Семь дней. Роман. Глава 6

Шестой день

Стук в дверь разбудил Сергея. Ночь прошла беспокойно: тело ныло, никак не удавалось найти удобную позу. Проворочавшись в болях добрую половину ночи, Сергей был угрюм и подавлен.
— Да, — недовольно крикнул он, отчего грудные мышцы тоже крикнули. От вчерашней бодрости осталось немного, но внутренний голос напоминал, что надо относиться ко всему как к кино. Хорошенькое кино, ну да ничего, мясо заживёт, главное — духом не падать. Духопадение — это, по церковным уставам, грех и, кажется, даже тяжкий. Вот и не будем грешить.
Лина вошла, быстро разулась и присела к кровати.
— Серёж, ты как?
— Нормально. Завтра буду как огурчик.
— Ты нас всех вчера удивил!
— Надеюсь, приятно? — а про себя подумал, что и сам себя удивил немало.
— Более чем! Но почивать на лаврах я тебе не позволяю. Приводи себя в порядок, я хочу через полчаса увидеть тебя сидящим на террасе, умытым, побритым и улыбающимся. Пойдём на завтрак.
Лина ласково провела рукой по волосам Сергея, встала и вышла. Улыбающийся… Тут бы встать. Но что делать? Придется вставать. Есть хотелось зверски, ужин вчера пропустил, и никто его не принёс, как в первую ночь. Похоже, лафа заканчивалась. Сергей минут пять подышал, собираясь с силами, и поплёлся в туалет приводить себя в порядок.
Через полчаса он сидел на террасе, побритый, причёсанный, кутаясь в куртку. Прохладный, порывистый ветер шумел, качая сосновые кроны. Серые облака неслись высоко в небе, лишь иногда позволяя солнечным лучам упасть на землю. Улыбаться не хотелось, хотелось тепла и еды.
— Доброе утро! — раздался звонкий голос Лины. — Сергей, вы идёте на завтрак? Составьте нам компанию.
Лина вышла из-за угла дома в сопровождении Татьяны. Опять спектакль, догадался Сергей. Меня тут, похоже, во внештатные сотрудники определили. Как не вовремя. Ладно Лина, она его тут всякого видела, и он про неё многое знает, вроде как свои люди уже. А при этой Татьяне, хоть она и не в его вкусе, выглядеть размазнёй всё равно некрасиво. Хотя, с другой стороны, он завтра уедет и шансов, что когда-нибудь её увидит, почти ноль, так зачем притворяться?
— Доброе и вам! Только я сегодня медленно передвигаюсь, — проговорил Сергей, осторожно спускаясь с крыльца под пристальными взглядами женщин.
Лина смотрела весело, а Татьяна — чуть удивлённо. Ну да, вчера вечером он был куда как бодрее. Лина взяла Сергея под руку, и они не торопясь пошли в трапезную. Татьяна шла на полшага позади, тихонько постукивая каблуками по камням дорожки. В трапезной Лина усадила Сергея и Татьяну за один стол, друг напротив друга, и ушла на кухню.
Татьяна молча смотрела в окно: глаза смотрели на лес, а взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Если бы перед окном появился танцующий белый йети, она бы его, скорее всего, не заметила. Сергея она тоже не замечала.
Вот почему в присутствии женщины мужчина не может просто посидеть и помолчать? Хоть языком, но надо проявить свою самость.
— Слона бы съел! — как бы ни к кому не обращаясь и не придумав ничего оригинальнее, сказал Сергей.
Татьяна повернула свою гордо посаженную голову и посмотрела на него, а он первый раз внимательно посмотрел на неё. У Татьяны было лицо того типа, которые плохо поддаются описанию. Описывают же по частям — лоб, нос, губы и далее по списку, всё должно быть каким-то. У Татьяны это всё было обычное, без особых примет. А вот скомпонованы все части на лице были очень гармонично, можно сказать, идеально. Единственное, что притягивало взгляд, это необычный цвет глаз: радужка у Татьяны была двухцветная, у зрачка светло-коричневая, а по краю — зелёная, из-за чего глаза казались тёмно-русыми, в тон её волосам. Вздохнув, словно приходится что-то делать против своей воли, она произнесла:
— Сергей, нам ведь необязательно разговаривать, — это был не вопрос, это было утверждение с лёгкой вопросительной интонацией, так, для вежливости.
«Ну и зашибись, — подумал Сергей с лёгкой обидой отвергнутого, — я, как истинный джентльмен, попробовал наладить контакт, она отказалась — теперь можно дальше сидеть молча и не париться. Надо было сразу сесть за другой столик, Лина зачем-то посадила нас вместе. А вот и она».
Вошла Лина с большим подносом, обильно заставленным чем-то наверняка вкусным, за ней шла Наталья Дмитревна с подносом поменьше. Увидев строгую бабку, Сергей чуть было не вскочил по стойке смирно, но удержался и ограничился глубоким кивком головы, отчего шея услужливо стрельнула болью в затылок, а рот сказал «ой». Подносы приземлились на соседний стол, Лина стала переставлять тарелки, миски и прочее, сервируя их стол на троих. Хорошо, что на троих, а то рядом с этой букой (Татьяной) еда прямо в тарелках прокиснет. Наталья Дмитревна внимательно смотрела на Татьяну, ни слова не говоря, а только вздохнув, перевела взгляд на Сергея. Сергей снова, но на этот раз осторожно, кивнул и поздоровался.
— Слава Богу, ожил малёхо! Ешь. Больше никаких процедуров. Чистись, сил копи, чую спонадобятся они тебе.
Дмитревна снова посмотрела на Татьяну:
— И ты, голуба, ешь. Эт не еда, эт лекарства. Чаво бы ни было — есть надо всегда, а то счахнешь. Думы-думами, а тело изводить не след, оно пред тобой не виноватое, ему ещё деток рожать. Ешь!
Последнее было сказано Татьяне, большие глаза которой сделались ещё больше от наблюдения за количеством блюд, выставляемых на стол. Лина опять кормила: накладывала, подливала, переставляла тарелки, и Сергей снова залюбовался её руками — были в её движениях точность и мягкость одновременно. Минут пять ели в тишине, лишь когда Сергей утолил первый голод Лина деловито спросила:
— Сергей, как ты без подпитки, справляешься?
Сергей хотел пожать плечами, но спина сказала «ой», и он сморщился от боли.
— Тяжело вчера было?
— Нормально, — стараясь больше не делать спонтанных движений, ответил Сергей. — Горыныч здоровый попался, насилу его уполовинили. Ещё пару процедур, и я его точно клочками по закоулочкам пущу.
— Нет, Серёж, совсем его убивать не надо, он змей полезный, без него человек жить не может.
Сергей не донёс ложку с творогом и черничным вареньем до рта.
— Не понял! Как так? Вы же сами говорили, что он мне жить не даёт…
— Нет, Серёж, что мешает жить — говорили, а что убивать его совсем — такого не говорили. Ты сказку про Ивана-крестьянского сына помнишь?
— Не очень.
— Наверняка слышал, только значения не придал: Иван бился с Чудом-юдом, голов у Чуда-юда было несчитано. Когда он поотрубал ему почти все, взмолилось Чудо-юдо и попросило пощады. Иван, как положено, Чудо пощадил и что с ним сделал?
