Тернист путь возрождения ахтынского ковроткачества

Тернистый путь возрождения ахтынского ковроткачества.
Иллюзии и реальность.


Эту статью я решила написать сегодня, посмотрев замечательный телевизионный сюжет известного журналиста, поэта и телеведущего РГВК «Дагестан» Владика Батманова. Он посетил Ахты, чтобы снять воодушевляющий репортаж о кружке ковроткачества при Доме детского творчества имени К. Меджидова в с. Ахты и его руководителе Афизат Демировой. В красивом сюжете Афизат дает трогательное интервью, прекрасно исполняет народные песни за станком и рассказывает о возрождении промысла. Я с большим уважением отношусь к работе журналистов, которые искренне хотят показать красоту нашей культуры. Но проблема в том, что объективы телекамер видят лишь ту картинку, которую им предлагают.

Они не знают предыстории.

Мало кто осведомлен, что до нашей встречи в августе 2023 года Афизат жила совсем иными заботами. Долгие годы она занималась мелкой торговлей в своем магазине «Всё по 500», а ее творческая натура находила выход в сельской самодеятельности — выступала в местном клубе и пела песни. Именно мое появление в августе 2023 года в Ахты с проектом возрождения ковроткачества и привело ее к станку и сделало из нее ту медийную фигуру, которую сегодня видят зрители. Увидев этот сюжет, я поняла, что обязана рассказать реальную историю появления этого кружка. Не ради упреков, а ради того, чтобы искусственная имитация не погубила реальный шанс на восстановление великого лезгинского искусства.

Замысел: Почему фабрика не может существовать без Школы

С 2018 года я детально исследую историю наших промыслов и вынашиваю идею создания профессиональной Школы традиционного ковроткачества. Будучи уроженкой Ахтов, в 2023 году я приехала в родное село с хорошо обдуманным, логически выверенным пошаговым проектом. На встрече глава администрации района принял меня весьма доброжелательно и созвал совещание, пригласив начальника районного Управления культуры Къистер Ганиеву и других руководителей. Я изложила суть: утраченный промысел нельзя восстановить одним указом, необходим учебно-производственный центр (Школа), где будут готовить мастеров с нуля — от натяжки основы до чтения сложнейших старинных орнаментов. Я просила лишь два пустующих помещения, гарантируя, что сама найду профессиональных мастеров и преподавателей.

Глава района, мыслящий масштабно и амбициозно, ответил, что лучше сразу построить новую большую ковровую фабрику, озвучив необходимость привлечения 70-80 миллионов рублей государственных инвестиций. Это прекрасная цель! Но я попыталась мягко объяснить основополагающий закон экономики ремесла: фабрика — это просто здание. В советское время фабрики строили только тогда, когда в селах уже трудились сотни выпускниц ковровых школ. Без профессиональных кадров фабрика останется пустой.

К сожалению, этот диалог не нашел понимания у Управления культуры. Начальник управления культуры Ахтынского района Къистер Ганиева заняла весьма прохладную позицию, заявив, что в селении уже имеются школа искусств и художественная школа, и что «третья школа в Ахтах не нужна». Именно Къистер Ганиева, не желая привлекать к работе профильных специалистов, отговорила главу района в 2023 году от реализации академического и вполне реалистичного проекта.

Иллюзия компромисса и рождение кружка

Я продолжала экспедиции за свой счет. Покупала материалы, оплачивала профессиональную музейную фотосъемку. В народе я видела огромную поддержку! Позже в Министерстве культуры РД (где к моей идее отнеслись с уважением) мне объяснили: чтобы открыть школу ковроткачества, нужен официальный запрос от главы Ахтынского района. Этот запрос так и не был отправлен. Управление культуры убедило главу, что им не нужна такая школа. Проект Школы был отвергнут. В помещениях было отказано. Однако Управление культуры, оценив привлекательность самой идеи, предложило взамен компромиссный и весьма скромный формат — кружок ковроткачества в Доме детского творчества имени К. Меджидова. К сожалению, вместо того, чтобы поддержать проект профессиональной Школы ковроткачества, которая за пару лет подготовила бы реальные кадры для будущей фабрики, строить которую мечтает глава района, местные чиновники, из-за узости мышления и страха перед приезжими специалистами, свели весь мой проект к детскому кружку. Видимо они решили, что для отчетов им хватит и одной женщины, посаженной за станок. Населению района пустили пыль в глаза, убедив, что этот кружок и есть «возрождение».

