Тренер. Глава 13

Конфликт между Покидовым и Ненашевым тлел давно, как старый торфяник. Началось всё ещё осенью, когда распределяли нагрузку в зале. Покидов считал, что Ненашев занимает лучшее время для тренировок своих пацанов, оставляя ему  часы поздно вечером, когда и дети и он уже устали. К тому же он снимал квартиру в Чертаново и добираться с двумя пересадками на метро на другой конец Москвы было крайне неудобно. Он приезжал домой уже ближе к одиннадцати вечера.  Ненашев в ответ обвинял Покидова в том, что тот хапает инвентарь — новые лапы, хорошие шлемы, качественные бинты. Несколько раз они уже ссорились в тренерской, но рык Худашова удерживал их от более решительных действий.

После спарринга с Анатолием Покидов стал ещё более нервным. Он ходил злой, огрызался, на тренировках срывался на пацанов. Ненашев, видя это, не упускал случая подколоть: «Что, Лёша, шеф показал, где раки зимуют? Ничего, бывает, главное — не обделаться при детях». Покидов молчал, но желваки ходили.

Вечер четверга стал финальной точкой. В малом зале занимались юниоры Ненашева, в большом — группа Покидова. Закончили они почти одновременно, и в раздевалке началась толкотня. Кто-то из пацанов Ненашева случайно перепутал в холле рядом стоящие сумки и взял бинты Покидова. Тот увидел, вспылил:

— Это мои бинты! Ты что, своих не имеешь? — заорал он на подростка.

Ненашев, услышав крик, вышел из душевой.

— Чего орёшь на пацана? Он случайно взял.

— Случайно? Они у тебя все такие «случайные»! — Покидов швырнул бинты на скамейку. — Вечно вы лезете, куда не просят!

— Ты на что намекаешь? — Ненашев шагнул ближе. — На то, что мои пацаны воруют? Да у тебя у самого руки не из того места растут! Тебе напомнить, как шеф тебя отделал?!

— Заткнись! — Покидов побелел.

— А то что? — Ненашев усмехнулся. — Может пойдем на ринг, пообщаемся, прямо сейчас! Я тебе не Николаич, отделаю так, что мало не покажется!

Этого было достаточно. Покидов размахнулся и ударил Ненашева в челюсть. Тот пошатнулся, но устоял и тут же ответил — жёстким правым прямым в скулу.

В холле начался ад. Подростки шарахнулись к стенам, кто-то закричал. Двое тренеров — взрослых мужиков, мастеров спорта — месили друг друга прямо на глазах у обеих групп. Кто-то из подростков уже начал снимать драку на видео.. Покидов бил коленями, Ненашев пытался взять в клинч, они катались, хрипели, матеpились.

— Хватит! — заорал кто-то из пацанов, но его не слушали.

В холл выбежал Бегян, услышавший шум из своего зала. Он попытался растащить дерущихся, но получил локтем в глаз и отлетел к шкафчикам.

— С ума сошли! — кричал он, зажимая лицо.

Через минуту в холл влетели Худашов и Скворцов. Их вызвали по телефону перепуганные спортсмены. Анатолий увидел картину маслом: Покидов сидит верхом на Ненашеве и душит его, Ненашев хрипит и молотит кулаками Покидова по рёбрам.

— А ну стоять! — рявкнул Худашов таким голосом, что, казалось, дрогнули стены.

Он рванул Покидова за шиворот, с силой отшвырнул к стене. Покидов не разбираясь кинулся опять в драку, но был остановлен мощным прямым в голову от Худашова, бросившим его опять на пол. Скворцов подхватил Ненашева, прижал к скамье, заломив ему руку. Бегян, держась за глаз, матерился в углу.

— Вы что, охренели?! — орал Худашов, переводя дыхание. — При детях! При спортсменах! Вы тренеры или быдло подзаборное?

