Лишь бы не безродная голодранка

Олег присел на ящик с инструментами, что стоял на крыше сарая и подставил лицо весеннему солнышку. День был ясным и тёплым. Небо – нежно-голубое, без единого облачка, деревья, что виднелись вдали, уже начали распускать почки и слегка зеленели.

Весна уверенно вступала в свои права. Кое-где, куда не проникали солнечные лучи, ещё лежал снег, на проталинках, чередуясь с голубыми фиалками, вовсю цвела мать-и-мачеха, ручейки талой воды пробиваясь сквозь преграды, уносились вниз к реке.

– Благодать какая… – подумал Олег: – И чего меня в город понесло?
Травма душевная у него тогда была сильной, но обязательно ли было уезжать так далеко?
 Дааа… Теперь-то уж чего горевать, корни у меня уже там, в Питере.

Олег родился в этом самом селе, что когда-то насчитывало более тысячи дворов и лучами расходилось от своего центра пятью улицами. В центре села высилась белоснежная церквушка с золотыми куполами, рядом с ней –  двухэтажное здание средней школы, напротив него – дом культуры, несколько магазинов, комбинат бытового обслуживания и почта.

На центральной площади периодически проводились сезонные ярмарки, на которые съезжались жители окрестных деревень, устраивались праздники и митинги.
А сколько в селе было молодёжи!

Сейчас-то Олег понимает, почему тогда мать уговаривала его ехать в город. Боялась она, что вернется в село “безродная голодранка” и охомутает её единственного сына.
Слишком поздно узнал Олег, что в ту пору, за всеми его душевными терзаниями, стояли жестокие происки его мамаши и тёти Зины. 

Мать, пока Олег был в армии, присмотрела для него “хорошую партию” и была уверена, что сможет убедить сына к ней присмотреться. Однако, не всегда получается так, как мечтается.

Олюшка – так стал называть её Олег с первого дня их знакомства, полностью завладела его мыслями и сердцем. Воспоминание о ней даже сейчас заставляет замирать его сердце, хоть и прошло с тех пор два с лишним десятка лет.

… …
Он в тот день возвращался со службы в армии и ждал на автовокзале свой автобус. Народа было немного, но он вглядывался в каждого подходившего человека, надеясь увидеть какого-нибудь знакомого из своего села.

Стоял июнь, цвели сады, на клумбах пестрели разноцветные пионы, нарциссы, в кронах деревьев пели соловьи, а нос щекотали знакомые с детства запахи родной земли.

Настроение было праздничным. Олег уже предвкушал встречу с родными, ужин в честь его возвращения и то, что наконец-то можно немного расслабиться и отдохнуть от армейской дисциплины.

…
Она одиноко сидела на скамейке под раскидистой ивой, читала книгу и ела пирожок. Ничего особенного, обычная девушка. Настроение Олега требовало общения и выхлопа тех радостных эмоций, которые буквально его распирали.

– Здравствуйте. Не помешаю? – он жестом показал на пустую часть скамейки.

– Здравствуйте. Присаживайтесь, – она убрала со скамейки сумку, поставила её на траву у своих ног и продолжила читать книгу.

– Вы не до Раздольного, случайно едете? Я давно здесь не был, надеялся увидеть кого-нибудь из знакомых, но народа совсем мало сегодня и знакомых нет, – Олег понимал, что докучает девушке своими вопросами, но ему так хотелось поговорить с кем-нибудь.

Она закрыла книгу, убрала её в сумочку и посмотрела на Олега…

Ого… Что это было??? Глаза… Василькового цвета, с огромными зрачками, длинными пушистыми ресницами, они смотрели на него доброжелательно и с любопытством:

– Где же вы так долго отсутствовали?

– Да вот…  Долг Родине отдавал, со службы возвращаюсь, – ответил Олег.

– Вон оно что… Так вы местный, значит? – улыбнулась она,

– Сын Светловых, если вы таких знаете, – Олег был уверен, что его отца, председателя сельсовета знает в селе каждый.

– Вот как?.. Значит вы наверно ещё не в курсе… – она как-то виновато опустила глаза: – Виктора Николаевича вчера увезли в областную больницу. Подробностей я не знаю, но что-то серьёзное. Простите, что сообщаю вам такую неприятную весть.

