74 Москвее некуда. Чудом выжившие

           МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Мне повезло, я увидел самый эффектный завершающий период восстановления, когда человек избавляется, наконец, от мучительных болей, начинает снова управлять своим телом.  Буквально на следующий день врачи сняли часть железок
с его правой руки.  Теперь ему надлежало интенсивнее ею махать, что он
с удовольствием  и выполнял.  Потом, как бы сам собой, исчез запрет на общение.
Мы подружились.  Он был в полном восторге, когда я показал ему кооперативный мат белым, на втором (2) ходу, который не только в обиходе, но и во всей шахматной литературе, называется «дурацким».  Мат быстрее «детского».
- «Так и пишут – «дурацкий»?
- «Так и пишут».
- «Нет, серьёзно?»
Пришлось притащить ему соответствующую книжку.
               
                74 Москвее некуда.   Чудом выжившие.

«В шахматы» Витька больше мне не предлагал, зато оказался весьма серьёзным противником в «дурака» и «козла».   
А вот мой  околостроительный рассказ ожидаемого успеха не имел.
Что нового  я мог ему сообщить о доме на Потылихе, когда он сам его строил.
Это был предпоследний его объект.
Наоборот, от него я узнал, почему наш, намеченный на июнь переезд, осуществился только в октябре;  как случилось, что лифты (лифт?) и лестница подъезда не углубились, как планировалось, до подземного гаража; и выслушал серьёзные опасения  по поводу, не дай Бог, возможного пожара в доме.
Он, к сожалению, оказался абсолютно прав.
Спустя много лет пожар-таки случился на двадцать пятом (25) этаже.
Погибли люди.
А  я с ужасом наблюдал, как полыхает. От нас прекрасно видна та моя башня.
Так завершается моя новелла «об обезьяне».
Кстати, отношение Виктора, к кличке, с выздоровлением стало быстро меняться.
Он уже не откликался, а наиболее настырным возражал:
- «Какая я тебе обезьяна? Я – орангутанг. Славка, говорит, что в переводе
с малайского «orang-utan» - «лесной человек».
- «Да» - сразу отзываюсь я, - «Лесной, от слова «леса», «строительные леса».

          ИЛЛЮЗИОН.
        (5.8.89.)  Песня.
                1.
А вы знаете, как ловят обезьян,               
Обнаружив в их характере изъян?               
Вкусный финик, пустой кокос -               
Погремушка для дураков.               
Чуть терпенья среди кустов,               
Чуть отваги - схватить за хвост.
               
Обязательно одна из обезьян               
Сунет лапу и сработает капкан.               
Где проникнет ловкачка - кисть,               
Там застрянет кулак - дурак.               
С этой гирей куда и как?               
Подерись-ка, позаберись.
               
О, жадный примат.               
Разжать кулак не хватает ума.               
О, жалкий макак.               
Не жди века - разожми кулак.
                Проигрыш.
                2.
А вы видите как караван ослов               
Управляется при помощи хвостов?               
Сена бантики навязать               
На хвосты, не для красоты.               
И пойдут ослы, как ослы,               
Нос уткнув в предыдущий зад.
               
О, славный осел.               
Упрямо прямо башку несет!               
О, слабый умом.               
А сено-то поделом с дерьмом.
                3.
А вы слышите хоть что-нибудь сквозь шум?               
А вы чувствуете - вешают лапшу?               
Сети липкие ткут и ткут.               
Телетлен, теледребедень.               
Телебашня бросает тень.               
Телебашня то спрут, то кнут.
               
О, теленапасть.               
Глазок увяз - всей душе пропасть.               
О, теледурман.               
За каждой дверью экраноман.
               
О, иллюзион.               
Икон и окон убийца он.
      
Ну, согласен.  Ну, не в тему.   Но, уж очень захотелось.
Конечно, напрашиваются табулатуры, ноты.
Эта приставучая мысль мучает меня с самого начала и мешает творческому процессу. Но если вдруг по какой-либо причине придётся впихивать сюда и мой музыкальный пласт, нет лучше об этом не думать…
Пять (5) недель делали врачи тогда мне левое колено. Правое тоже нуждалось в ремонте, но те, кто уследил за моей прыгающей хронологий, уже догадались –
я выписался и пошёл защищаться.
И теперь мой кораблик, сдав часть груза на причалах других тетрадей
и отстоявшись в нижнем доке письменного стола,  выплывает в совершенно
иной больнице.   
То есть, не совсем так. Сначала был очень короткий штормовой и, действительно, небезопасный  переход.  Несколько дней я пролежал в одном (1) из корпусов больницы имени Склифосовского, в палате с видом на мой, давно покинутый детский двор. Мой верный блокнот нужен был там, практически, только как источник чистых листков. На них я почти постоянно писал инструкции для дежурящих снаружи близких.   Сигналы SOS были приняты, спасательная операция прошла вполне успешно, и вскоре мы оказались в спокойных водах.
Впрочем, и эти четыре (4) дня оказались информативно полезными.
На подоконнике, как будто нарочно для меня валялся потрёпанный болгарский справочник по лечебным травам.  Таких в СССР точно не печатали.
Настоящий сигнал. Я ведь и жив-то был благодаря чистотелу.
Тут я начал систематизировать свои знания.
В блокноте рубрика «Травник»,  первые (1) записи.
Французский вариант. Модератор. В книжке перевод с латыни был донельзя  прямым – усмиритель.
И тут же шутка Марины: мордобой с агрегатом.
Сейчас в связи с сетью слово общеизвестно.
Так вот, модераторы, какие вы, оказывается.
Марина шутила, но именно здесь потом появляются и проверенные наши собственные индивидуально эффективные рецепты.
Такие, например, как практически универсальный для неё:  багульник в сопровождении.  Я и сейчас порой залезаю сюда, проверяя память.
Заграбастать справочник не удалось, за  два (2) часа до перевода в соседней палате
отыскался хозяин.
А вот, что написалось у меня, практически сразу после.
Стоило мне лишь первый (1) раз (1) выспаться.
 
