Глава тринадцатия. Ошибка Сергея или подстава

Книга пятая. Сопротивление.
Глава тринадцатая. Ошибка Сергея или подстава.

 Посетив собрание крутояровских коммунистов и восстановившись в партии, Сергей почувствовал себя совершенно иным человеком. Он повеселел и настроение у него улучшилось. Сожалел лишь только о том, что не сделал этого раньше.
 А ведь такая мысль у него давно была, особенно в конце мая этого года, когда В Крутой Яр приезжал лидер коммунистов, возродивший КПРФ, Геннадий Андреевич Зюганов. И хотя это было в рамках его масштабного предвыборного турне перед первым туром президентских выборов, встреча с ним прошла не в официальном ключе, а по тёплому и по-семейному, сердечно.
 Теперь Сергей думал, что этот визит был организован не без участия депутата государственной Думы Кильшина и партийной организаций города и Крутого Яра. Этот визит Сергей не мог не отразить в своей газете. 
 Это была пятница 24 мая, последний день рабочей недели. Но народ начал собираться на площади у Дома культуры с утра. Перед его порожками, на небольшой возвышенности, был установлен стол, покрытый красной материей, на площади установлены рядами стулья.
 Сама площадь была во время его выступления оцеплена милицией. Цель этой встречи с рабочими коллективами промышленных предприятий, которые составляли ядро его электората, рассказать о программе партии и её политических и экономических целях.
 Правда, Зюганов не сразу появился перед народом. Видимо, встречался предварительно с руководством комбината. Но народ не роптал. Перед ним выступали артисты, агитируя за коммунистическую партию и кандидата в Президенты Зюганова. Они услаждая слух собравшихся прекрасным исполнением русских и советских песен.
 В это время Тульская область входила, в так называемый, красный пояс. Многие директора метались из одного лагеря в другой, в том числе, и Литвинов.
 Сергею вспомнилась заметка в газете «Правда России» от 25 марта «Стриптиз сорока двух» Вячеслава Аникеева и полная горечи статья тульских ветеранов войны и труда "С кем вы, тульские директора?». Вот где двуличие и непоследовательность.
 "Но и их можно понять,- рассуждал и так Сергей,- на них ведь лежат, директорах, величайшая ответственность не только за судьбы своих предприятий, но и страны". Но он тут же отогнал эту мысль:" Нет! Это обыкновенная трусость или же желание стать хозяевами предприятий. Новыми русскими! Что ещё хуже...".    
 Но вот к площади, заполненной народом, подъехала чёрная "Волга" в сопровождении милицейских машин. Кавалькада остановилась, не доезжая площади, чуть в стороне от неё, у школы. Из машины Зюганова, вместе с ним, вышло несколько человек сопровождения. Руководства комбината на площади не было видно.
 Зюганов выступал перед народом очень долго, обсуждая экономическую ситуацию в стране и проблемы металлургической отрасли. Люди принимали его тепло, задавали вопросы и высказывали свои пожелания, уповая на сегодняшнее лихолетье.
 Сергей первый и последний раз видел здесь Зюганова и проникся к нему с уважением за неустанную борьбу и верность коммунистическим принципам, вспомнив его открытое письмо Яковлеву, ещё в бытность КПСС, "Архитектор у развалин".
 Именно, оно, и ещё письмо Нины Андреевой "Не могу поступиться принципами", стали основополагающими в его мировоззрении и дарили надежду на будущую нормальную жизнь.
 Между тем, Крутояровский металлургический комбинат и в 1976 году продолжал функционировать, как специализированное предприятие по производству высококачественного передельного и литейного чугуна, а также ферромарганца.
 В этот период предприятие являлось важным индустриальным центром Тулы, активно развивавшимся в рамках советской металлургической отрасли.
 Комбинат продолжал функционировать в сложных условиях пост-приватизационной перестройки, характерных для металлургической отрасли России в середине 90-х годов.
 Несмотря на экономические трудности переходного периода, продолжал сохранять статус одного из крупнейших производителей литейного чугуна и ферромарганца в Тульской области.
 В это же время он выполнял и локальные заказы, например, отливал ограждения для храмов и парков в Туле и даже в Москве. Вот как писал Сергей о высоком мастерстве литейщиков в заметке "Чугунные узоры Девелькова":
 "Мастерство проявляется не сразу и зависит не только от времени, вложенного в постижение профессии и затраченного труда, но и (не в меньшей степени!) от любви к своему делу, от призвания и таланта человека.