Олег побледнел…  Он тут радуется, а его отец где-то страдает. Настроение вмиг стало тревожным:

– Как это случилось? Что вы ещё знаете? Я двое суток в дороге, может быть в часть телеграмму и отправили, но меня уже там не было.

– Я мало что знаю. Вчера в магазине об этом слышала. Говорили, что сердечный приступ, машину реанимационную присылали за ним из области, – девушка сочувственно смотрела на Олега.

В это время в динамике раздался треск, а потом женский голос объявил, что начинается посадка на их автобус. Девушка встала и подняла с земли свою сумку:

– Пойдёмте, посадку объявили.

В автобусе они сидели рядом. Олег и Ольга – почти тёзки, как пошутил молодой человек. Настроение Олега омрачилось плохой новостью об отце, но внутри него что-то уже менялось – он пока не понимал что, но причиной тому была эта девушка с синими глазами.

Дома Олега встретила заплаканная мать. Она сказала, что отец находится в реанимации в областной больнице, что состояние его критическое, что ему могла бы помочь срочная операция, но делать её врачи не берутся, так как у отца плохая кровь.

Ожидание было напряжённым. Уже шёл третий день, как приехал Олег, а отец по-прежнему был в реанимации и никаких прогнозов врачи не давали. Олег помогал матери с огородом, он косил траву, сжигал в бочке мусор, который остался после зимы и старался морально поддерживать мать.

Он постоянно вспоминал Ольгу, ему безумно хотелось увидеть её хоть на миг, но оставить по такому поводу мать, он не решался. Однако, вскоре случай сам представился.

В село привезли баллоны с газом и надо было каждому забирать свой баллон с машины, меняя его на пустой. Такой был порядок у них. Мать показала Олегу два пустых баллона и попросила отвезти их и поменять на полные.

Олег взял тележку и погрузив на неё один пустой баллон (два не помещались), отправился к машине. Он тогда не знал ещё, что Ольга живёт на той улице, где располагался местный склад и, куда обычно привозили газ, торф, уголь и всё то, что требовалось для нужд жителей села. 

– Здравствуйте, Олег! – услышал он, проходя мимо одного забора.

– Олюшка! Здравствуйте. Вы здесь живёте? – обрадовался Олег.

– Да, здесь живу. Как ваш отец? – спросила девушка.

– Плохо… В реанимации всё ещё, – ответил Олег.

– А вы не поможете мне баллон пустой из сарая выкатить? Не получается мне самой… – спросила девушка, с надеждой глядя на Олега.

– Конечно помогу, – он оставил свою тележку возле калитки и пошел за Ольгой вглубь двора. Там, он ловко вытащил баллон из сарая и донёс его до калитки:

– Вы побудьте здесь, а я заберу свой полный баллон, а потом за вашим съезжу и установлю его вам, если нужно.

– Устанавливать не нужно, у меня еще есть газ в доме, а этот запасной, – она кивнула на пустой баллон. А вот за то, что поможете мне привезти и в сарай поставить – спасибо, мне самой не справиться.

Олег поменял сначала свой баллон и довез его до Ольгиного сарая, а потом взял её пустой и снова поехал за полным, который повез к себе. Он сказал Ольге, что не прощается с ней, так как ему надо приехать ещё за одним баллоном.

Мать встретила его ворчанием, что он долго отсутствовал. Олег сказал ей, что помог девушке, которая его попросила перенести баллон в сарай. Женщина как-то недобро взглянула на сына, но ничего не сказала. Олег положил на тележку пустой баллон и покатил его к машине.

На обратном пути он немного задержался возле дома Ольги. Они стояли по разные стороны забора и разговаривали. Оля сказала, что приехала в это село по распределению после техникума и работает в местном ателье портнихой. Ещё сказала, что она из детдома и что у неё никого нет.

Минут двадцать они разговаривали, после чего попрощались и Олег пошел домой, толкая впереди себя тележку с газовым баллоном. У своего дома он увидел соседку Ульяну Дементьевну и плачущую в голос мать. Внутри него что-то оборвалось – он всё понял…

… … …
Через три дня хоронили отца.
Народа было много, пришли люди из соседних деревень, приехало начальство из области – отец был местным  депутатом и известной личностью. Поминки проходили в столовой. Мать Олега была чернее тучи, она без конца плакала. Олег постоянно находился рядом с ней.