                ТРАВЫ.   
               (16.11.80.)     Песня.
                1.
Обожгли меня ветра, да стрелы дороги.               
Осмотрелся – где дорога, там и подорожник.               
Поклонился я траве, дал траве ожоги.               
Приласкала их трава. Понял я, что можно               
Не бояться вражьих стрел. Мать -  земля поможет.   
                2.
Поселилась во мне хворь, болезнь одолела.
На землю упал с коня, коня не стреножил.
Всколыхнула мать – земля травой – чистотелом.
И слетела хворь моя. Понял я, что можно
Не боятся хвори злой. Мать – земля поможет.
                3.
Не даёт печаль – тоска по ночам покоя.
Собирал с травы в ладонь росу осторожно.
Опоил глаза настоем, мятой, сон – травою.
И спустился ко мне сон. Понял я, что можно
Не бояться страшных дней. Мать – земля поможет.
                4.
А от скорби, говорят, ни травки, ни корня.
Не забыть, не победить, не закрыться ложью.
И такая мне судьба, жить с любимой скорбью.
Есть надежда – будет жизнь. Жить со скорбью можно.
Есть и правда – будет смерть. Мать – земля поможет.

А всё-таки самые невероятные поводы порою подталкивают нас к стихотворному творчеству.  Ну что мне та книга?  Была бы она романом, или, ещё круче,  поэмой, ничего бы в ней не понял.   Близкий - то, он близкий, болгарский, да всё равно совсем другой.   Подвернулся справочник, и с картинками, и с латынью.
Мёртвая – то, она, мёртвая, латынь, да всё равно доходчивая, по причине повсеместных  бесчисленных  эхо.   
Попалась мне книга,  где присутствовали  аспарагус и  астрагал,
а  Аспаруха не было.  Ну, аспарагус и  астрагал, это такие полезные растения.
Трудно не догадаться -  о какой книжке я речь веду.
А   Аспарух – хан болгар (или булгар?).    Тот самый, что привёл их на Балканы.
Кто-то пишет «вторжение», кто-то «бегство», а кто-то считает те события,   
примерно полутора тысячелетней (1500)  давности не абсолютно беспроблемным,
как всякий переезд, но всё-таки простым переселением  по новому месту  жительству.   Правда, целого народа.  (На самом деле, конечно, половины (1/2)).
А вы знаете, что район, открывающийся мне в тот момент под окном палаты
четвёртого (4) этажа, где расположено неприятное, «стрёмное» отделение знаменитой больницы, тот самый, где прожил до двенадцати (12) лет тоже
«неизвестно почему называется Балканом» - шутит  И. Т. Кокорев -
«оправдывая такое громкое имя лишь тем, что осенью он так же непроходим, как Балканские горы».
Это совсем не тот Кокорев, садик которого я вспоминаю по разным поводам,
и он, конечно, лукавит.   Есть даже несколько версий, почему местность называлась «Балканами».  И по прошествии времён все они (да простят меня учёные, особенно мои учёные друзья) могут считаться верными.
Ограничусь  одной (1).   С детства помню  остатки оврага с прудиком, как раз (1)
по пути в школу.  Балка – овраг. Что не ясно?
Вот такая маловероятная книжка валялась на подоконнике над поляной,
где я когда-то научился играть в футбол.
А если бы там оказалось другое издание?
Или вовсе отсутствовало чтиво?   (Там ведь, действительно,   как-то не принято читать? Там принято свои истории болезни рассказывать.)
Мне, кстати, травник, не помешал и их запомнить.
Вот, например, наш главный читатель, хозяин единственного (1) обнаруженного
мною за четыре (4) дня экземпляра печатной продукции.
У вас, наверное, сложилось, как и у меня, по началу, впечатление, что он болгарин.
Ничего подобного.   Армянин.  Из Сухуми.
Он косил от тюрьмы. Выползал из-под статьи сто семнадцать (117) по тогдашнему кодексу.  Изнасилование.  Скажу сразу – у него очень даже хорошо всё получалось.
Чтобы подтвердить одновременно (1) искренность чувств к потерпевшей и свою полную неадекватность, решил он инсценировать самоубийство. Якобы повеситься.
(Это он мне сам сказал, что инсценировка, что не хотел, что не всерьёз.)
Вышло. Врачи в один голос говорили, что «откачался случайно»,  что, почему остался жив – медицина объяснить не в состоянии.
Зато сумасшедшими признали, и заявительница  вроде бы согласилась на брак.
Помните: «жизнь – самое интересное кино», от моих Одинаковых.
Вообще-то, книжечку можно было заполучить. Он мне предлагал адресами обменяться, но я ушёл по-английски, не попрощавшись,  пока с ним следователь беседовал.  Мне одного (1) его пролога хватило.
Психологические аспекты художественного творчества.
Вопросы мотивации.
Проблемы поисковой активности.
И т.д. и т.п.    Круг настолько широк и серьёзен, что достоин полноты формулировки.  А, значит: и так далее,  и тому подобное.
И уж, конечно, причина вовсе не содержит, как очень многим кажется,
и  ещё большему числу  хотелось бы, следствие, а частенько, даже не предполагает, что она натворила.   
И Анна Андреевна Ахматова, несомненно, права, в своих двух (2) известных
всем и каждому строчках.
Знаете:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда…      

Продолжение следует.  75МН…   
5 страничек.   214 строчек.