Покидов и Ненашев, грязные, в крови, с разбитыми губами, тяжело дышали, но уже не рвались друг к другу. В холле стояла мёртвая тишина. Подростки жались по углам, не зная, куда деваться.

— Все вон отсюда, — тихо сказал Худашов. — Пацаны, идите домой. Завтра разберёмся.

Спортсмены высыпали в коридор, хватая вещи на ходу. В раздевалке остались только тренеры.

— Оба, — Худашов переводил взгляд с одного на другого. — Собирайте манатки и проваливайте. Вы уволены. Сегодня же. Чтобы духу вашего здесь не было.

— Анатолий Николаевич, — начал Покидов, разбитыми губами, — он первый начал...

— Мне плевать, кто начал! — перебил Худашов. — Вы при детях устроили мордобой! Какие вы к чертям тренеры после этого? Вон отсюда сейчас же. Что бы я вас здесь больше не видел. Ни сегодня, ни завтра, никогда. И берегитесь, если еще раз попадётесь мне на пути.

Ненашев молча поднялся, подобрал свои вещи. Покидов хотел ещё что-то сказать, но, встретив взгляд Худашова, заткнулся. Они вышли, громко хлопнув дверью.

Анатолий рухнул на скамью, закрыл лицо руками. Скворцов сел рядом, положил руку на плечо.

— Толь, может, обойдётся?

— Нет, Паш. Ничерта не обойдется.

Через час  позвонила Москвина.

— Худашов, — голос её звучал жёстко, как сталь, — я уже всё знаю. У вас там тренеры друг друга чуть не убили при детях. Вы вообще понимаете, что это значит?

— Понимаю, Ирина Юрьевна.

— Завтра в десять у Иконникова. Будьте готовы к серьёзному разговору. И прихватите с собой все документы на клуб. Всё может быть.

Трубка дала отбой.

Пятница. Утро. Здание московской федерации кикбоксинга на Нижней Первомайской. Худашов поднялся на четвёртый этаж, прошёл мимо секретарши, которая молча указала на дверь с табличкой «Председатель федерации».

В кабинете было просторно, но неуютно. Длинный стол, за которым сидели четверо. Во главе — Сергей Иконников, председатель федерации, крупный мужчина чуть старше пятидесяти,  полковник, заслуженный тренер, фигура в московском кикбоксинге, обладавшая незыблемым авторитетом. Рядом — Москвина, с каменным лицом. Напротив них — двое: мужчина в дорогом костюме, с планшетом, представитель департамента спорта, и женщина лет пятидесяти, холёная, в строгом платье, с брезгливым выражением лица — из попечительского совета.

— Садитесь, Худашов, — кивнул Иконников.

Анатолий сел на свободный стул. Молчал, ждал.

— Вы знаете, зачем вас вызвали? — начал представитель департамента, даже не представившись. Голос у него был противный, менторский.

— Догадываюсь.

— Догадывается он, — фыркнула женщина из попечительского совета. — У вас в клубе тренеры дерутся при детях! Вы понимаете, какой это резонанс? Родители уже звонят в департамент! Грозят жалобами в прокуратуру!

— Это частный конфликт, — начал Худашов, — я уже уволил обоих...

— Мало уволить! — перебил чиновник. — Вы как руководитель несёте полную ответственность за то, что происходит в клубе. Вы набираете персонал, вы организуете работу. И что мы видим? Тренеры, которые должны быть примером, морду друг другу бьют! Это непрофессионализм! Это дискредитация всего спорта!

— Мы требуем провести проверку вашего клуба, — добавила женщина. — И, возможно, поставить вопрос о закрытии. Такое терпеть нельзя.

Худашов сжал кулаки под столом, но промолчал. Он смотрел на Иконникова. Тот молчал, слушал, барабаня пальцами по столу.

— Вы хоть понимаете, — продолжал чиновник, раздуваясь от важности, — что после такого инцидента ни один уважающий себя родитель не приведёт ребёнка в ваш клуб? Вы потеряете лицензию, финансирование, всё!

