Фермаленд. Глава первая

  Забытье отступало, уступая место реальности, которая обрушилась на Валерия нарастающим ознобом, тошнотворной качкой и пронзительным высокочастотным писком. Звук был такой, будто мириады кровожадных насекомых кружили над его головой. Он мог бы, наверное, стерпеть это, игнорировать или подавить нарастающий дискомфорт, но подкатившая тошнота оказалась сильнее его стремления к покою.
  "Уф! Эка меня штормит!" – пронеслось в голове, когда, подчиняясь внезапным спазмам, он таки изверг содержимое желудка... куда-то в бездну. Странно. Куда всё делось?
 
  Открыв слезящиеся от напряжения глаза, он ожидал увидеть что угодно и быть где угодно: пьяным вдрызг в студенческой общаге, верхом на ослике на детской площадке, как в прошлую субботу, проснуться на грядке с патиссонами, как прошлым летом. Но такого… такого он никак не ожидал! Он... парил. Парил над просыпающейся Землёй, над туманным рассветным болотом, над пышными кустами тернослива, чахлыми берёзками и трухлявыми пнями, торчащими из болотины. Парил, словно столетний ворон, измученный вечным полётом, высматривающий подходящий сухоствол для утреннего отдыха.
 
  Но он не был ни вороном, ни гигантским пауком, скользящим над трясиной на невидимой паутине. Его нёс сквозь пробуждающееся утро не сказочный ковёр-самолёт, а внушительных размеров дрон, натужно жужжащий всеми своими шестью пропеллерами. А он – Валерий Павлович Дроздов, молодой инженер-технолог мясомолочного производства – болтался под ним на кожаных ремнях совершенно голым, словно сосиска без обёртки, которой приманивают пугливого пса. И что самое неприятное – обнажённая беспомощнсть и ужас на его перекошенном лице — всё это бесстрастно фиксировала видеокамера, расположенная на штативе чуть выше головы справа, равнодушно транслирующая онлайн-изображение неким злоумышленникам. А иначе зачем всё это было с ним сотворено?
  Вторая же камера, там же на штативе, как он понял, была навигационной и смотрела вперёд и вниз.
 
  "У-и-и-и-и..." – только и смог выдавить Валерий, судорожно заёрзав в коконе из ремней. Он отчаянно пытался осознать происходящее и вспомнить, что привело его к этому эпическому полёту. Но поток его мыслей вдруг прервался: один из пропеллеров, внезапно лишившись тяги, выпустил струйку едкого дыма и замер. Гироскопы из последних сил пытались компенсировать разбалансировку и потерю мощности, но всё было тщетно: с этой минуты катастрофа стала неминуемой. Дрон какое-то время ещё боролся за выживание – он прибавил оборотов, стремясь подняться выше, но ничто уже не могло изменить его судьбу. Дрон был обречён. Вот он накренился и, уходя влево по широкой дуге стал терять высоту, описывая над болотом предсмертные круги...
 
  Тем временем, на значительном удалении от эпицентра событий, оператор, наблюдавший за происходящим на мониторе, довольно потирал руки и глупо улыбался. Он с нескрываемым интересом следил за ужасом в глазах подопытного, который, вероятно, уже осознал свою участь. "Вот так, Валера, или как тебя там, – пробормотал он себе под нос, – не каждый день увидишь такое шоу. Сегодня "Фермаленд" ждет наплыв подписок. Дрон, конечно, жаль. Но... Нет худа без добра. Бинго! Всё только начинается! Главное теперь, чтобы клиент выжил при падении. А не как в прошлый раз. Иначе..."

  Меньше чем через минуту Валерий рухнул в болотную жижу, ознаменовав начало борьба за выживание в дикой природе. Приводнение – если это вообще можно так назвать – оказалось жёстким. В момент приземления трухлявый пенек вонзился в копчик, пронзив тело острой, обжигающей болью. Ноги мгновенно увязли в трясине, пальцы левой руки угодили в лопасть пропеллера, оставив неглубокие, но саднящие раны.
  Вокруг места его падения болото забурлило, выпуская бесчисленные пузырьки болотного газа. Воздух наполнился резким запахом гнили и чего-то неописуемого отвратительного.
  "Не лучшее начало дня" - с сарказмом подумал Валерий.

  И все же, могло быть и хуже. Гораздо хуже. Главное – он был жив, а ссадины, ушибы и похмелье – это мелочи, это пройдет.
  А теперь пора выбраться. Он огляделся. Вокруг простиралось бескрайнее болото, а вдалеке, куда ни кинь взгляд, виднелась тёмная полоска леса. Ни признака цивилизации, ни следа человека. Только первозданная, равнодушная к его страданиям природа. Как к этому относиться? Да очень просто. Как к данности! Паника - вот главный враг.

  Погрозив кулаком торчащей из грязи камере с дрона, Валерий попытался высвободить ноги из болотного плена. Однако, это оказалось делом непростым. Он кряхтел, пыхтел, извивался, и, очевидно, смотрелся в этот момент особенно уморительно. Голый. Грязный. Испуганный. Как и было задумано. Этими... Вот же сволочи! Ему бы только выбраться. А уж там...
 
  К счастью, бездонной трясина не оказалась – на глубине полутора метров он ощутил под ногами что-то более твердое. Однако любые движения в этой жиже были мучительными. Но он справился.
  Неподалеку, у места крушения, он заприметил островок. Превозмогая боль, Валерий, словно болотный угорь, вылез из толщи грязи и стал скользить по ней на животе, медленно передвигаясь от кочки к кочке. Но островок оказался плавучим, сплетенным из корневищ низкорослой ивы, ерника, кустов голубики и прочей болотной травы, объединенных общей целью - выжить в экстремальных условиях. Однако здесь Валерий мог отдохнуть, перевести дух и собраться с мыслями.
  Наконец он на вожделенном острове! Уф! Постепенно напряжение отступило, и Валерий, погрузившись в воспоминания о вчерашнем дне, вспомнил всё. Но... всё-ли?