— Что?
— Землю на нём пахать стал. Чудо-юдо стало пользу приносить. Так и с любым змием: их в узде надо держать и количество голов контролировать, чтобы оно одно какое-то дело делало. На какое, по человеческому разумению, более всего подходит. А в другие дела не совался. Тогда они помощники тебе будут. Если совсем по-простому — они в медном царстве твоё существование должны обеспечивать.
— О как! — Сергей нимало удивился такому повороту.
— Конечно, в этом мире просто так ничего не даётся, где-то и настоять на своём надо, где-то упорство проявить, поработать тяжело, а где-то и чужую силу перебороть, женщину любимую защитить, детей. И тут Горыныч, если только не он тобой, а ты им управляешь, — самый помощник и есть. Главное — меру знать и соблюдать её во всём. Вот, например, грустить иногда приходится, но отчаиваться не следует, это через-мерно. Понимаешь? Всё в мире для чего-то нужно, но всего должно быть в меру — светлого и тёмного, хорошего-плохого, близкого-далёкого, прошлого и будущего.
— Это как у Менделеева, получается? Нет вредных веществ, есть вредные количества.
— Выходит, как у него. Только смотри шире, в мире вообще ничего вредного нет. Если оно в мире существует, значит, оно куда-то встроено и для чего-то нужно, нам даже не обязательно знать, для чего, просто надо понимать это. Когда поймёшь — очень многое встанет на свои места, и жизнь читается как открытая книга.
— Я подумаю… Мне вообще надо будет очень о многом подумать.
Во время разговора Сергей украдкой поглядывал на Татьяну. Он знал, что разговор этот в изрядной степени предназначен и ей тоже. Татьяна медленно ковыряла десертной ложкой в тарелке с овсяной кашей, перед тем как поднести ложку ко рту, она замирала, словно делала над собой внутреннее усилие. Но она слушала, не подавала виду, но точно слушала. А ещё с пальца исчезло обручальное кольцо. Похоже, права Наталья Викторовна: муж её бросил, а она не может с этим смириться, вот и затосковала. От такой «Снежной королевы» сбежишь… В снеговике жизни больше.
— Серёж, ты сильный и умный, — продолжила Лина, разливая чай, подкладывая блины, приставляя поближе розетки для варенья и сметаны. — Ты мне всё-таки расскажи, как с пиявками тебе удалось так быстро справиться?
Сергей подробно рассказал про реку, плот, Ниагару с океаном. Рассказал, что, по его мнению, технология, предложенная Линой, работала бы очень долго, а ему хотелось решить вопрос побыстрее. Вот он и придумал, что до сих был актером в кинофильме и из экрана этого вышел. Кино там как шло — так и идёт, а его в нём уже нет. Память осталась, сюжет могу пересказать, но связей нет.
— Из прошлой жизни выскочить непросто — вздохнула Лина. — Чуть замешкаешься, она опять в свою паутину замотает, как паук муху. Мы ведь сюда не зря людей вывозим. Тут, без контактов с прежней реальностью, есть шанс кому-то помочь, а там, где люди живут, — шансов нет ни у кого.
— Я понимаю. Поэтому каждый вечер прощаюсь с прошедшим и готовлюсь ко встрече с новым чистым днём. Календарик себе завёл, крестиками отмечаю. Извини, а можно спросить в плане обмена опытом? Только если это неуместно, пожалуйста, не отвечай.
— Как я со своим прошлым справилась?
Сергей кивнул.
— Тайны нет, но у девочек свои приёмы. Я как будто из тёмной и очень глубокой пещеры выползала, искорка в какой-то момент сверкнула, я на неё и поползла. А когда уж на озере из проруби вынырнула, тогда всё окончательно порвалось.
— А по времени сколько это длилось?
— Почти два месяца.
— Так долго!
— Пещера, Серёж, была глубока. И, кроме того, мы, красны девицы, натуры нежные, с нами резко нельзя. Правда, Таня?
— Простите. Я не понимаю, о чем идёт речь, — голос у Татьяны по-прежнему был утвердительный, официальный, безразличный.
— Нежные — это само собой, а как же камни огненные, вода каменная, дыба наконец? — перехватил инициативу в разговоре Сергей. А про себя подумал: «Сейчас ты у меня ещё больше ничего не поймёшь».
— Нет, Серёж, то ваши, богатырские забавы. Девочки боль из себя потихоньку выпускают  — через песни, рукодельничают, хороводы водят, детей нянчат. Самый надёжный способ — родить деточку, сразу жизнь на «до» и «после» поделится. Новая жизнь как чистый лист, и для мамы тоже.
А вот эти слова Татьяну проняли, Сергей заметил, как её и без того прямая спина ещё больше выпрямилась, на повернувшемся к окну неподвижном лице чуть дрогнула нижняя губа, отчего лицо немного ожило и на мгновение утратило мраморную холодность.
Заканчивали завтрак в тишине. Сергей, собираясь уходить, спросил у Лины, где ему отыскать Петровича, на что Лина махнула рукой в сторону леса.
— Там, лес лечит. Где пила жужжит и топор стучит — там Петровича и найдёшь.
Сергей отыскал Петровича довольно быстро, в направлении, куда показала рукой Лина, нашлась еле заметная тропинка, по ней Сергей прошёл с полкилометра и вышел на лесозаготовительный участок. Петрович бензопилой разделял на большие чурбаки какую-то корявую, узловатую берёзу. Стараясь не мешать, Сергей присел на свежий пень, огляделся.
И тут до него наконец дошло, что не так с лесом на территории и вокруг. По правую сторону, откуда он только пришёл, лес выглядел как образцовый парк, ни одного кривого или сломанного дерева. Деревьев просто было раза в два меньше, много света и полное отсутствие чахлой поросли и пней. По левую сторону был обычный лес, густой и захламлённый упавшими стволами, пнями и прочим так любимым грибниками древесным мусором. Сколько же тут труда вложено?! В городе центральные парки выглядят как дремучие чащи по сравнению с этим лесом.
— Здрав будь, чудо-богатырь!
Сергей засмотревшись на лес, не заметил, как Петрович, закончив разделывать берёзу, подошёл к нему, поставил у ног и заглушил берёзопильный агрегат.
— Добрый день, Петрович! Слушай, а что у вас тут все сказками разговаривают — ты, Лина? Это фирменный стиль такой?
Петрович хмыкнул, поставил на попа ближайший чурбак, тоже присел.
— Кому фирменный, а кому и жизненный. А тебе неужто не нравится?
— Да нет, ну просто это как-то по-детски звучит, несерьёзно.
— А ты хочешь, чтобы мы тебе взрослыми, мудрёными и непонятными терминами простые житейские вещи объясняли? Чтоб везде в рамочках дипломы и сертификаты красивые на нерусском языке висели?
— Ну обычно все так делают. Доверие повышается, лояльность всякая. Хотя это, наверно, не так важно.
— А что для тебя важно? Шашечки или ехать? Ты хочешь красиво, дорого и модно лечиться или вылечиться?
— Конечно, вылечиться!