Желая хоть с чего-то начать, я не стала отвергать и столь мизерное предложение.

И сразу возник вопрос: а кто будет работать в кружке? Где у нас мастера? Видимо, были уверены, что у меня нет ответа на этот вопрос главы и тема кружка также будет закрыта. Я предложила главе району пригласить на работу в качестве мастера детского кружка Афизат Демирову. Я нашла её во время моих полевых исследований, когда посещала дома сельских женщин, когда-то ткавших и не забывших навык. У меня был целый список таких женщин, которых я планировала подтянуть к работе. Главное было, чтобы утвердили план создания хотя бы одного кружка.

У Афизат Демировой не было профильного образования и производственного опыта, но в молодости она ткала. Бойкая, говорливая, умеющая располагать к себе, она была чрезвычайно рада возможности получить официальную работу, которую рассматривала как хорошее подспорье к своей пенсии. Надо отметить, что ни Къистер Ганиева, ни Тамила Аллахвердиева (директор Дома детского творчества имени К. Меджидова) изначально ни в какую не желали брать её работу. Афизат много раз тщетно подходила к ним с вопросом о кружке и своём трудоустройстве, но её всячески игнорировали.

Прождав месяц, в конце концов, я отправила её к главе района от своего имени. Надо отдать должное, глава сразу же отдал приказ оформить её в качестве преподавателя кружка ковроткачества. Но приходя в Доме детского творчества, Афизат попросту не понимала что ей делать и первые дни просто сидела без всякого дела. Поняв, что никто с ней не будет работать и объяснять ей что-то, мне пришлось взять на себя и этот труд.

С самого начала Афизат была чрезвычайно далека от темы возрождения ковроткачества. Она радовалась единственно только тому, что получила официальную работу. И я стала над ней работать, объяснять что от неё в кружке требуется. Находясь в Махачкале, мне было сложно, но полгода я дистанционно, шаг за шагом, курировала ее работу: просвещала, инструктировала, переслала множество старинных рисунков (чешне), чтобы она увидела разницу между старинным рисунком и советским. В итоге, я ей выбрала чешне «Лезгинская звезда» в качестве образца, решили вопрос и с покупкой материалов (глава района сразу выделил на это средства), велела ей сесть за станок и начать ткать, работать до тех пор, пока не закончит ткать ковёр. Первые полгода были сложными и я во всём поддерживала Афизат. Первый ковер в кружке создавался под моим строжайшим ежедневным контролем — приходилось постоянно поправлять, чтобы она не уходила в изменение рисунка и цветов. Я надеялась, что если мы покажем достойный первый результат, то администрация осознает важность профессионального подхода. ковер получился действительно очень хороший.

Когда наш (я имею полное право называть этот первый ковёр именно "наш", так как без меня его никогда не было бы на свете) ковер был закончен, пришло время срезать и я готовилась выезжать в селение, чтобы участвовать в снимании ковра, то произошло неожиданное. На торжественное снимание первого изделия меня не пригласили. Директор Дома детского творчества даже не соизволила пригласить человека, который этот кружок создал, дал задание первому его преподавателю соткать ковёр и поддерживал весь процесс с начала и до конца. Чиновники спешили. 28 декабря 2023 года в Доме детского творчества местные чиновники устроили показательное мероприятие с местным ТВ и прессой: глава района со своей свитой приехал в Дом детского творчества и собственноручно срезал ковер со станка вместе с директором местного телевидения. В большом новогоднем интервью районной газете на вопрос журналиста о том, какие конкретные шаги предпринимаются для возрождения промысла, глава района не сказал ни единого слова ни о моей полевой исследовательской и экспедиционной работе, ни о предложенном проекте профессиональной Школы. Вместо этого он озвучил свою главную цель: «Я построю ковровую фабрику в селении Ахты». Стало очевидно, что долгосрочное и сложное обучение людей ремеслу (как предлагала я) и восстановление преемственности руководством района всерьез не рассматривается. Им был нужен быстрый эффект, дорогостоящий объект капитального строительства и крупные государственные дотации.

