Рассказ по мотивам песни Груз 200 Виктор Петлюра

 
 Горы дышали жаром и смертью. Камни, раскалённые за день, отдавали тепло даже ночью. Сержант Андрей Ковалёв сидел у входа в блиндаж, чистил автомат и вспоминал. Вспоминал, как ещё вчера они с Сашкой смеялись над какой;то глупостью, как тот бренчал на гитаре, наигрывая простенькие мелодии — «для настроения», как говорил.

— Эй, Ковалёв, — окликнул его Сашка, — смотри, что я тут нашёл! — и показал потрёпанную тетрадку со стихами. — Представляешь, в рюкзаке у одного из ребят. Он невесте писал…

— И что там? — Андрей поднял глаза.

— Да так… про любовь, про то, как вернётся, свадьбу сыграет… — Сашка вздохнул, улыбнулся. — Эх, вернусь — и я так же. Дом, жена, детишки…

Андрей тогда только хмыкнул:
— Успеешь ещё.

А сегодня утром всё изменилось.

Бой шёл уже третий час. Пули свистели над головой, взрывы поднимали клубы пыли. Андрей и Сашка прикрывали отход группы — надо было задержать противника, дать своим уйти.

— Прикрывай! — крикнул Андрей, меняя позицию.

Сашка кивнул, дал короткую очередь. И вдруг — резкий рывок в сторону, вскрик. Андрей обернулся: Сашка лежал на земле, кровь расплывалась на груди.

— Держись! — Андрей подполз, подхватил друга. — Сейчас, сейчас…

Но он уже знал — ранение смертельное. Сашка смотрел на него, губы дрожали:
— Андрюх… ты… живи. Слышишь? Живи за нас двоих…

Он успел сунуть в руку Андрею ту самую тетрадку:
— Передай… если сможешь…

Пуля ударила в камень рядом. Андрей стиснул зубы, взвалил Сашку на плечо и пополз к спасительной расщелине. Но было поздно.

Через три дня в аэропорту небольшого городка приземлился военно;транспортный самолёт. На борту — «груз 200».

У трапа стояли офицеры, медики, пара гражданских — родственники тех, кого ждали. Андрей стоял в стороне, смотрел, как осторожно выносят цинковый контейнер. В груди что;то сжималось, в горле стоял ком.

Рядом с ним — молоденький лейтенант, впервые оказавшийся в такой ситуации.
— Как это… — прошептал он. — Ещё вчера он был живой. Смеялся, шутил…

Андрей молча положил руку ему на плечо:
— Так бывает.

Он знал, что скоро поедет в родной город Сашки. Отдаст тетрадку его невесте. Скажет: «Он думал о тебе до конца».

Дом стоял на окраине — белый, с резными наличниками. Во дворе цвели георгины, на крыльце сушилось бельё. Андрей постучал. Дверь открыла девушка — худенькая, с большими голубыми глазами.

— Вы… вы от Сашки? — голос дрогнул.

Андрей кивнул, протянул тетрадку:
— Он просил передать. И… он думал о вас до конца.

Девушка побледнела, схватилась за косяк. Потом медленно взяла тетрадку, прижала к груди.
— Спасибо, — прошептала. — Спасибо, что привезли.

Андрей стоял и не знал, что сказать. Что тут скажешь? Что Сашка погиб как герой? Что он спас его, закрыв собой? Что теперь он, Андрей, будет жить за них обоих?

— Он писал вам стихи, — тихо добавил он. — Хорошие стихи. О любви.

Девушка кивнула, слёзы катились по щекам.
— Я знаю. Он обещал, что вернётся. Что мы сыграем свадьбу…

Андрей опустил голову. В горле снова встал ком.
— Простите, — только и смог выдавить он.

Развернулся и пошёл прочь. Девушка осталась стоять на крыльце, сжимая в руках тетрадку — единственное, что осталось от её мечты.

Эпилог

Спустя полгода Андрей приехал в тот же город снова. Положил цветы на могилу друга, постоял молча. Потом пошёл к дому с резными наличниками.

Во дворе играла маленькая девочка, рядом сидела та самая девушка. Она подняла глаза, узнала Андрея, улыбнулась — грустно, но светло.

— Это его дочь, — сказала она. — Мы назвали её Сашей. В его честь.

Андрей подошёл, присел рядом:
— Он бы обрадовался.

Девушка кивнула:
— Я тоже так думаю. Он хотел, чтобы мы были счастливы. Даже если его нет рядом.

Они помолчали. Где;то вдалеке гудел поезд, пахло свежескошенной травой.

— Знаете, — тихо сказала девушка, — я иногда думаю: может, он где;то там видит нас? И радуется?

Андрей посмотрел на девочку, которая бегала по траве, смеясь, и кивнул:
— Да. Уверен, что видит. И радуется.

Он поднялся, попрощался и пошёл прочь. В кармане лежала записка от девушки: «Спасибо, что помните».

И он знал, что будет помнить. Всегда. Потому что такие, как Сашка, не уходят бесследно. Они остаются в памяти, в сердцах, в стихах, в детях, в жизни тех, кого спасли.

«Так зачем же пацанов, скажите мне, посылают воевать?» — звучало в голове. Ответа не было. Но была память. И долг — жить так, чтобы эта жертва не оказалась напрасной.