— Ну так вот, Сергей, запомни и детям передай: лечить человека можно хоть до гробовой доски — вылечить человека нельзя. Человек может только вылечиться. Сам! Это касается и учёбы, научить нельзя, можно только научиться. Эти два дела очень сильно связаны, почти одно и то же. Чтобы не болеть, надо знать, что такое жизнь и как нужно правильно жить. Согласен? Ну как машину водить, ты же учишь устройство автомобиля и правила дорожные — тут так же. Тело — это машина для твоего сознания. Надо знать устройство, уметь управлять, заправлять, ТО делать. Ну и водителя, сознание твоё значит, учить надо, чтоб сдуру машину эту не угробил раньше времени. И учителя не с дипломами нужны, а с опытом. Потому как бумажку с печатью и купить можно, а опыт не купишь.
— Мне в медицинский надо поступать? — удивлённо спросил Сергей.
— Если хочешь — можно и в медицинский, но поможет это не сильно. Врачи болеют точно так же, как и не врачи, может, даже больше.
— А что делать?
— Для начала сказки слушать — русские народные сказки, волшебные которые! Про богатырей, про змеев, Кащея и Бабу Ягу, Василис-премудрых и Елен-прекрасных, про огонь, воду и медные трубы. Там всё простым языком, буквально чтоб дети понять могли, рассказано. Как мир сложен, в чём смысл жизни, что мужское и что женское.
— Мне Лина про это тоже говорила, но эти сказки все читали, мультики в детстве смотрели, не сильно оно людям помогает. Да и что там такого — это же сказки?
— Вот именно, сказки, — печально подтвердил Петрович. — Сказки древних греков — это не сказки, это мифы и легенды. Сказки евреев — это Библия. Индийские сказки — Махабхарата. Это важные литературные и религиозные документы. Что-то даже в школе изучают. Только русские сказки на Руси — это просто сказки. Какой нормальный взрослый человек будет в сказки верить, так?
Сергей задумчиво помолчал, потом спросил:
— Ты хочешь сказать, что между сказками и реальной жизнью, которая сейчас, есть какая-то связь?
— Есть, Сергей, самая наипрямая — ты живёшь в этой сказке, все мы живём. Нам эта сказка в глаза и уши стучит ежеминутно. Малость нужна: глаза открыть и из ушей пробки вынуть. Мы думаем, что ты это сможешь сделать, тем более что на Урале живёшь.
— Петрович, ты меня загадками до бровей накормил. Урал-то тут причём? Бажов сказы писал, но это же не русские народные. В народных про Урал вроде не упоминали вроде.
— А вот давай мы тебе загадку загадаем. Как в сказке: три загадки отгадаешь — царевну в жёны получишь. Загадка такая будет: куда Илья Муромец последний раз за мечом-кладенцом ходил? Только ты мне точное место назови. Завтра утром жду ответ.
Сергей кивнул головой и продолжил:
— Ну про богатырей ещё можно понять, страну защищали, а в чём польза сказок про зверей? Про лису в чём смысл? Половина сказок, если не больше, как лиса всех обманывает, что тут полезного?
— То и полезно, что человека можно обмануть двенадцатью способами, в тех сказках все они прописаны, это справочник по обманным приёмам. Хочешь научиться обманывать — читай сказки, не хочешь, чтоб тебя обманули, — читай сказки. В том и в другом случае полезно. Только один важный момент: в сказках нет абсолютно отрицательных героев, как и стопроцентно положительных, там все герои жизненные. Сказки не только развлечение, детям на ночь почитать, но и наставление в первую очередь для взрослых.
— Сказка ложь, да в ней намёк — добрым молодцам урок, — задумчиво процитировал Сергей.
— Так и есть.
— Ну хорошо, я лет десять назад эти сказки сыну все перечитал, что-то связи с реальностью не заметил.
— Потому что задачи такой не ставил. Ты сказки читал для того, чтобы ребёнок поскорее уснул. А сейчас ты сказку прочитай и смотри на людей, может, не сразу, но увидишь и лис, и волков, и леших с кикиморами и кащеичей. Все они тут и живут, никуда не делись.
— Меня с детства учили другому, что все люди одинаковые и изначально все хорошие.
— И произошли от обезьяны?
— Да. Только потом некоторые вставали на скользкую дорожку, случайно, и становились плохими. Школа, семья этот момент проглядели, и человек либо спился, либо в тюрьму загремел. Но сам он, в общем-то, не виноват, а виновато общество, которое проглядело.
— Ну и как? Твой жизненный опыт подтверждает, что все одинаково хорошие?
— Не совсем. Я бы даже сказал, плохих больше.
— А вот тут ты, Сергей, не прав. Плохих людей совсем не так много, от совсем отъявленных мерзавцев общество давно научилось защищаться. Тут скорее дело в том, что ты слишком буквально поверил в то, что люди одинаковые и хорошие. Ты эгоистично решил, что все должны быть одинаково хорошими для тебя.
— Возможно. — с сомнением сказал Сергей.
— Да так и есть: жена должна была тебя любить до гроба, несмотря на все твои похождения, сын должен был всегда слушаться, хорошо учиться в школе. Сотрудники качественно работать и за недорого, партнёры поддерживать все твои проекты, инвестировать сколько надо. Государство о тебе должно заботиться, врачи, милиция и мир во всём мире. Так?
Сергей помолчал, вчера его Лина образно в озеро головой макнула, сегодня Петрович «жёг глаголом».
— То есть люди хорошие, но не для меня? Я правильно понял?
— Правильно, каждый стремится быть хорошим для себя. Только вот хорошесть эту люди тоже понимают по-разному. Иногда сильно по-разному. И твоя задача — понять, что хорошо для тебя. А для этого надо понять, кто ты сам? В чём смысл именно твоей жизни?
— А как это понять?
— В следующий раз об этом и поговорим. А сейчас, извини, мне тут доделать надо. Подсоби чурбачок на плечо взять.
С этими словами Петрович подхватил чурбак, на котором сидел, и закинул его на правое плечо. Левой рукой показал на соседний чурбак. Сергей схватил обрезок ствола берёзы толщиной в полметра, но чтобы поднять на не особо высокое Петровичево плечо, пришлось изрядно поднатужиться, тело взвыло. Петрович с двумя чурбаками на плечах пошёл в сторону санатория, Сергей пошел за ним, не веря глазам своим. Петрович, сзади похожий на худого чебурашку, спокойно шагал по тропинке, словно два чурбака ничего не весили.
— Петрович, тебе в цирке выступать надо, цепи рвать там, гири из папье-маше поднимать.
— Случалось, выступал по молодости, только гири чугунные были, ассистенты вдвоём одну на манеж выносили. Эх, весёлые, я тебе скажу, годы были! В империи каждая собака меня знала, я самого Поддубного на лопатки клал.
У Сергея голова окончательно запуталась, что за день-то сегодня такой? Где «сейчас» и где империя с Поддубным? Издевается Петрович, похоже, ему на вид около полтинника. Когда Поддубный умер, Петрович ещё не родился. Надо к себе идти, отдохнуть немного, да и погреться бы не мешало, хотя бы чаем.