В официальных публикациях района ко Дню народных промыслов администрация рапортовала: «Появившийся кружок — полностью инициатива главы района… Увеличивается количество учеников… В планах — возродить ковроткачество по всему району».

Я ни в коем случае не виню главу района. Руководители такого уровня всегда опираются на отчеты своих чиновников, они часто бывают перегружены, и их видение ситуации формируют их подчиненные — начальники профильных отделов. Именно они пишут им справки, готовят релизы и часто топят чужие проекты из-за страха конкуренции, выдавая потом чужие идеи за свои. Къистер Ганиева отговорила главу поддержать специалиста в августе 2023 года и, вероятно, обещала ему организовать всё своими силами. Из победных текстов 2024г. исчезло упоминание о человеке, который всё это движение и начал, привез готовую методологию, нашел работницу, передал авторский проект, из которого культурное ведомство с тех пор черпает свои «планы».

Весь 2024 год ресурсы района пафосно рапортовали типа того, что: «Отрадно отметить, что с приходом нового главы района старинное ремесло получило импульс… Появившийся в октябре прошлого года кружок по обучению ручному ковровому производству — полностью инициатива главы района… Глава всегда стоит горой за нас, как никто понимает важность передачи мастерства. В планах — возродить ковроткачество в районе…»

Начальник Управления культуры, директор Дома творчества безо всякого стеснения присвоили весь мой труд в районе и саму концепцию, выдав работу и проект исследователя за «гениальное озарение администрации», рапортовали об «увеличении количества учеников» и закупке 7 новых станков, но за всеми этими станками была полная пустота и имитация деятельности для отчетов. Вместо настоящей работы пошла подмена смыслов.

Декорация вместо ремесла: где ученики?

Прошло три года.
Улеглась первая радость и настало время посмотреть на результаты.

Любой технолог скажет: обучение ковроткачеству начинается с фундамента — самостоятельного натягивания основы ковра на станок. Это главный экзамен. Кого за три года в должности преподавателя кружка Афизат Демирова обучила этому процессу? Где самостоятельные (пусть даже самые маленькие) коврики, сотканные руками местных девочек-учениц? Где хоть одна выставка учениц кружка с изделиями, сотканными самостоятельно? Вот так, обучение подменилось артистической иллюстрацией. Привезти готовый станок с начатой основой на мероприятие, повязать платок, петь красивые песни и завязывать узелки перед журналистами — это замечательный номер сельской самодеятельности, но это не имеет никакого отношения к возрождению промышленного искусства. Ковроткачество нельзя возродить песнями на камеру, оно требует дисциплины, технологов и честного труда.

Более того, отсутствие профильного образования сыграло злую шутку. Желая, видимо, помочь руководству района получить финансирование на ту самую большую фабрику от Главы Республики С. Меликова, Афизат в 2024 году взялась соткать портрет Сергея Алимовича, чтобы преподнести ему во время его визита район. Без опыта сложнейшего портретного ткачества результат оказался весьма далеким от художественных канонов и похож на карикатуру. То же самое произошло с сюжетным ковром с панорамой села Ахты в темно-коричневом основном цвете, похожим на руины, нежели на живое село.

И здесь мы подходим к главной проблеме. Профессионализм ведь заключается не только в умении ткать, но и в объективной оценке своих сил и в готовности учиться и совершенствоваться. Но Афизат, едва соткав первый ковер и получив порцию медийной славы, наотрез отказалась работать над собой.