Постепенно острая боль по утрате немного утихла, жизнь понемногу налаживалась и, мать уже могла без слез говорить о том, что случилось.
Олегу очень хотелось увидеть Олю, но уйти из дома он не мог – знал, что мать устроит скандал.

Он стал замечать, что к ним зачастила местная учительница, которая жила на их улице, через два дома. Звали её Ирина Михайловна. Мать менялась в лице, когда Ирочка появлялась у них – она не знала в какой угол её посадить и чем угостить.

Олегу эта Ирина не нравилась – какая-то она была неприятная. Взгляд проницательный, изучающий – как у следователя. Он понять не мог, чем же она так обворожила его мать.

Очень скоро до него дошло, что его родительница, в лице Ирины, выбрала себе будущую сноху и методично пытается влюбить в неё своего сына. Сначала это были разговоры о том, какая Ирочка умница: институт закончила, учителем работает, красивая, богатая, папа у неё директор комбината в областном центре, мама домохозяйка, дом у них – полная чаша и даже домработница имеется…

Когда Олег сказал своей маме, что никакая Ирина не красавица, что у нее косит один глаз, что размер ноги у неё 40-й, а туфли на ней смотрятся как лыжи на спортсмене, да и старше Олега она почти на пять лет – мать  даже поперхнулась от возмущения и стала так орать на сына, что он не выдержал и выскочил во двор, громко хлопнув дверью.

Просидев в беседке минут сорок, Олег решил поговорить с матерью. Ему надоело постоянно под неё подстраиваться и оглядываться на её настроение. В конце концов он достаточно взрослый и ему пора устраивать свою жизнь.


Олег вошёл в дом. Мать сидела у стола в кухне и пришивала пуговицу к рубашке Олега. Она даже не взглянула на сына, было видно, что она на него злится.

– Мам…  Я тебя люблю и стараюсь быть хорошим сыном…  Стараюсь быть, мам. Но твои правила с каждым разом ужесточаются и я не успеваю за ними “стараться”. Ты не учитываешь, что я уже вырос и мне двадцать третий год пошел. Ты ни разу не спросила чего я хочу – я постоянно делаю то, чего хочешь ты.
А я влюбился, мама… Но даже заикнуться тебе об этом боюсь... – Олег говорил тихо, медленно, но уверенно.

– Это не в Ольку ли голо@опую, случайно?! Не хватало нам голодранки этой безродной в доме! – возмущенная мать нечаянно ткнула иглой в свой палец и из него потекла кровь. Это еще больше разозлило её: – Я тут Ирочку несколько месяцев обрабатываю, надеялась, что ты придешь с армии, женишься на ней, но тебе нормальные не нужны, ты всякую sрань подбираешь! Запомни! Только через мой труп!

– Тогда я на север уеду. Насовсем! – Олег уже с трудом себя сдерживал: – Живи тут с Ирочкой своей, а я сам решу на ком мне жениться!

Олег прошёл в свою комнату, включил телевизор и лег на диван. Он на самом деле не знал как ему поступить. Ещё сорок дней не прошло со дня смерти отца, мать убита горем, а тут он со своим решением уехать. Да и куда он уедет, когда сердцем уже зацепился за Олюшку… Она ещё не знает о его чувствах, но он уже решил, что будет добиваться её расположения.

… … …
Уже две недели Олег и Ольга встречались. Он приглашал её в кино, они вместе гуляли, ходили на речку, в лес за грибами… Но Олег не чувствовал, что Олюшка относится к нему так же, как он к ней – что-то стояло между ними.

Мать продолжала обижаться. Она с Олегом разговаривала только по необходимости, когда надо было что-то решить по дому или о чем-то спросить. Он выполнял всю мужскую домашнюю работу, ходил в магазин за продуктами и иногда подрабатывал у соседей: кому забор починит, кому дрова расколет, кому крышу подлатает. За это ему перепадала кое-какая денежка, которую он тратил на продукты. Олег собирался устраиваться на работу, но пока не знал куда.

В середине августа к ним неожиданно приехала из Питера двоюродная сестра мамы, тётя Зина. Несколько лет назад, в один из осенних дней, она потеряла всю свою семью: мужа, двоих сыновей и свекровь.