Придя к себе, Сергей заварил в прессе крепкий чёрный чай. Поискал сахар, мозги кипели и требовали углеводов, но сахара не было, предлагался только мёд в стеклянной баночке, похожей на гранату-лимонку, такие банки в детстве он часто в магазинах видел, сейчас таких не найдёшь.
Присел за стол с кружкой медового чая. Похоже, ему тут не только тело разминали, но ещё и мозги, это по плану или случайно так выходило? Смысл жизни — это что-то пока совсем далёкое, хотя заманчиво, наверно, знать точно и однозначно, можно даже в паспорте отдельной графой пропечатать: гражданин такой-то, ФИО, дата рождения, прописка, смысл жизни в том-то и том-то. Госдума пусть законом список смыслов утвердит, президент подпишет. Чиновникам хорошо опять же, будут смыслами за мзду торговать, к примеру смысл «лежать на печи, есть калачи» — столько-то денег. А к смыслу «тундру озеленять» — наверно, ещё и почетную грамоту выдадут. Ну это всё шутки, конечно, начинать надо с малого. Что там за загадка была про меч-кладенец? Над этой задачей Сергей решил подумать серьёзно, а чтобы разобраться в чём-то — надо это что-то нарисовать или записать и разложить по полочкам. Достал лист бумаги, положил поверх временного графика и календаря, на календаре виновато пустовала утренняя клетка. Ещё успею, утро — это же всё, что до обеда, а до него ещё далеко.
Итак, что у нас в «дано»? В «дано» — Илья Муромец и меч. Требуется найти: куда в последний раз богатырь за мечом-кладенцом ходил? Нужна точная геолокация. И откуда её взять? Так, что значит в «последний раз»? Получается, что ходил он за мечом не однажды? Ерунда полная, меч, что ли, одноразовый? Или он им помашет и возвращает? Или он, как в «Пятом элементе», появляется только когда надо? Логический тупик, нужна ещё хоть какая-то подсказка, звонок другу, например. Из друзей у нас тут, наверно, только Лину попытать можно, она по сказкам тоже спец. Ладно, зайдём с другого тыла: куда он пошёл? Тут какие-то воспоминания в голове зашевелились: вроде он ходил к какому-то старому богатырю, который уже на пенсии был и меч этот у себя хранил. Святогор! Точно, он Илью ещё в карман сажал, вроде даже вместе с конём. Вот только зачем, Сергей вспомнить не мог. Ну ладно, может, это богатырский аттракцион такой: катание молодого богатыря в кармане старого богатыря. Что бы там ни было, меч он добыл и супостата тем мечом победил. Хорошо, ходил он к Святогору, а где жил Святогор? Где-то в горах, потому как был такой большой, что сыра земля его не держала, он в неё проваливался. Как в болото. Получается, Илья ходил в горы, может, даже Уральские, примем как рабочий вариант. Из других вариантов поблизости был, пожалуй, только Кавказ. Но Кавказ — место весёлое, там шумно и суетно, народу всякого, всю дорогу что-то делят, воюют. На меч зариться постоянно будут. Да и не только местные. Аргонавты вон золотое руно оттуда спёрли, не побрезговали, а уж на кладенец-то жулья заморского понаплыло бы — мама не горюй! Нет, русскому богатырю-пенсионеру там было бы неспокойно. Урал в этом плане предпочтительней: народу почти никого, дрова, вода есть и не трясёт. Но Урал большой, ещё и длинный, через весь континент, где мог жить Святогор, если жил на Урале? Размышления Сергея опять зашли в тупик. Если бы он эти сказки или былины знал лучше, то, возможно, и вспомнил бы какие-то географические указания, реку или озеро, но, увы, он почти ничего не помнил.
— Эх, — вздохнул Сергей. — Плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь! Особенно без интернета.
Если гора не идёт к Магомету — Сергей пойдёт спать. До обеда далеко, а богатырь уже уставший. Головоломки, загадки и прочие непонятки Сергея всегда утомляли. Ему нравилось, когда все логично, последовательно и предсказуемо. Вот Лина про дыхание, пиявок объяснила — всё понятно, что ждать и как делать. А тут сиди, Спинозу из себя изображай…
Сергей прилёг на тёплую лежанку, честно занимался дыхательными упражнениями, пока не уснул.
— Серёж, мы на обед! Догоняй.
Дверь тихонько хлопнула, шаги тихонько сбежали по ступенькам и снова наступила тишина.
Сергей потянулся, зевнул, тело напомнило, что оно тоже тут, но он не стал на него обращать внимание. Просканировал состояние и настроение, результатом удовлетворился. Надо на обед. Вроде недавно завтракал, уже на обед. Ещё раз поспит и ужин, бани сегодня не будет. Потом опять сон и наступит завтра, а завтра — домой. Как бы тут время закольцевать? Ещё эта Татьяна, зомби надменная! Опять будет с мраморным лицом сидеть, делать вид, что её ничего не касается.
С другой стороны, хотелось Лине помочь. Сергею казалось, что у неё с этой Таней не очень пока получается. Потому что она девочка, а девочки при несчастной любви помочь не могут. Шампанского или мартини попить, всех мужиков кобелями пообзывать, «лучинушку» заунывно спеть — это могут, а чем-то реально помочь — нет. Тут мужик нужен, клин клином вышибают, а где его тут в лесу взять, мужика-то этого? Может, Петрович? Сергей попробовал представить Татьяну и Петровича — вряд ли. Татьяна его к себе не подпустит. Не в том смысле, что не позволит себя массажировать, а в том, что примет это как неприятную, но неизбежную процедуру, как плановый осмотр у мужика-гинеколога. Лина с Петровичем совмещались, а Татьяна с ним — нет. Ладно, раз Лина пытается предъявить Татьяне его, Сергея, как образец успешно вылеченного пациента, а у него есть желание Лине помочь — надо пойти и предъявиться.
Сергей умылся, оделся и поспешил в трапезную. По дороге придумывая, как это — выглядеть успешно излеченным. Зайдя в трапезную, он увидел ожидаемую картину: Лина и Татьяна сидели за столом, Лина что-то рассказывала, Татьяна делала вид, что вежливо слушает, обречённо ковыряясь вилкой в салате. Но осанка у неё классная! Сергей подошёл к их столику.
— Приятного аппетита, прекрасные дамы! Позволите?
Лина улыбнулась.
— Конечно, Сергей. Присаживайся, я сейчас, — и попыталась встать. Но Сергей положил ей руку на плечо, удержал: — Не надо, ты меня вылечила, могу теперь сам о себе позаботиться. Вообще, я мальчик уже большой и в чём-то даже самостоятельный. Развернувшись, Сергей пошёл в кухню. Тут он оказался впервые. За дверью было небольшое вытянутое помещение. Умывальник, два стола, в противоположной стене два окна с широкими полками, подносы на которые выставляют, и всё. Сергей не сразу понял, почему так немного места, а когда понял, то даже присвистнул. Правая стена была не стеной, а боком огромной русской печи, от неё шло приятное, ровное тепло. Сергей прошел к окошку раздачи и постучал по подоконнику.
— Наталья Дмитревна! Здоровья вам! Не покормите доброго молодца, чем Бог послал?
— Вот балабол, язык без костей, — раздался ворчливый голос. — Пошто Бога всуе поминашь?! Погодь чутка, сберу.