— Мы будем ходатайствовать перед департаментом о лишении вас аккредитации, — поддакнула женщина.

Худашов молчал. В голове крутилась одна мысль: «Если закроют клуб — всё. Вся жизнь насмарку. Марина, ребята, Ветров, Белов, девчонки...»

Иконников наконец поднял руку, останавливая словесный поток.

— Хватит, — сказал он негромко, но так, что чиновник и женщина сразу заткнулись. — Дайте человеку слово сказать.

Он посмотрел на Худашова.

— Анатолий, я тебя знаю давно. Ты боец от бога, тренер толковый. Но последнее время твой клуб сыпется. То чемпионат Москвы провалили, то тренеры уходят, то драки. Что происходит?

Худашов глубоко вздохнул.

— Сергей Львович, я знаю, что ситуация хреновая. Я работаю над этим. Привлёк Фомичёву для  помощи, провожу перестановки. Но то, что случилось... Это моя вина. Не уследил. Но клуб закрывать нельзя. Там ребята, которые через месяц на  ЦФО едут. Там Ветров, Белов, девушки. Если закроем — они без стартов останутся. Без карьеры. Куда они пойдут?

— А ты думаешь, нас это волнует? — фыркнул чиновник. — Есть регламент, есть правила...

— Заткнись, — спокойно сказал Иконников. Чиновник поперхнулся. — Я сказал, дай человеку договорить.

Худашов продолжил:

— Я понимаю, что нужны жёсткие меры. Я готов на любые проверки. Но прошу дать шанс исправить ситуацию. Я наведу порядок. Обещаю.

— Обещаниями сыт не будешь, — встряла женщина. — Нам нужны конкретные шаги.

— Будут шаги, — твёрдо сказал Анатолий. — Я уже думаю над тем, чтобы расширить деятельность клуба. Открыть на базе фитнес-центр. Это даст дополнительный доход, снизит нагрузку на бюджетные деньги, привлечёт новых клиентов. И дисциплина будет жёстче.

Иконников чуть приподнял бровь.

— Фитнес-центр? В том же здании?

— Да. У нас есть свободные площади на первом этаже. Можно сделать зал для любителей, тренажёрку, йогу. Это и деньги, и репутация.

— Хорошая идея, — неожиданно поддержала Москвина. — Коммерческая составляющая укрепит клуб. И родители будут спокойнее, если увидят, что клуб развивается.

Чиновник и женщина переглянулись. Иконников постучал пальцем по столу.

— Значит так, Анатолий. Я даю тебе месяц. За это время ты должен навести порядок с тренерским составом, провести открытую тренировку для родителей и попечителей, показать, что у вас всё чисто. И подготовить проект фитнес-центра — бизнес-план, смету, сроки. Если через месяц я увижу реальные сдвиги — вопрос о закрытии будет снят. Если нет... — он развёл руками. — Тогда пеняй на себя. Имей в виду: если клуб закроют, тренерской работой в Москве ты больше заниматься не будешь. И даже в обычную школу физруком не возьмут. Я позабочусь.

Худашов встал.

— Я понял, Сергей Львович. Сделаю.

— Иди. И чтобы без фокусов.

Анатолий вышел из кабинета, чувствуя, как дрожат руки. В коридоре он прислонился к стене, перевёл дыхание. Месяц. Один месяц, чтобы спасти всё, что он строил годами.

Он вспомнил слова Оли: «Ты сильный, Толя. Ты справишься». Справится. Должен.

За окном кружил снег, а в голове уже выстраивался план: найти помещение под фитнес, договориться с инвесторами, перетрясти тренеров, провести открытую тренировку. И главное — вернуть доверие. К себе, к клубу, к спорту.

Он набрал номер Скворцова.

— Паш, нужно срочно встретиться. Есть разговор. Жизненно важный.