С самого начала она заявляла, что «умеет ткать лучше любых мастеров» и лучше, чем антикварные ковры в дорогих магазинах Дербента. Эта ничем не подкрепленная гордыня губительно сказалась на качестве ее работ. Она категорически отказывалась следовать сложным старинным образцам, самовольно упрощала орнаменты и меняла бледные благородные цвета на яркие, которые нравились ей самой. На все мои профессиональные замечания о том, что так ткать нельзя, что это искажение канона, она отвечала: «Как мне удобно, так и буду ткать. Мое начальство всё устраивает!».

К сожалению, с таким подходом невозможно создавать настоящие произведения искусства. Нежелание учиться плодит лишь ремесленный китч.

Личное разочарование

Мое сотрудничество с Афизат завершилось не только профессиональным, но и личным разочарованием. Искренне желая поддержать надомное производство в родном селе, в январе 2024 года я перевела ей 50 тысяч рублей из собственных средств (и еще 20 тысяч ей перевела моя знакомая из Саратова) как аванс за изготовление качественных молитвенных ковриков и покупку нового станка для их изготовления. Я также дала ей старинные образцы молитвенников и послала ей специальную миллиметровую бумагу для перерисовки орнаментов, которую мне достала Бесен Нухова.

Увы, получив средства, Афизат проигнорировала просьбу о соблюдении канона и цветовой гаммы, соткала на хлопковой основе крошечный, аляпистый коврик (70x120), далёкий от старинного образца, и поспешила выставить мне счет 40 тысяч рублей (хотя авторитетные фабриканты оценили эту работу максимум в 15 тысяч). Когда я отказалась выкупать изделие по неадекватно завышенной цене и попросила вернуть аванс, деньги так и не были возвращены ни мне, ни моей знакомой из Саратова. Прошло долгих три года. Сегодня наши (оплаченные нами) коврики с гордостью выставляются ею на районных мероприятиях как часть успешной работы кружка Дома детского творчества. Я обращалась к руководству района в надежде на содействие в этом вопросе, но глава ответил, что в частные договоренности не вмешивается.

Поэтому меня искренне поражает тот невероятный пафос, с которым Афизат Демирова сегодня вещает с экранов. И каждый раз, когда я вижу ее благостные интервью про «любовь к народным традициям» — такие, как в искреннем, но увы, опирающемся на недостоверные данные из-за отсутствия полноценной информации, фильме Владика Батманова, — я поражаюсь масштабу всего этого лицемерия. Главная трагедия этой истории — не потерянные деньги и не украденные идеи (хотя 70 т.р. это немалые деньги, и присвоить их, не возвращать в течении 3-х лет это очень нехорошо).

Трагедия заключается в опасности имитации деятельности по возрождению ковроткачества как народного ремесла, когда на самом деле ничего такого и близко пока что в Ахтынском районе нет...


В деле спасения исчезающего народного искусства каждый год представляет собой бесценный ресурс, который мы безвозвратно теряем. Пока мы тратим время на показуху, угасает мотивация у тех, кто мог бы перенять этот великий опыт, и у тех, кто готов профессионально служить народу!

Мы должны честно ответить себе на вопрос: что такое подлинное возрождение ковроткачества?

Человека можно с гордостью назвать мастером-преподавателем лишь в одном случае: когда его ученица способна создать ковер с абсолютного нуля, то есть научилась самостоятельно натягивать основу на станок, профессионально подбирать палитру, читать старинный орнамент, ткать и срезать готовое изделие. Подлинный наставник обязан ежегодно выпускать в самостоятельное русло новых учениц, которые смогут поставить станок у себя дома и продолжить традицию. Суть наставничества в том, чтобы именно ученики с гордостью представляли публике свои собственные работы, а преподаватель стоял за их спиной, продвигая их имена.