Сергей пригнулся и заглянул в кухню. Кухня блестела нержавейкой и мигала экранчиками и циферками, бабка в переднике посреди этого великолепного хайтека выглядела очень своеобразно, но управлялась со шкафами и приборами вполне уверенно. Сергей заметил, что, наполняя емкости едой, Наталья Дмитревна что-то вполголоса шептала, а одну тарелку даже перекрестила. Наконец выставила поднос.
— На, ешь на здоровье! Хоть ты старуху порадуй.
— А что, Татьяна так и не ест?
— Где ты видал, шоб камни ели, — вздохнув, проговорила Наталья Дмитревна и ушла вглубь кухни.
«Воистину», — подумал Сергей, подхватив поднос, и направился к двери.
В трапезной было без изменений. Женщины обедали молча, и неловкость тишины была ощутима. Присев рядом с Татьяной, Сергей решил взять быка за рога.
— Слушай, Лин. Мне тут Петрович невесту пообещал — целую царевну. Может, даже с половиною царства и со всеми делами, что к царевне прилагается!
Лина отложила ложку, отодвинула тарелку и наигранно-ревниво сложила руки на груди.
— Так-так, это что ещё за царевна такая?
— Ну я не знаю, мне, если честно, титулы и царствы не нужны, а вот от супружницы, которую на руках носить и любить всю жизнь, я бы не отказался. Но тут такая загвоздка: надо по вашей сказочной традиции три загадки отгадать. Первую он мне задал, завтра ответ держать, а я к ней подступиться не знаю как. Может, поможешь?
— Ты хочешь, чтоб я, как та Ариадна, дала тебе путеводный клубок выйти из лабиринта незнания и прямо к какой-то там царевне в руки?
— Если можно.
— Нет, Серёж, так нельзя. У нас ведь как, пришло время царевну выдавать замуж — царь загадками или испытаниями выбирает жениха. Загадки и испытания обычно невыполнимые без помощи самой царевны. Царевна тому, кто ей люб, помогает, и всем хорошо. И папа вроде как самый главный, и царевна с женихом довольны. Так?
— Ну наверно, в мультиках вроде такой сюжет встречался.
— Правда, нынче чаще встречаются другие царевны, на которых не угодишь — этот не то, этот не сё, ждут какого-то принца. И за такими приходит Кащей, который их сердца обращает в камень, а они, по сути, уже и так каменные. Кащей только темницу вокруг возводит, сквозь которую разве только Иван-царевич, да и то только при помощи всего света белого, пробиться может.
Сергей догадался, с намёком на кого говорит Лина.
— Хорошо, а откуда Кащей берётся? Не всех же он забирает.
— Сейчас многих. Кто помнит, за что Кащей забрал Елену Прекрасную?
Пока Сергей вспоминал, с чего мультик начинался, раздался низкий голос Татьяны:
— Она над ним посмеялась.
— Правильно! — подхватила Лина. — Он её замуж позвал, а она высокомерно отвергла и унизила его, за что и поплатилась. Кащей забирает девушек и женщин за высокомерие, за эгоизм, за жадность, много за что можно забрать. Забирает — это не буквально, он темницы одиночества вокруг возводит. Котики-Баюнчики только в этих темницах рядом с несчастными живут, погладить себя дают и охраняют заодно, чтоб не сбежала.
«О как!» — подумал Сергей. А ведь и вправду, сколько он одиноких женщин ни встречал, у всех есть оправдание своей одинокости, обычно причина — в неправильных мужчинах. Нормальные-то, по их мнению, вымерли ещё в мезозое. И у всех дома кошаки живут. Кот-Баюн, название-то какое точное, убаюкивает одиночество. Вот тебе и сказка! Прав Петрович, живём мы в ней или она в нас? Да, наверно, неважно.
— А если царевич не найдётся? — осторожно спросил Сергей
— С царевичами сейчас туго, на всех не напасёшься. Зато с котами всё хорошо, на любой вкус. Ну ладно, это всё сказки, что там за загадка у тебя?
— Надо назвать точное географическое место, куда Илья Муромец в последний раз за мечом-кладенцом ходил?
Лина задумалась на минуту, потом улыбнулась своей школьнопятёрочной улыбкой, обратно придвинула тарелку, собираясь продолжить трапезу.
— Серёж, загадка не сильно мудрёная, у тебя самого какие варианты есть?
Сергей подробно рассказал ход своих размышлений и результаты предварительных выводов.
— Всё правильно, тебе до ответа остался один шаг. А подсказка тебе такая будет: во всех сказках все герои, события или предметы — это образы не конкретные, как ты привык думать, а собирательные. Вот, например, Святогор — это не человек, живший там-то и в такие-то годы, это нечто присутствующее в жизни всего народа, во все времена. Произнесёшь его имя десять раз и всё сразу поймёшь. На этом всё, больше подсказок не проси. Я не Ариадна и не невеста.
— Ты в сто раз лучше! — Сергея пробило на комплименты — Если б не ты…
— Серёж, хватит, побереги силушку богатырскую, на слова не растрачивай. Тебе ещё загадки разгадывать, может, кого из кащеевой темницы вызволять доведётся, раз жениться надумал.
— Надумал — не надумал… Одному-то век куковать неохота, детишек бы ещё парочку не помешало.
При этих словах Сергей боковым зрением уловил, что Татьяна повернула свою горделиво посаженную голову и посмотрела на него. Буквально секунду длился её взгляд, и что было в этом взгляде, прочитать не удалось, но почему-то Сергею это понравилось. На вопрос сама ответила, любопытство проявляет и почти всю тарелку борща дохлебала — оттаивает наша мраморная Таша, подумал Сергей, решив, что его задача успешно выполнена. Лина повеселее стала, вот и славненько, можно поесть спокойно.
После обеда Сергей хотел было прогуляться к озеру, но, дойдя до гаража, попал под холодный порыв ветра и решил из леса не отлучаться. Ещё под навесом не оказалось «Лексуса». Ни на завтраке, ни на обеде он не видел Лексу. Куда подевалась Наталья Викторовна, уж не случилось ли чего? С одной стороны, раз уехала на машине — значит, как минимум жива, с другой — могла бы и до свиданья сказать, или в её случае — прощай? Ну да, так себе идея. Сергей медленно шёл к своему домику, рассуждая о Наталье Викторовне: вот мог человек выздороветь, но не захотел, почему? Что в её случае оказалось дороже жизни? Деньги? Но зачем такие деньги, их же «там» не принимают? Чтобы дочь оказалась в пригороде Лондона, жила с пакистанцем? На взгляд Сергея, перспектива ниже среднего. Возможно, это всё куда-то глубоко, в нереализованные женские амбиции уходит, а тут логики не жди. Плюс ненависть к стране. Что ей страна плохого сделала, злой КГБ в «пед» не давал поступить?