В тот день они отправились всей семьей на дачу. Тётя Зина уехала туда накануне. Она собиралась к приезду семьи протопить там печки, чтобы нагреть помещение. Стоял октябрь и, после череды многодневных дождей, ночью резко подморозило.

Дорога была скользкой, но они ехали не быстро. Неожиданно, из-за поворота выскочил груженый лесовоз и, его водитель даже понять ничего не успел, как прицепом лесовоза сбило машину идущую навстречу. Из прицепа, прямо на машину, посыпались бревна. Выжить в этой машине было невозможно и, все четверо пассажиров погибли…


Мама Олега, вместе с отцом, ездили тогда в Питер на похороны родственников и очень поддержали в ту пору мамину сестру. .
Тётя Зина не приезжала к ним  лет десять, а тут – вдруг, заявилась. Олегу показалось это подозрительным, так как тётка даже на похороны его отца не смогла приехать. Такое впечатление, что она появилась у них по просьбе мамы.


Приезд сестры обрадовал маму. Они постоянно находились вместе. Тётя Зина продала свою дачу под Питером – сказала, что одной ей трудно было с ней справляться. Она часто повторяла, что с удовольствием переехала бы куда-нибудь в деревню на постоянное место жительства и в ближайшее время, уезжать от них, кажется, не собиралась.

 Они с мамой занимались консервацией, ходили в лес за ягодами и грибами и много времени проводили за разговорами. Олег понимал, что и ему они знатно перемывают кости, так как маму бесило, что её сын уже открыто встречается с “портнихой” (так она за глаза называла Ольгу)

С Олюшкой Олег очень подружился.  Его тянуло к ней. Ему нравились ее шутки, она знала много всего интересного, была любознательной, общительной и легко сходилась с людьми. А еще она была отличной портнихой – к ней приезжали заказывать наряды, даже модницы из города. Сельчане очень хорошо отзывались об этой девушке и говорили Олегу, что они красивая пара.

Все было хорошо, пока однажды не случилось что-то, что выбило почву из-под ног Олега.
Они договорились с Ольгой, что встретяться после её работы и он поможет ей починить пол в ее коридоре – заменит две прогнившие доски.

Он, как всегда, ждал её на площади возле почты, где под раскидистым кленом стояли две удобные скамейки. Обычно, она улыбаясь шла к нему, а он вставал ей навстречу.
В этот раз Ольга не улыбалась, а была чем-то очень расстроена.


– Привет... Знаешь, Олег… нам больше не нужно встречаться... Не спрашивай меня ни о чём, я всё равно ничего тебе не скажу. Так сложились обстоятельства, что… Впрочем, это уже не имеет значения. Считай, что это моё прошлое отозвалось. Я скоро уеду. Так надо, – она говорила, а в глазах её стояли слезы.

– Олюшка… Так не бывает… Что у тебя случилось? Никакое прошлое не может повлиять на мои чувства к тебе, я люблю тебя! – он пытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась и быстро пошла в сторону своего дома.

Потом на миг обернулась и сказала:

– Прошу тебя, не преследуй меня, не делай мне больно…

Через несколько дней он узнал, что Ольга уехала из села. Он не мог представить, куда она могла податься, ведь у неё никого не было на всем белом свете.

Сказать, что Олег переживал – значит ничего не сказать. Он перестал жить. Целыми днями не выходил из своей комнаты, ничего не ел, оброс щетиной, похудел.

Мать пыталась его растормошить. Она и по-хорошему к нему обращалась, и ругалась, проклиная “голодранку безродную” – Олег никак не реагировал. Подключалась тетя Зина, она тоже начинала его уговаривать, говорить, что таких девушек у него ещё будет много, но Олег словно онемел.

Сколько бы это продолжалось не известно, но в селе случилась беда.


Вечером 10 сентября загорелось здание школы. Пожар начался на втором этаже, со стороны, где был кабинет физики. Окна кабинета выходили на церковь и пожар не сразу заметили с улицы. А когда увидели, то пылал уже большой кусок здания.

Мать забежала в дом и закричала, чтобы Олег шёл помогать мужикам тушить здание, пока прибудет пожарная машина. Олег нехотя вышел на улицу. Он увидел, что все люди с ведрами бегут тушить огонь и ему ничего не оставалось, как идти тоже. Пока приехала пожарная машина, сгорела большая часть школы.