Ремесло живет по-настоящему лишь тогда, когда сакральные знания передаются из рук в руки, от старших к младшим, становясь достоянием всего народа, а не секретом одного человека. Именно поэтому на Афизат лежит не только профессиональный, но и моральный и гражданский долг: Государство ежемесячно выплачивает ей заработную плату не за то, чтобы она сама ткала ковры по своему разумению и выступала перед телекамерами, а за обучение детей и всех желающих. Ее прямая обязанность перед Ахтынским районом — оставить после себя хотя бы десяток молодых мастериц, обученных всему процессу создания ковра. Если же нанятый преподаватель не желает или не умеет передавать свой навык в народ и монополизирует станок, то в существовании такого кружка теряется всякий смысл. Бюджетное учреждение, созданное для просвещения и обучения новых поколений, не имеет права превращаться в личную мастерскую и театр одного актера, аккумулированный исключительно на ней самой. Без преемственности и без реальных, самостоятельных учениц все громкие слова о «возрождении традиций» остаются лишь пустой и безжизненной декорацией.

Прошло около 3 лет, как кружок был создан. Подлинный мастер-преподаватель должен каждый год выпускать в самостоятельное производство хотя бы одного-двух полноценно обученных молодых учениц, которые могут поставить станок у себя дома и пойти своим профессиональным путем. Поэтому на фоне всех красивых отчетов и видеороликов возникает главный, закономерный вопрос:

а где эти обученные, самостоятельные ученицы за три года работы этого распиаренного кружка в Ахтах?

Подобная имитация процесса отнимает шанс у настоящих тружениц, готовых вернуться в ковроделие, но лишенным возможности обучаться и получить помощь в первоначальном производстве. В своих поездках по Ахтынскому району я встречала десятки замечательных женщин, желающих вернуться к ткачеству. Они просят лишь одного: «Пришлите технолога, который научит нас делать основу, остальное мы вспомним сами!». Им нужна реальная помощь: станки, качественная пряжа, старинные чешне и профессиональный Инструктор. Но вместо глубокой работы с этими потенциальными мастерами и спасения ремесла, ресурсы и время тратятся на создание медийного шума вокруг одного человека.

Вот что происходит, когда за дело берутся местечковые управленцы и дилетанты (отодвинув профильных специалистов), создаваемое ими действо наносит прямой долгосрочный вред культуре. Вместо настоящей работы по возрождению промысла идет пустая имитация процесса. По сути, это обман народа: имея в руках административные и финансовые возможности, профильные отделы района не делают ничего действительно серьёзного в этом направлении, в то время как ремесло продолжает умирать, а подлинные лезгинские орнаменты забываются.

Я глубоко убеждена, что у главы Ахтынского района, как у человека с масштабными планами, еще есть все возможности взять этот процесс под свой личный контроль. Ему вполне по силам отойти от пустых «медийных» отчетов Управления культуры и опереться на реалистичный фундамент. Я абсолютно уверена: если бы в августе 2023 года руководство района прислушалось к голосу разума и помогло нам открыть Школу ковроткачества, сегодня, спустя три года, мы выпустили бы десятки обученных молодых мастеров и провели бы множество выставок реальных детских работ, сотканных от основы до последнего узла руками наших учениц.

Пожалуй, моей единственной ошибкой было то, что я доверила старт этого сложнейшего исторического проекта людям, которые оказались к нему морально и профессионально не готовы. Но я по-прежнему верю, что когда-нибудь руководство района посмотрит на эту ситуацию объективно. Я всё еще убеждена: без профессиональной Школы ковроткачества как учебно-производственного центра, восстановить конкурентоспособное лезгинское искусство невозможно. Мой проект Школы ковроткачества никуда не исчез, как не исчезла и моя безграничная любовь к лезгинской культуре. Великое народное искусство нельзя возродить красивыми песнями перед телекамерами — оно требует строгих канонов, дисциплины и честного труда. И если когда-нибудь в родном крае появится запрос на эту настоящую работу, я всегда буду готова помочь своему народу.


12.03.2026