 Так уж случилось, что производственную практику учащийся Крутояровской средней школы номер один Ярослав Девельков проходил в модельном цехе Крутояровского металлургического комбината по профессии «модельщик деревянных моделей».
 Ему нравился это живой и податливый материал, его запах. Ведь каждая порода дерева, есть не только живой и тёплый материал, не только она имеет свой индивидуальный запах, но и неповторимой красоты рисунок, узор!
 - Кроме этого, – признался мне доверительно Ярослав,– я с детства всегда любил рисовать и что-нибудь мастерить, особенно из дерева, делать что-то своими руками.
 Это и есть основное в нём, в его характере, как в человеке. Вот они, эти его рабочие руки и оказались поистине золотыми! Умелыми! И цена им сегодня очень высока, если собрать воедино всё то, что он ими сделал с 1961 года по сегодняшний день, всё, что он сделал для комбината и посёлка.
 Сколько сложной, важной и нужной продукции произвели для страны наши фитинговцы и литейщики?! Это вопрос риторический, об этом и спрашивать не надо. Вряд ли это поддастся учёту.
 А ведь производство своей продукции они и начинают, именно, с модельного участка, ныне литейного цеха, а раннее отдельного специального модельного цеха нашего комбината. А это значит, с Ярослава Девелькова.
 - Каждый раз,– увлечённо рассказывает он мне о своей профессии,– у меня работа новая, разная и интересная. Ведь у каждой изготовляемой детали своя особенность, специфика, своя конфигурация. Понимаете, чертёж чертежом, а вот как выполнить ту или иную деталь это уже забота мастера.
 И потому он, мастер, должен быть человеком творческим, уметь видеть всё в целом, всю эту деталь в объёме. Представить её в воображении, какой она будет в литье?!
 - Нередко приходиться самому додумывать, как её изготовить,- улыбается мне Ярослав.
 Безусловно, что в такой профессии человек, впрочем, как и в любой другой, должен иметь творческую жилку. А Ярослав Данилович Девельков, кроме этого, как он говорит, может ещё и неплохо рисовать.
 И когда литейщики стали в своей производственной деятельности всё большее внимание уделять художественному литью, то, именно, он, Ярослав Девельков, да ещё Савелий Карасимов, стали в модельном участке основными фигурами, что и создали первооснову на участке, первопроходцами в освоении и выполнении высокохудожественного литья.
 В небольшой двухкомнатной квартире Ярослава Девелькова на видном месте, в рамочке, фотография ажурного литья, навеса над входом в какое-то старинное здание. Спрашиваю:
 - Что это?
  А Ярослав отвечает:
 - Это крыльцо здания одной из бывших московских гимназий. Всё здание в старинном литье, это только видимая её часть! Вы бы посмотрели: в каких металлических «кружевах» здесь балконы? А как украшена лестница внутри здания? Просто чудо! И здесь всё вокруг только старинное литьё, а если говорить о крыльце, то это большой и длинный карниз (вернее будет сказать: большой навес, почти во всю фасадную стену!), две настенные опоры, типа полу-столбов, и четыре, большие, более, чем четырёхметровые столбы.
 Ярослав с гордостью смотрел на эту фотографию:
 - Вот это-то крыльцо нам надо было воспроизвести в первоначальном виде. Вы видите, какое красивое, тонкое и ажурное здесь литьё! Никто в стране не брался за эту работу. И мы два года не брались за неё, не решались! Потом я посмотрел и сказал: «Можно сделать!» И сделали! Так это крыльцо, что изображено на фотографии, мы и отлили, то есть, наши литейщики, смогли!..
 Едва Сергей написал эти слова, как раздался телефонный звонок и Наталья Лифляндская, прикрыв трубку рукой, испуганно прошептала:
 - Сергей Семёнович, секретарь директора требует вас!
 Сергей встал, не предчувствуя беды:
 - Я слушаю.
 - Срочно к директору!
 Сергей уже знал за что ему сегодня предстоит понести очень серьёзное наказание, хотя он и пытался предотвратить его. Но он попал в такую сложную ситуацию, в которой он принял неверное решение.
 Накануне проведения профсоюзной конференции комбината, менее, чем за неделю, к нему в редакцию из отдела организации труда и зарплаты принесли, разработанный отделом и профкомом, проект коллективного договора на 1997 год. То есть, проект документа для обсуждения в печати и ознакомления трудящихся.
 - Нужно срочно опубликовать, начальник отдела Кульман очень просил.
 - Не могу. Здесь фамилия Литвинова стоит, а личной подписи нет.
