различия между протестантами и католиками и католиками и православными несопоставимы, и именно это помогло ей осознать, что между православием и католицизмом нет непримиримых разногласий, и они столь ничтожны и касаются столь ограниченного круга религиозных отправлений, что не могут служить препятствием для их с Этьеном венчания и крещения Аси.

«Однако я увлеклась, - подумала она. - Надо сменить Исабель». Александра убрала свой дневник в тумбочку и пошла в комнату Аси, где играли девочки: Агнеса строила башни из кубиков, а Ася лежала на животике и, дождавшись сигнала сестрички: «Давай!» - с радостью и ко всеобщему удовольствию била ладошкой по сооружению, а потом снова внимательно следила за тем, как Агнеса собирает кубики и заново строит башню. Эта игра, казалось, длилась уже долго, но не надоедала девочкам.

На предложение сменить её Исабель ответила, что не устала, и Александра пошла на кухню готовить девочкам вкусняшки – фруктово-овощной смузи для Агнесы и тыквенно-яблочное пюре для Аси. Сегодня Александра собиралась испечь блины, так как знала, что Этьен их очень любит. Ей хотелось угостить блинами не только домочадцев, но и семью Марии. Но когда она посчитала, сколько блинов ей придётся испечь, то получилась цифра, которая насторожила её: столько ей не успеть даже за ночь! И она решила в этот раз ограничиться только своей семьёй, включая, конечно, и Исабель. А в один из выходных можно напечь блинов в четыре руки вместе с Марией и накормить всю компанию.

Когда ужин закончился, со стола было убрано и обе малышки заснули, Этьен и Александра почти одновременно обратились друг к другу с фразой: «Мне надо с тобой поговорить». Произнеся её, они оба улыбнулись, но по их лицам было видно, что им не так уж и весело…

Во время разговора выяснилось, что Этьен давно был озабочен этим вопросом, но, понимая, что Александра имеет право смотреть на него иначе, он не пытался поговорить с ней, не имея собственного ответа и компромиссного решения. Но теперь, проговорив более двух часов, они сошлись на мнении, что Бог един, а небольшая разница в церковных догматах двух христианских конфессий не может стать препятствием для счастья их семьи. Александра подкрепила их вывод фактами из жизни семьи её предков. Её прапрадед был римско-католической веры, а прапрабабушка при этом была православной, и их пятеро сыновей тоже были православными, о чём свидетельствовали записи переписных листов первой переписи населения Российской Империи 5 июня 1895 года. Об этом факте Александра помнила очень хорошо, так как это были документальные сведения из книги её мамы. Воспоминание укрепило Этьена и Александру в том, что они правы в своих выводах, и они решили крестить Асю одновременно с их венчанием.

(Продолжение следует)