Размышляя о чужих тараканах в голове, Сергей нащупывал родство чужих тараканов со своими. Вот он сам зачем в бизнес попёрся? Тоже денег надо было и хотелось много, чтоб на квартиру и машину, даже две. Курорты пятизвёздочные и прочее, чтоб дорого и красиво, чтоб как у людей. А большинство людей жили попроще, чем он, но кто на этих лузеров смотрит?.. Жена чего-то не додала — любовницу завёл, вторую, третью. Вот результат… Бродишь тут среди тайги. Чудо, что добрые люди нашлись, подобрали-обогрели, на путь какой-то наставляют, может, даже истинный. Шанс дали. Ох, не прощелкать бы клювом шанс этот. Как там в мультике пели: «Шанс — он не получка, не аванс. Он выпадает только раз…» Дальше Сергей не помнил, но и этого достаточно.
Вернувшись к себе, Сергей подкачался и сел составлять план своей новой жизни. Он понятия не имел, как пишутся сценарии, но представил себя сценаристом и план писал не эмоционируя, словно не для себя, а для кого-то постороннего. Часа за два напряженной творческой работы родился, как показалось Сергею, вполне рабочий план из нескольких равнозначных пунктов.
Первым пунктом, по приезду, была определена генеральная уборка. Отгенералить планировалось: квартиру, друзей, вообще знакомых — мусор выкинуть из своей реальности, полезное оставить. Чаще встречаться с сыном и чаще навещать родителей.
Второй пункт — начать нормально питаться, ходить в баню или сауну (возможно, совместить с фитнесом). Следить за внешним видом. Подкачиваться регулярно, если пропустил — наверстывать. Прочитать сказки и былины, попытаться их понять, как Лина с Петровичем наставляли.
Третий, самый сложный и объёмный пункт, включающий два листа подпунктов, кратко выглядел так — окончательно похоронить бизнес. Стрясти долги, по возможности закрыть долги, кому-нибудь спихнуть складские остатки одним кейсом («на вес» и не жадничать). Разойтись с налоговой, ликвидировать все висящие на нём юрлица. После думать, чем заниматься — новое придёт, когда уйдёт старое.
Четвёртый пункт был самый короткий, но самый желанный, его Сергей вывел крупными, печатными буквами: «ПРИЕХАТЬ СЮДА ОСЕНЬЮ!»
Потом долго рассуждал над пятым пунктом, но всё же вписал, правда, мелким шрифтом: «Не заводить любовных интрижек.»
Всё, план был готов! Он был не хуже миллионов планов, кои миллионы людей составляют в конце каждого года в надежде, что с последним ударом курантов планы эти начнут сами собой реализовываться. Сергей это понимал и, достав очередной лист, стал составлять план по выполнению плана. Что раньше ему мешало воплощать свои красивые планы в жизнь? На их реализацию никогда не было времени, придумать — времени ещё хватало, а сделать — далеко не всегда. Сколько хороших идей умерли или прокисли из-за банальной нехватки времени. Притом он знал людей, которые как-то умудрялись, работая как все, ещё и на какой-нибудь Монблан слазить, выучиться на яхтоводителя и на арендованной яхте пару морей пересечь, или выиграть чемпионат страны по какому-то рафтингу. Под их рассказы в голове у Сергея всегда крутился один, главный вопрос: «Когда вы, мать вашу, всё успеваете?» Сейчас он понимал, что время у разных людей работает по-разному, и время надо добывать. Правда, как это делать, он пока не очень представлял. Знал только, что на паперти его не подают.
Вторая причина, конечно, нехватка сил. Быт и рутина на работе высасывали из него все соки, а как выяснилось, не только они. Ещё Сергей сюда приписал интернет и телевизор: сериалы он не смотрел, но новости не пропускал, бесконечная мыльная опера, немножко другой формат, но суть та же.
Первым пунктом во втором плане было записано: «Добывать время! Не тратить на пустяки».
Вторым пунктом: «Копить силы! Не тратить на пустяки».
Третьим пунктом: «Выполнять план номер один. Каждый день!»
Так, листы завтра забираем с собой. А сейчас надо погулять, перед ужином размяться. Разминаться Сергей решил на спортивной площадке. Ветер слегка успокоился и потеплело, облака уплотнились, на санаторий опустился влажный, тихий ранний вечер. Сергей щёлкнул выключателем, но света на площадке это почти не добавило. И только сейчас он увидел, что на площадке не один: на качелях, едва покачиваясь, сидела Татьяна. Если бы не загоревшиеся лампы, можно было сделать вид, что шёл мимо, скорее всего, она, постоянно погружённая в себя, его и не заметила бы. Но сейчас повернуться и демонстративно уйти он не мог себе позволить. Она же не прокажённая, чтоб обходить её стороной. Ладно, погуляем вместе, в конце концов, спортплощадка место общественное. Подойдя к почти родной рогатине, Сергей прицепил один камень, занял позицию в расщепе и начал приседать и выталкивать груз наверх руками. Потом прицепил второй камень и снова повторил упражнение. В целом тело работало, хоть и ныло в некоторых местах. Он отдыхал и снова приседал, ему нравилось ощущать тяжесть груза, упругость тела, которое словно помолодело лет на десять. Увлёкшись упражнениями, про Татьяну он позабыл и немного вздрогнул, когда в перерыве между приседаниями услышал рядом бархатистый голос.
— Извините.
Сергей вылез из рогатины, опустил её конец на землю. Татьяна стояла в паре метров, стройная, натянутая, смотрела на него спокойно и, по обыкновению, взгляд её русых глаз не выражал абсолютно ничего. При этом нельзя сказать, что взгляд был как у варёной рыбы, нет, во взгляде была глубина, но глубина была наполнена чем-то, что не выставлялось напоказ.
— Я вам помешал? — немного растерянно спросил Сергей.
— Магнитогорск.
— Что Магнитогорск?
— Ответ на вашу загадку — Магнитогорск. Извините.
Татьяна повернулась и пошла к выходу. Сергей озадаченно смотрел ей в след — короткая кожаная куртка, узкие джинсы, из-под обреза которых были видны только острые носы и тонкие каблучки то ли сапожек, то ли туфель. Прямые волосы, стекая с головы и плеч, неподвижно лежали на спине. Было ощущение, что её волосы, тело, одежда были единым, упругим целым. «Танцовщица, наверно, может, даже балерина, — подумал Сергей. — Магнитогорск-то тут причем?»
Он присел на скамейку отдышаться после упражнений и подумать. Что он знает про Магнитогорск? Первые пятилетки, меткомбинат, гора Магнитная, вроде срыли её уже до основания или даже глубже. Один раз там был, но очень давно, ездил на метизный завод в командировку. Всё, что запомнил, это как ехал на завод в автобусе по длинной дороге, а справа и слева тянулись бесконечные серые заборы, за одним был металлургический завод, а за другим — метизный. Из личных воспоминаний — в общем-то и всё. Ещё девчонка там симпатичная была в отделе кадров, на командировочный лист ему печати поставила, а вечером, когда с завода ехал в гостиницу, в автобусе её увидел, решил подкатить по молодому делу. Таня вроде звали, погуляли с ней немного, но ничего не срослось, там в парке и расстались, у двух мужиков с мечом. «Стоп! — скомандовал себе Сергей. — Вот, похоже, и разгадочка на загадочку!»