На следующий день всех мужчин и трудоспособных женщин, мобилизовали на разбор  сгоревшей части школы. Олегу тоже пришлось пойти. Так, постепенно, он вышел из своей депрессии и задумался, как ему жить дальше. И тут, тётя Зина предложила ему отправиться в Питер.

Мама радостно подхватила эту идею тётки и стала убеждать сына, что для него так будет лучше. Питер -- большой город, там и с работой полегче и  жить ему есть где, не надо по общежитиям мотаться, да и жизнь он свою там устроит, в институт вечерний поступит. И так они вдвоём насели на парня, что он подумал-подумал, да и согласился.

Шел 1989 год, Квартиры в России тогда ещё не разрешалось приватизировать и тётя Зина решила прописать Олега в своей трешке на проспекте Ветеранов. Не весть какие хоромы – первый этаж, дом “корабль”, но метраж хороший, комнаты все изолированные и не совсем маленькие, ведь квартиру семья тёти Зины когда-то получала на шесть человек: она с мужем, два сына и свекр со свекровью. А теперь-то, куда ей столько – не ровен час отберут пару комнат.


Не понравился Олегу Питер (тогда ещё это был Ленинград) – шумно, народа полно везде. Он занял комнату с окном на проспект Ветеранов. Олег любил сидеть вечерами у окна и наблюдать за тем, как суетится народ, как машины снуют в разные стороны, автобусы, троллейбусы ходят. Он вспоминал свой тихий дворик в селе, мать, отца и… ее, Олюшку.

– Где она сейчас? Вспоминает ли его? – от этих мыслей ныло в груди и хотелось заплакать.

Работать он устроился электриком 4 разряда на Кировский завод в электроцех. Ведь, до армии он закончил ПТУ именно по этой специальности. Работать ему нравилось. Он восхищался масштабами знаменитого на всю страну завода и гордился, что он причастен к его истории.

Коллектив цеха был дружный и Олег быстро в него влился, нашел друзей и уже был рад тому, что послушал мать и приехал в город.
Продлилась хорошая жизнь для Олега не долго, наступили девяностые…

Полки магазинов были пустыми, везде шли сокращения, инфляция достигала невообразимого уровня. Тетя Зина была на пенсии, но вынуждена была подрабатывать няней у богатых соседей. Олегу по нескольку месяцев задерживали зарплату, хоть и питались они с тёткой вместе.

Благодаря теткиной подработке, они не бедствовали, так как их сосед, в Кировском исполкоме занимал какую-то влиятельную должность. Часто жена соседа угощала тётю Зину каким-нибудь деликатесом, типа палочки копченой колбасы, продуктового набора или солидным куском мяса. На заводе Олегу тоже иногда перепадали продуктовые заказы, но они сильно отличались от тех, что приносила тётя Зина.

Наступил 1991 год и прошли слухи, что должны разрешить приватизацию отдельных квартир – не комнат в коммуналках, а квартир, принадлежащих одному съемщику.
Тётя Зина оживилась. Она попросила сестру приехать в Питер для разговора.

Мама приехала в конце марта и на семейном совете было решено, что тётка передаст свою квартиру Олегу, а сама уедет жить в село к маме Олега. Единственным её условием будет, что она, раз в год, будет приезжать в Питер, чтобы сходить на кладбище на могилы своих родных.

В июле 1991 года, тётя Зина собрала документы для приватизации квартиры, написала отказ от своей
доли в пользу Олега, собрала свои пожитки и уехала в деревню.
Олег к тому времени начал встречаться со Светой, девушкой, которая проживала в общежитии и работала у них в цехе нормировщиком.

Света была активисткой, часто ездила с молодежью их цеха в походы, на разные соревнования и спартакиады. Правда, в начале девяностых это движение стало постепенно затухать, молодежь ударилась в политику, начиналась приватизация, митинги, волнения…


Как-то так получилось, что Олег предложил Светлане переехать к нему, так как комнаты в общежитии, где она жила, стали сдаваться (нелегально конечно же) каким-то непонятным личностям и проживать там стало, мягко говоря, не безопасно. Света согласилась и, спустя полгода, они решили пожениться.

