Курочкин решает вопросы

Что-то наша с Курочкиным  командировка в городе N-ске затянулась. План работы  давно выполнен, предварительные результаты доложены кому следует, а команды сворачиваться всё нет. Надоело всё: и производство, и славный город N-ск, и гостиница, со странноватым названием «Разряд». Вот многое бы отдал за то, чтобы сейчас оказаться на Ярославском вокзале и двинуть не в контору, а сразу домой, в Марьино… Ну ладно, хотя бы в купе поезда, который домчит  нас за какие-нибудь шесть часов на Ярославский вокзал...

Курочкин, лениво позёвывая,   спрашивает:
- Слушай, Митяй, тебе Коробкин не звонил?
- Не звонил, - буркнул я, разглядывая графики на экране ноутбука.
Тишина.
Минут через десять.
- Странно.
- Что странно? – реагирую я, не отрываясь от работы.
Опять тишина. Курочкин лежит на своей кровати, изучая потолок. Что-то он сегодня не очень активен, видимо вчера за ужином перестарался.
Минут через пятнадцать.
- Почему он не позвонил, вот что странно, - тянет Курочкин.
Коробкин –  это сотрудник из моего отдела. Он сейчас на «большой земле», координирует наше направление, а точнее «тянет» всю работу за себя и за меня, пока я и Курочкин  в командировке.
- А с чего ты взял, что он должен мне позвонить? – задаю этот вопрос, уже размышляя о том, что может быть там, на  «Центральном»,  что-то пошло не так. Мы с Коробкиным договаривались выходить  на связь только в экстренных случаях, чтобы не морочить друг друга пустяками. Пока таких случаев не было.
Тишина. Я отвлекся от экрана ноутбука и посмотрел на Курочкина. Он безразлично рассматривал экран телевизора, который работал без звука.
Минут через десять.
- С чего я взял, говоришь? – Курочкин тяжело перевалился со спины на бок, - а почему бы ему тебе и не позвонить, вот с чего я взял. По-моему, вы давно не общались.
Вообще-то, я человек «занятой и конкретный». Пустая болтовня меня не то что не забавляет, я себя плохо чувствую, когда кто-нибудь поблизости занимается пустыми разговорами. У меня слишком много забот. И даже сегодня, вечером в субботу. И я их, блин, делаю, эти дела. А Курочкин, весельчак-бездельник, только отдает указания. И теперь ему скучно, потому что все свои указания он уже отдал на производстве: «переделать», «заменить», «исправить», «устранить» и… т.д.
Тишина. Я просматриваю текстовые файлы на рабочей флешке, надо избавиться от хлама. Слишком много хлама за командировку накапливается.
- А ты не хочешь ему позвонить?
До меня медленно доходит, что друг мой Курочкин просто валяет дурака, но это уже слишком.
- Курочкин! – я снимаю очки, и начинаю их нервно протирать носовым платком,. - Докладываю голосом! Слушай внимательно, и ничего не упускай, чтобы избавить меня от дополнительных объяснений. Я Не Собираюсь Звонить Коробкину! Всё! Тема закрыта!
- Ну ладно, ладно, чего ты, - притворно надул губы Курочкин, - не хочешь, не звони, мне-то что за дело?  Я так просто спросил. Думал, может ты хотел позвонить Коробкину, и забыл.
Я откинулся на спинку стула. Мне уже расхотелось «чистить» флешку, у меня появилась угрожающе настойчивая потребность позвонить Коробкину, и узнать, наконец, в чем дело.
- Слушай, Курочкин. Если я позвоню Коробкину, ты оставишь меня в покое? – въедливо осведомился я.
- М…м…м понимаешь, Митяй, я, конечно, к этому делу не имею никакого отношения, но если тебя ломает звонить Коробкину, то я могу это сделать вместо тебя.
- А я и сам могу ему позвонить! Тоже ещё велика забота! Спасибо, Курочкин за участие, но, понимаешь, есть вещи, которые человек должен делать самостоятельно.
Курочкин покряхтел, потом сел на кровати, вынул из пачки сигарету, понюхал, и положил обратно в пачку.
- Ну, смотри, я ведь хотел тебе помочь, в общем, решай сам. Передавай от меня привет.
Он опять лег и теперь  уткнулся в планшет.
Честно говоря, я понятия не имел ни о цели своего звонка, ни о теме предстоящего разговора с Коробкиным. Мы же ведь договаривались  тревожить друг друга только в чрезвычайных ситуациях. Вот он увидит на определителе, что я ему звоню, начнет волноваться, нервничать. Возмущаться, что я его разбудил, или оторвал от важного дела. А что я смогу ему сказать? Что всё, в общем-то в порядке, и погода здесь такая же как там? Тогда, зачем звонил, если все нормально? Только деньги в трубу.
Нет. Если так, то пусть уж, действительно, Курочкин позвонит со своего мобильника. Быстро, пока Коробкин будет догонять ситуацию скажет, что у меня все в порядке, и спросит, ничего ли не надо мне передать. И если Коробкин ничего не хочет мне передать, то можно спокойно закрывать этот вопрос на сегодня.
Я вышел в туалет, закурил, и Курочкин ничего не сказал насчет того, что мы договаривались даже втихаря, со всеми мерами шифровки,  не курить в номере. Он понимал, что я стою перед трудным выбором, и делал мне послабление.
- Ладно, Курочкин, - наконец решился я. – Раз такое дело, давай, позвони Коробкину. Спроси, как дела, то да сё. Скажи, что и у меня «всё пучком». Если спросит, зачем звонил, скажи, что тебе, якобы, передали эту мою просьбу.  Типа, меня самого пока что нет на месте, а мой телефон ты обозреваешь на прикроватной тумбочке... Лады?
- Лады-то,  лады, - усмехнулся Курочкин, - но такое ответственное дело, не мешало бы и  смазать. Ты сходи пока, купи чего-нибудь покрепче чая, пока я буду тут решать твои вопросы. И закусить тоже не забудь, пицца подойдет. Или шаурма… Только не жмись, ночь длинная, а завтра воскресенье.
Я надел туфли, набросил  куртку    и вышел из номера.
По-моему, наша командировка затянулась. Уж слишком непонятными становятся некоторые вопросы.