Как там Лина говорила? Образы в сказках не конкретные, а все собирательные. Муромец не обязательно Муромец — все воины, что Русь защищали да от ворогов отбивались, под это название попадают. Так, теплее! Враги тоже хрен редьки не слаще, что орда, что турок, что очередной европеец — всё басурмане. Совсем тепло! Святогор — это святая гора, а когда металл для выживания всего народа нужен, так и Магнитная, да и не только она, святость обретёт. Уже горячо! Памятник там тоже непростой: его скульптор делал и звали его, как Толстого — Лев Николаевич. Фамилии скульптора Сергей, конечно, не помнил, но имя-отчество когда-то в память завалилось, потому как легендарное. Лев этот Николаевич три памятника изваял: магнитогорский, волгоградский и берлинский. Замысел вроде такой был: меч на Урале выковали, над Волгой подняли и в Берлине опустили. Всё логично. Спасибо, Татя! А какая, та или эта? Пусть тоже будет Таня-собирательная.
Сергей был очень доволен собой. Настроение было прекрасное, тело болело, но это воспринималось уже как норма, осталось подкрепиться хорошенько да потихоньку собираться до дому.
В трапезной не было никого.  Сергей зашёл на кухню, забрал свой ужин, попутно справившись про Лексу. Наталья Дмитревна только махнула рукой и грохнула крышкой об кастрюлю, проговорив, что уехала, мол, и слава Богу, и чтоб глаза эту нежить больше не видели. Сергей подумал: не присесть ли тут, у тёплой печки, но решил Наталью Дмитревну не смущать, вышел в трапезную. Не успел ещё расправиться с первой закуской, как в трапезную зашёл Петрович, кивнул Сергею и проскочил в кухню. Из кухни тут же послышались приглушённые дверью голоса и смех Петровича. Слов было не разобрать, но обсуждение было бурным. Минут через пять Петрович появился с подносом, взглядом спросил разрешения присесть на стол, что облюбовал Сергей, и получив утвердительный кивок, уселся.
— Как, наш богатырь, жив ли, здрав ли?
— И жив, и здрав! За что поклон до самой земли, — ответил Сергей.
— Ну и славно! Сегодня последний вечер, завтра после завтрака, часиков в одиннадцать тронемся в обратный путь.
— Меня вопрос с оплатой беспокоит, кому деньги отдать?
— Да оставь на столе. Казначей в отпуске, если договор или квитанции какие надо — завезу тебе домой через недельку.
— Да нет, перед самим собой что-ли отчитываться?
— Ну и славно! Ещё вопросы, может быть, есть?
— Есть. Много. Но сначала ответ на твою загадку дам, разгадал я её.
Петрович вопросительно посмотрел на Сергея
— Магнитогорск.
— Сам догадался или кто подсказал?
— Подсказали, — признался Сергей. — Это плохо?
— Отчего же плохо? Наоборот, хорошо. Человек силён не сам по себе, сила его от земли, из неё все и всё растёт. Когда тебе люди, звери, стихии разные помогать возьмутся — вот тогда ты и горы свернёшь, и врага любого одолеешь. Тут другой вопрос, почему они тебе помогают и как за это ответ держать будешь?
— Лина, я думаю, тут работает, поэтому помогает.
— Нет, Сергей, Лина здесь не работает… Пока не работает, у неё свои дела в городе. Здесь она, будем считать, мне помогает. А ты ей нужен, чтобы долг отдать.
— Долг? — удивился Сергей. — Вряд ли я ей сейчас смогу сильно помочь, с меня пока денег как с козла молока.
— Переставай всё через деньги видеть, речь не о них. Лине здесь в своё время помогли, можно сказать, с того света вытащили да показали, в какую сторону жить надо. Теперь она должна отплатить этому миру, помочь кому-то другому и свои знания передать. Есть очень жёсткое правило: знание не должно на человеке останавливаться, получил сам — передай другому, иначе жизнь спросит, и спросит строго. А у Лины это пока не особо получается, она «белый» учитель, а таким с учениками сложнее всего.
— Что значит «белый»?
— Она должна найти одного ученика и передать ему всё, что сама знает.
— Если есть «белые», значит, должны быть и «чёрные» или, может, «красные»?
— Нет, «красных» нет, — усмехнулся Петрович. — Есть ещё «чёрные» и «серые». Чёрные образуют секты, где учитель сам по себе есть божество для учеников, он им по крошкам выдаёт знания, но никогда не откроет всё, а они ему за это служат. Проще всего серому учительству: они выдают всё и всем желающим, может, хоть на площади что-то проорать, и считай, что дело сделано. Им неважно, воспользовался кто-то этими знаниями или нет. Я сильно упрощаю, но принцип такой.
— Как препод в институте — отчитал лекцию, а слушал кто-то в аудитории или нет, это не его проблемы, так? — Петрович кивнул. — С моей стороны нет препятствий, я готов воспринимать!
— Пока не готов. Пойми, тут не средняя школа, где всех, по сути, насильно за парты сажают, тут к ученику требования особые. Главное, чтобы у него внутреннее желание было познать этот мир, себя. А оно есть далеко не у всех. Мы тебе сейчас «физику» подтянули, чтобы ты с проблемами житейскими справился, на что-то этакое немного намекнули, а когда ты более-менее жизнь свою наладишь, чем займёшься?
— Не знаю. Я за этот горизонт пока не заглядывал.
— А ты загляни и почувствуй, что, очень вероятно, забудешь про Лину, меня и всё это. Жизнь наладится, и зачем голову какими-то сказками забивать, а? Не возражай сразу, представь: новая работа, деньги есть и есть, на что их потратить. Личная жизнь, вот тут под боком. А где-то в далёком, холодном лесу Лина, Петрович, ворливая бабка на кухне — зачем тебе они уже будут нужны?
Сергей молчал, чувствовал, что Петрович прав. Это как больные люди: пока болеют, чего только себе ни наобещают в плане зарядки, закалки, питания-курения, а как выздоравливают — так тут же всё забывают.
— А как вы определите, что человек подходит в ученики?
— Испытание должен пройти — приехать сюда через полгода, и не на щите — «спасите-помогите, мне опять плохо», а со щитом — бодрый, здоровый и готовый дальше с нечистью биться. Это будет твоим вторым заданием. Девочки тебе в нём не помогут, сам должен будешь справиться.
— Но это же просто!
— Вот и посмотрим. Двое уже не приехали, хоть и крест во всё брюхо клали. Может, как в сказке, у третьего получится?
— Я постараюсь, честно, — задумчиво сказал Сергей — С Линой я понял, а Татьяна-то почему подсказала? Ну, которая новенькая. Сама подошла, сказала «Магнитогорск» и ушла.
— Может, она царевна? — Петрович хитро посмотрел и подмигнул Сергею.
— Несмеяна которая? — улыбнулся Сергей.
— Скорее уж лягушка, — очень серьёзно парировал Петрович.
— Я ещё потом вспомнил, что был у того памятника. Давно, правда. С девушкой там гулял. Её тоже Татьяна звали, забавное совпадение.
 — Это не просто совпадение. Жизнь твоя начинает налаживаться помаленьку, и такие совпадения — это знаки, по ним можно оценивать, всё ли с ней в порядке. Если тебе удастся продолжить в таком духе, то таких совпадений будет много, и они будут более значимыми. Любые задумки, дела будут складываться как бы сами собой. Жить станет легко и просто. Ладно, мне идти надо, дровишек в баню подкинуть, а то красавицы наши замерзнут. У них там сегодня сеанс намазывания себя красивых всякими вонючими мазями — сглазы снимают, мужикову похоть и прочее. Зрелище, я тебе скажу, не для слабонервных.
