Феофаныч

Феофаныч сидел на завалинке, привалившись к теплому бревенчатому боку избы, и щурился на солнце. Солнце в этом году было какое-то суетливое, не по чину яркое. Оно уже вылизало весь снег с огорода, выгнало из щелей очумевших мух и теперь вовсю старалось пробить плешь в остатках сугроба под забором.
— Весна, — сказала тётя Таня, пронося мимо охапку грабель. — Слышь, Феофаныч? Сажать пора. Земля-то аж дымится!
Феофаныч медленно, как солидный  водяной кран, повернул голову. Посмотрел на старуху, на грабли, на яростное голубое небо. Внутри у Феофаныча что-то тихонько скрипнуло, словно шестеренка, у которой стерлись зубья.
— Поспешишь — людей насмешишь, — веско обронил он минуту спустя, когда Татьяна Ивановна уже дошел до калитки.
В мире Феофаныча всё еще стоял февраль. Ну, максимум — первая неделя марта, когда зима еще имеет право голоса. Куда рваться? Зачем этот бег наперегонки с рассадой? Трава, она и сама вылезет, не дура. А если ее подгонять взглядом, так она только из вредности засохнет.
Мимо пролетела ласточка, пронзительно чирикнув над самым ухом. Феофаныч даже не моргнул. Он следил за одной-единственной каплей, которая никак не могла сорваться с сосульки на козырьке. Капля дрожала, наливалась светом, тяжелела.
«Вот упадет, тогда и за лопатой пойду», — подумал Феофаныч.
Капля висела долго. Прошел час. Солнце переползло на соседнюю крышу. Мишка уже успел вскопать две грядки и теперь шумно пил воду из ковша. Феофаныч всё смотрел. В его внутреннем календаре только-только начинало оттаивать слово «апрель».
Наконец, капля сорвалась. Глухо шлепнулась в лужу. Феофаныч удовлетворенно зевнул, расправил затекшую спину и... закрыл глаза.
— Ну, — прошептал он, засыпая под весенним припеком. — Главное — вовремя начать. А начать никогда не поздно.
Над деревней бушевал май, а Феофаныч бережно хранил в душе спокойный, неспешный лед.

На следующее утро соседка привычно ковыляла мимо его огорода.

- Татьяна Ивановна, сегодня всемирный день обнимашек! - крикнул соседке.
- Неужели? - старуха недоаерчиво-кокетливо взглянула на сорокалетнего "вайпитти арсинна".

- Телевизор надо смотреть, - Феофаныч обнял 66-летнюю Татьяну Ивановна. Он был осторожен, но её старческие кости чуть скрипнули, хотя были ещё крепкими, тело осанистым.

Татьяна Ивановна оттолкнула игриво мужика,

- Болтаешь, наверно, тебе врать, что высморкаться на зелёную траву.

- Не болтаю, - он был серьёзен, - я объявил сегодняшний день Всемирным Днем обнимашек.

Старуха зашагала в сторону своей избы. Мужик так и не понял, обиделась соседка на обман или кокетничает с ним...