Расписались они тихо. Свадьбу отметили у себя в квартие. Поздравить молодых приезжали мама и тётя Зина. Пробыли они в Питере неделю и уехали домой.

Потом у Олега со Светой родился Арсений, а спустя три года – Олечка (ей папа дал имя, конечно же - в честь своей первой любви). Жили они хорошо, Олег заочно закончил институт, но устроиться по специальности не мог – сложно было с работой в то время.

Детей они каждый год брали с собой в отпуск. Пол отпуска проводили у мамы Олега, а остальную половину – у родителей Светы в Калининградской области.

Подходил ожидаемый всеми Миллениум – 2000-й год.
Страна к тому времени уже была другая, другие деньги, другие порядки, разгул преступности и, люди справедливо ожидали “конца света” – ведь “хуже, чем есть, уже быть не могло”.

Миллениум стал переломным в судьбе России. Тогда никто не знал что будет дальше, но за пару лет произошло нЕчто, что заставило народ страны поверить в чудо. И правда! Люди стали жить лучше, открылись границы, появилась возможность путешествовать по миру, работа появилась, платить зарплаты начали.

В конце 2000-го, умерла тётя Зина. Мама позвонила Олегу и попросила помочь с похоронами. Олег вылетел в тот же день. Он очень расстроился, когда увидел свою маму. За год она сильно постарела, выглядела плохо. Смерть сестры её подкосила. Олег предложил ей поехать с ним в Питер, ведь одной ей трудно будет справляться в деревне, но мать категорически отказалась.

С тяжёлым сердцем Олег покидал маму. Уговаривать её ехать с ним, было бессмысленно, ведь характер у неё ещё тот. Договорились, что он будет звонить ей каждую неделю.
Только звонить ему пришлось не долго – мама пережила свою сестру на месяц и три дня…

Хоронить маму Олег поехал вместе со Светой. Дети остались в Питере, за ними присматривала подруга Светы, которая согласилась пожить у них до их приезда.

После поминок, уже под вечер, они со Светой сидели в опустевшем доме. В дверь постучали и зашла соседка мамы и её приятельница, Ульяна Дементьевна. Она принесла свежего молока и куриных яиц.

– Присаживайтесь, тётя Уля, попейте с нами чаю, – предложил Олег.

– Попью… спасибо. Да и сказать тебе хочу кое-что, тяжело этот камень на душе носить, – Ульяна Дементьевна опустила глаза: – Грех я перед тобой чувствую, за то, что промолчала тогда.

Она отхлебнула чай и продолжила:

– Про покойников нельзя плохо говорить, но я уж как есть скажу… Ольку твою из села твоя мать выжила. Они с Зинкой совсем запугали тогда девчонку. Мать твоя грозилась не дать ей жизни, если не уедет из села. Денег ей предлагала, работу ей в областном центре нашла и общежитие.

Только денег девочка не взяла у нее. Она  очень плакала, но пообещала твоей матери, что не будет с ней сражаться. Она ещё раз приезжала тогда, за своими вещами, ты был тогда убит горем, не выходил из дома… это до пожара ещё школьного было, – Ульяна Дементьевна помолчала, а потом продолжила:

– Я заходила к ней в общежитие, когда в область ездила, говорили мы с ней. Она и рассказала мне всё. Хорошая она, не знаю как её судьба сложилась. Больше я её не видела, съехала она с общежития того.

Твоя мать без Зинки вряд ли бы на такое одна отважилась, а Зинка-то боевая была. Да чего уж… Царствия им небесного! – женщина перекрестилась.

…
На дворе 2010 год.
От той жизни осталась лишь память, да старенький родительский дом, в который они приезжают каждый год, чтобы почтить могилы родных, убрать территорию участка и просто вспомнить былое…

Корни у Олега уже вросли глубоко в Питер. Арсению, его первенцу, уже семнадцать, да и Олечка уже невестой скоро станет – ей 14 исполнилось. Светлана – хорошая жена и хозяйка. Живут они дружно,

… … …
– Благодать какая… – снова подумал Олег, глядя на село с крыши сарая: – Вот выйдем со Светой на пенсию, детей на ноги поставим и приедем сюда жить. А сейчас – крышу надо подлатать у сарайки, да забор подправить…