— Петрович! Ещё вопрос, пока не забыл: озеро там внизу, круглое, оно глубокое?
— В середине метра три. А тебе зачем?
— Лина сказала, что ты её зимой там в прорубь бросил, я всё думаю, могла она там утонуть или ты её напугать хотел?
Петрович нахмурился, наверное, первый раз в присутствии Сергея.
— Могла. И даже должна была, в некотором смысле. Но то давно было, — Петрович подхватил свой поднос с посудой и ушёл.
Сергей остался допивать чай один. Стало немного грустно. За окном совсем стемнело, только развешанные вдоль дорожек гирлянды яркими точками негромко освещали территорию этого необычного санатория. Ведь это чудо, что он сюда попал. Нашел в заднем кармане джинсов пару раз стираную маленькую рекламную бумажку. Где её сунули в его руки, когда, почему он её не выкинул? Воистину пути неисповедимы. Если бы не этот случай, сидел бы он сейчас в пасмурном городе и загибался от холода.
Не познакомился бы с Петровичем, славным мужиком. Мужиком-шутником, который умеет боль выпускать и как индийский слон брёвна на себе таскает.
Не встретил бы Лину. Лину, которая заботилась о нём и учила жизни, как мама, разговаривала с ним и делилась тайнами, как сестра, сидела у его постели, как образцовая жена. И если бы она не отключила в себе что-то там такое — Сергей бы влюбился в неё обязательно. Юность ей выпала — не дай такое никому, но многим ли после подобного дано очиститься и подняться до всепрощения? О таких кино снимать надо.
Наталья Дмитревна, строгая бабка без возраста. Очень вкусно готовит и порядок во всём образцовый. Да и строгость её от немалого количества прожитых лет, наверняка повидать довелось всякого, а не по характеру, душа у неё добрая.
И даже Лекса, Наталья Викторовна, хоть и принадлежала к нелюбимому Сергеем племени бизнесвуменшей базарного типа, сейчас вызывала странное чувство сострадания и даже неловкого уважения как человек, положивший жизнь за идею, за убеждения. Да, пусть идея дурная и убеждения ничем не подтверждённые, но она смогла их поставить выше себя, а это не каждому дано.
Сергей уже подумывал пойти к себе, как из кухни вышла Наталья Дмитревна и направилась к его столу. Сергей попытался привстать, было в ней что-то такое, что не позволяло не выразить своё уважение к пожилому человеку.
— Сяди, — махнула худой рукой бабка. — Не ампиратарша, на вытяжку-то стоять. Ты, сокол ясный, чай допил, дык лети к себе. Счас девки с бани придут, будут про своё говорить, пошто их смущать? И эта…, Пётр с Линой тебе мудрёных слов наговорили, а я те по-простому скажу: ежели ты человек — живи как человек! Человек он ногами на земле, а голова, она там, — Наталья Дмитревна указала пальцем вверх. — Эт свинья ищет, где жирней да грязней. Ты ищи — где чищей да святлей.
Говоря это, Наталья Дмитревна собрала посуду на поднос и пошла к себе, словно забыла про Сергея.
Остатки вечера Сергей провёл у себя. Собрал в сумку все свои пожитки, выложил на стол тощую стопочку купюр. На всякий случай на листе бумаги написал своё имя, телефон и адрес. Чем ближе подступала ночь, тем большее одиночество испытывал Сергей. Лины и Петровича рядом не было, Сергей бы и Лексе с кофе обрадовался, но Наталья Викторовна тоже куда-то запропала. Можно считать, что этот вечер — репетиция перед тем, как он приедет домой.
— Не грусти, богатырь! — подбадривал себя Сергей, — Всё будет пучком! Что у нас по программе? Подкачаться, попрощаться с этим днём и приготовиться ко встрече дня седьмого.
Прощаться решил на улице, заварил пресс чёрного чая, стащил с лежанки волчью накидку, переместил всё это хозяйство на тёмную террасу, сел в кресло укутавшись и стал наблюдать темноту леса. Вот и закончился его традиционный майский отдых, который он провёл нетрадиционно, в нормальном смысле этого слова. Завтра в город, план действий у него есть. Конечно, как он запланировал, получится не всё, но расстраиваться и переживать по этому поводу он больше не будет, как получится — так и хорошо. Потому что так, как хочется, не бывает никогда и ни у кого. Он будет сильным и спокойным. Сначала к родителям — они тоже переживают за него, надо своим спокойствием попробовать успокоить их. Сына девятого на салют свозить, а если бывшая попробует помешать — намекнуть, к примеру, на раздел имущества. Сергей ушёл и всё ей оставил, а на это «всё» зарабатывал, вообще-то, он. И сын — это его сын тоже, хватит миндальничать, берегов в своей жадности она отродясь не видела, так пора на эти берега ей указать.
Сергей сидел, попивал остывающий чай, мысли неторопливо текли в его голове. Он опять представлял себя зрителем перед экраном. Прямо сейчас он не готов был начать писать сценарий своей новой жизни, но вступление уже потихоньку складывалось. Новое придёт только тогда, когда уйдет старое. Может, поэтому всякие мудрецы и святые уходили в отшельничество, скиты, пусты;ни, монастыри, чтобы вышло из них старое — освободив место для нового.
Сергей вспомнил, как в девяностых, в расцвет видеосалонов смотрел азиатский фильм, названия которого сейчас, конечно, не помнил. Их тогда много было, где условный Брюс Ли в одиночку, кулаками и пятками укладывал в пол население города средних размеров. В том фильме трое парней придумали податься в ученики к какому-то старому мастеру. Постучались в дверь, он их, как водится по сюжету, грубо послал далеко и надолго, двое плюнули и ушли пытать счастья в другом месте, а один остался. Сидел, бедный, под дверями, мок под дождями, пока его пустили во двор, он по хозяйству помогать начал. Шло время, горе-ученик уж и забыл, зачем пришёл, ковырялся в грядках, но в какой-то момент учитель обратил на него внимание и сказал, что он готов учиться и начал его учить. Сейчас Сергею показалось, что именно эта линия была главной во всём фильме. Не уау-уау, бах-бах, и даже не наказание главного бородатого злодея, а путь, который нужно пройти для того, чтобы куда-то прийти, и путь новый всегда должен начинаться с расставания с чем-то старым.

Ещё Сергею пришла мысль о том, что делать-то в жизни что-то надо, и расстаться со старым — это не так и сложно, а вот как не угодить в новое, которое окажется такое же, как прежнее старое? Если он всё будет делать как умеет, то не приведут ли его действия к тем же результатам, что и раньше? Значит, делать надо тоже по-новому. А дела — это продолжение мыслей, значит, и думать надо как-то иначе. Да, задача-то не так проста, как казалась вначале.
Чувствуя, что начинает запутываться в собственных мыслях, Сергей решил последовать сказочному совету и пойти спать, потому как утро вечера мудренее. Закинул подпростывшего волка на лежанку, прибрался на кухне и пошёл спать.