 - Какая подпись? Так это же проект, вот когда конференция примет его тогда и подпишет.
 - Не могу.   
 - Давай, я подпишу, что всё здесь верно, как всё должно быть.
 И Сергей тут сломался: " Может, действительно, так должно быть? Проект для обсуждения. Такая вот форма. Не уточнять же мне самому у самого Литвинова? Погонит он меня с этим проектом:"Иди и работай!" 
 - Подписывай, но вся ответственность на тебе!
 Сотрудница отдела, она же член комиссии по разработке проекта коллективного договора, решительно написала: "Всё верно: Петрова".
 В течение недели до профсоюзной конференции никаких звонков по обсуждению проекта не было. Никаких возражений и не предложений. Всё было спокойно и вот звонок секретаря. Сердце Сергея дрогнуло в неясном предчувствии. До Управления от его подполья было достаточно далеко. Нужно было насквозь пробежать весь комбинат.
 Сергей торопился. Литвинов не любил долго ждать. И вот он в приёмной его секретарши. Она с ехидцей улыбнулась:
 - Проходите, он вас ждёт.
 Сергей отворил дверь директорского кабинета, вторая дверь была открыта.
 - Проходи, садись.
 Сергей преодолел кабинет, ноги его стали слабеть. Он сел на тот стул перед маленьким столиком у большого директорского стола.
 - Что это такое?- Литвинов показал отпечатанный в газете проект нового коллективного договора.
 - Проект коллективного договора.
 - А почему здесь моя подпись.
 - Такой проект с вашей подписью мне принесли в редакцию из отдела труда и зарплаты, и даже подписали, что всё верно. Я в этом документе ничего не имел право что-то изменять сам, в том числе, и вычёркивать вашу фамилию. Это ведь уже документ.
 - Документ. Ну-ка, покажи, где эта подпись и чья! Я их раздолбаю начисто!
 Сергей предусмотрительно взял с собой оригинал проекта и подал рассерженному Литвинову. В это время открылась дверь кабинета и влетел в него взмыленный и с красным лицом начальник труда и зарплаты Кульман, сразу же на Сергея:
 - Не стыдно тебе молодую женщину подставлять?!
 - Мне принесла проект не молодая женщина, а сотрудница вашего отдела и член комиссии по подготовке проекта.
 - Зачем ты заставил на нём ставить её визу?
 - Я не заставлял, а просто без подписи отказывался его публиковать. Вас время поджимало, мне торопиться было некуда.
 - Ну, ты меня не учи, как мне работать!
 И тут Кульман также быстро выбежал из кабинета.
 Литвинов молчал, глядя на Сергея. Потом сказал:
 - Иди. Я с этим сам разберусь.
 Сергей встал и вышел из кабинета. У него поднялось давление и покраснело лицо. Он это увидел в зеркало, когда выходил из директорской приёмной. Когда же он пришёл в редакцию его с беспокойством ждали Егор и Наталья:
 - Что случилось?
 - Моя ошибка или же, как мне кажется, подстава?- произнёс устало Сергей,- но кому это было надо?
 - Возможно, стечение обстоятельств,- пытался как-то утешить Сергея Егор,- да на это никто бы не обратил внимания, если бы ни Строгов.
 - Почему?,- Сергей поднял голову от стола.
 - Я же был на конференции, всё шло нормальным чередом. Газета, что мы специально к ней готовили, всем понравилась. Активность на конференции была высокой. Люди задавали вопросы и вносили свои предложения и дополнения. А тут поднимается Строгов и говорит: "Не понимаю, как мог Михаил Ильич подписать такой сырой проект?" Литвинов:"Я ничего не подписывал.Я с этим разберусь..".
 - А чего раньше мне не сказал?
 - Думал, что и без нас разберётся. Да и зачем тебя раньше времени волновать?
 Сергей промолчал. Ему с каждым мгновением становилось хуже. Лифляндская позвонила в аптеку его жене.
 - С Сергеем Семёновичем плохо. Что делать?
 - Подождите, я сейчас приду, где ваша редакция?
 - В клубе им Ленина, вход с задней его стороны. Там табличка висит...
 От аптеки до бывшего клуба было недалеко. Вскоре пришла Нина с врачом-терапевтом Светланой Витальевной Ухиной. Она, как раз, была во время звонка в аптеке. Они обе были в ужасе от тех условий, в которых работала редакция.
 Светлана достала тонометр. Давление у Сергея было 220 на 130. Раньше его он никогда не измерял.
А. Бочаров.
 2о26.